Глава 21

                    « Неподходящее время»

Ветер у входа в университет был холодный и неприятный — он цеплялся за ткань, забирался под ворот, скользил по коже, будто проверяя, насколько я вообще сегодня в состоянии функционировать. Я подняла руку, чтобы убрать выбившуюся прядь, и тут же поморщилась. Плечо ещё тянуло, а фиксирующая повязка напоминала, что бандаж только сняли, чтобы считать себя полностью здоровой.
Стоя на верхней ступени и уткнувшись в телефон, я пыталась разложить расписание так, чтобы ночные смены не превращали утренние лекции в акт самоуничтожения. Пальцы двигали пары, меняли местами окна, собирали из этого хоть какое-то подобие логики.

— Отлично, — пробормотала я. — Если не спать вообще, всё складывается идеально.

Твидовый пиджак цвета слоновой кости выглядел хорошо ровно до того момента, пока не приходилось в нём стоять на ветру. Шёлковый платок на шее едва заметно шевелился, касаясь ключиц, и это ощущение раздражало больше, чем помогало. Волосы были собраны наверх, очки так и остались на носу после лекции — я даже не заметила, как вышла в них.

— Доктор Баар.

Я подняла голову.
Хендрикс стоял чуть ниже, на ступеньке, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое всегда означало: разговор не на две фразы. Мысленно перекрестившись, я сделала заинтересованное лицо.
— У меня есть для вас материал, — сказал он, чуть оживляясь. — По белковым структурам. Очень интересный, думаю, вам подойдёт для лекций.

Я кивнула, уже убирая телефон.
— Звучит интересно. Присылайте на почту, посмотрю.

Я сделала шаг в сторону, собираясь уйти, но он шагнул следом и коснулся моего локтя. Лёгкое движение, почти незначительное, но достаточное, чтобы остановить. Тело среагировало раньше сознания — мышцы плеч напряглись, а желание просто стряхнуть с себя чужую руку оказалось почти болезненным. Желудок противно сжался.
Я опустила взгляд на его руку...
— Доктор Хендрикс, — сказала я ровно, — давайте быстрее. Я тороплюсь.

Он убрал руку не сразу, я чувствовала как подрагивают его пальцы. Замялся, подбирая слова.

— В городе открылась новая кофейня, — начал он, чуть понижая голос. — Я подумал, мы могли бы вечером... обсудить материал в более спокойной обстановке.

В голове прозвучало коротко и чётко:
нет. Даже не так: КАТЕГОРИЧЕСКИ ОТРИЦАТЕЛЬНО.
— Благодарю, но нет, — ответила я, уже высвобождая локоть. — Если речь о материале, мы можем обсудить его в университете.

Он снова потянулся, на этот раз чуть настойчивее.
— Я бы хотел... вне работы. Настаиваю.

Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
— Тогда вынуждена повторить ещё раз: нет. Моё решение не изменится, если вы повторите предложение дважды.

Он на мгновение растерялся, но всё равно не отступил.
— Я просто подумал...

— Доктор Хендрикс, — перебила я уже холоднее, — вы ставите меня в неловкое положение. Не настаивайте.

Я уже собиралась закончить разговор и уйти, когда снизу раздался голос.
— Доктор Хендрикс, вам не кажется, что вы настаиваете сильнее, чем требует ситуация?

Я посмотрела вниз, за спину Хендрикса.
Роберт стоял у подножия лестницы. Распахнутое тёмное пальто открывало дорогой костюм, идеально сидевший по фигуре. Несколько секунд он просто смотрел — сначала на меня, затем на Хендрикса. Взгляд задержался на его руке протянутой в мою сторону, и в лице едва заметно что-то изменилось.
Он начал подниматься по ступеням неторопливо, без единого лишнего движения. Не ускоряя шаг, не демонстрируя раздражения — словно был абсолютно уверен, что никто не заставит его спешить. Чем ближе он подходил, тем сильнее менялось само ощущение пространства. Воздух будто становился плотнее. Еще его мне здесь не хватало.
Он остановился рядом со мной. Дистанция сократилась так, что я почувствовала его присутствие физически — не касание, но уже граница, за которой оно возможно.
Хендрикс непроизвольно выпрямился. Его пальцы разжались раньше, чем он, кажется, сам это осознал, и он отступил на шаг. Почти незаметно, но достаточно.

— Думаю, доктор Баар уже дала вам понять, — сказал он мягко, — что не заинтересована.

Ни давления в голосе, ни повышения тона. Только констатация фактов. Какого чёрта он делает здесь?
Я уже открыла рот, собираясь возразить. Не ему — ситуации. Потому что происходящее стремительно выходило из-под моего контроля.
Роберт повернулся ко мне.

— Ева.

Я машинально подняла на него взгляд. Он стоял слишком близко. Настолько, что я успела лишь нахмуриться, пытаясь понять, что именно он собирается сделать. В следующую секунду он наклонился. Мозг запоздало подал сигнал отстраниться. Тело не успело. Его губы в коротком поцелуе накрыли мои. Я застыла, продолжая смотреть на него, и не сразу понимая, что произошло.
Здесь?Он сейчас серьёзно?.. Когда Роберт отстранился, в мои руки уже лёг букет. Холодные лепестки серрурии коснулись пальцев, возвращая меня в реальность. Я медленно опустила взгляд на свои руки, мой мозг всё ещё догонял происходящее.
— Привет, дорогая, — сказал он тихо, словно встретил меня после обычного рабочего дня. — Пойдём.

И, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть и повёл по лестнице вниз. Я лишь успела обернуться.
Мэтью так и стоял на верхней площадке. Он больше не смотрел на Роберта — только на меня. На его лице застыло растерянное выражение человека, который только что увидел нечто совершенно не укладывающееся в привычную картину мира.
Я отвернулась.
Несколько ступеней мы прошли молча. Именно тогда до меня наконец дошло. Роберт только что поцеловал меня. На глазах у моего коллеги. На ступенях университета. Назвал меня «дорогая», и увёл, словно это было совершенно естественно.
В груди медленно, почти болезненно, поднималась злость. Да что он вообще себе позволяет?
Отлично.Просто отлично. Теперь про меня будут шептаться на кафедре.
К парковке мы подошли в полном молчании. Роберт не произнёс ни слова. Будто всё произошло именно так, как и должно было. Это бесило ещё сильнее. У машины я резко остановилась. Он сделал ещё шаг по инерции и лишь потом заметил, что я больше не иду.
Я выдернула руку из его хватки, развернулась к нему и зло сверкнула глазами.

— «Дорогая»? — медленно повторила я. — Ты совсем охринел, Пемброк?

Ветер ударил сильнее, срывая пряди с висков.
— С каких пор ты вообще решил, что можешь так врываться в мою жизнь?

Он посмотрел на меня спокойно, как будто не видел в происходящем ничего выходящего за рамки.
— С тех пор, как ты перестала меня отталкивать.

Я зло усмехнулась, чувствуя как чистый гнев разгоняет адреналин в моей крови.
— Не путай отсутствие пощёчины с разрешением.

Он ничего не ответил. Я стиснула стебли букета так, что они жалобно хрустнули. Еще немного, и я впервые подержу кого-нибудь за горло.
— Ты устроил цирк прямо у входа в университет. Теперь половина кафедры будет уверена, что мы встречаемся.

— Слушай птичка, я избавил тебя от настойчивого ухажера, сам бы он не понял.

— А кто, чёрт возьми, просил тебя это решать?

— Ты не справлялась.

Я коротко рассмеялась. Что он несет?
— Правда? Тогда почему ты не избавил меня от самого назойливого мужчины в моей жизни?

Он ничего не ответил, но я заметила как начали играть желваки на его щеках. О да, видимо не я одна дошла до точки кипения.
— Или себя ты в список не включил?

Я почувствовала, как внутри окончательно закипает.
— И поцелуй — это тоже часть твоего гениального плана?

— Ты не отстранилась.

Я сделала шаг вперёд.
— Не смей. Даже. Пытаться. Делать из этого выводы.

Он молчал.
— То, что я не успела тебя оттолкнуть, не означает, что ты получил на это право. И уж точно не означает, что можешь целовать меня тогда, когда тебе вздумается. Ты меня вообще слышишь?

Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь собрать внутри хоть какую-то ровную реакцию. Не получалось.
— В следующий раз, — сказала я наконец, — ты не будешь ничего решать за меня. Ни словами, ни... вот этим.

Он не ответил сразу. Просто смотрел.
— Если ты сама начнёшь решать быстрее, — сказал он тихо, — мне не придётся. И мне нравиться словосочетание « в следующий раз».

Я сжала челюсть от осознания того, что вылетело из моего рта.
— Ты сейчас уйдёшь, — сказала я. — И мы сделаем вид, что этого не было.

Он сделал шаг ко мне. Ровно один.
— Нет, — ответил он спокойно. — Ты сделаешь вид. Я — нет. И вообще я приехал забрать тебя на обед и обсудить наше дальнейшее сотрудничество.

—Чего?!- сказать что я опешила, это нечего не сказать. — Какое ещё сотрудничество?

Роберт сократил расстояние между нами.
Я осталась стоять на месте, не собираясь уступать ни сантиметра. Он положил ладонь мне на талию. Медленно.
Будто проверял, стану ли я сопротивляться.
Я напряглась всем телом.
— Убери руку.

Он посмотрел на меня сверху вниз.
— Нет.

И так же спокойно развернул меня к машине.
Это не было грубо или  больно. Именно поэтому бесило ещё сильнее. Он двигался так, словно вопрос уже был решён, а мои слова были всего лишь неизбежной частью процесса.
Я упёрлась каблуками в асфальт.
— Ты правда хочешь, чтобы я сейчас начал объяснять всё здесь? — негромко спросил он.

Я резко повернула голову и прошипела.
— Хочу, чтобы ты перестал решать за меня.

Он открыл дверь машины, но не отпустил.
— Поздно, — ответил он спокойно. — Ты уже внутри этого. Просто пока делаешь вид, что нет.

Я не села сразу и даже не планировала этого делать.
Стояла у открытой двери машины, чувствуя, как холод от металла и ветра постепенно пробирается сквозь ткань, а пальцы сжимаются на стеблях сильнее, чем нужно — так, что плотные ветки неприятно впивались в ладонь. Цветы были чужими, почти искусственными на ощупь, и от этого казались ещё более неуместными в моих руках.
— Я никуда с тобой не поеду, — сказала я, не глядя на него, словно если не встречаться взглядом, это сделает ситуацию менее реальной.

—Давай Баар, я ведь не кусаюсь, просто сядь в машину и мы спокойно поговорим. Тебе ведь тоже интересно...

Я резко шагнула к нему. Что он себе позволяет, сколько можно?!
— Да ты...

Ладонь сама взлетела вверх, а он будто ожидал этого с самого начала. Пальцы сомкнулись вокруг моего запястья ещё до того, как пощёчина достигла цели.
Не больно. Я дёрнула руку назад. Безрезультатно.
— Отпусти.

Он несколько секунд молча смотрел мне в глаза, а потом медленно разжал пальцы. Но прежде чем я успела убрать руку, повернул мою ладонь вверх. И, не сводя с меня взгляда, коротко коснулся губами тыльной стороны кисти, очень легко и непринужденно.
Это чувствовалось хуже. Гораздо хуже.... Я замерла.
— Ты...ты

На долю секунды мозг просто отказался понимать, что именно сейчас произошло. И этой секунды ему хватило. Роберт положил ладонь мне на талию. Развернул. Я машинально сделала шаг назад. Ещё один.
И только когда край сиденья упёрся под колени, поняла, к чему всё идёт.
— Нет...

Он мягко, но уверенно направил меня внутрь. Я попыталась упереться ладонью ему в грудь.
Бесполезно. Он даже не напрягся. Через секунду я уже сидела в машине. Дверь закрылась с ощутимым хлопком. И пока я вышла из ступора и потянулась к ручке, он уже обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель, как будто всё шло именно так, как и должно было идти.

— Ты вообще в себе? — спросила я, поворачиваясь к нему, чувствуя, как внутри поднимается злость, перемешанная с чем-то менее понятным.

Он включил поворотник, выехал с парковочного места и лишь после этого посмотрел на меня.
— Нет смысла обсуждать то, что уже произошло.

Я недоверчиво уставилась на него.
— Серьёзно?

— Абсолютно.

Он говорил так, словно обсуждал рабочий график.
— Ты можешь продолжать злиться. Можешь спорить. Можешь назвать меня самоуверенным ублюдком, – он пожал плечами. — Но это ничего не изменит.

Я почувствовала, как снова начинаю закипать, и желание выйти на ходу увеличилось.
— То есть ты даже не собираешься признать, что перегнул палку?

— Зачем?

Он бросил на меня короткий взгляд.
— Результат уже достигнут дорогая.

Я нервно усмехнулась, и с силой откинулась на спинку сидения.
— Потрясающе.

— Нет, Ева.

Он вновь перевёл взгляд на дорогу.
— Я предпочитаю не тратить силы на сожаления о том, что не собираюсь менять.

Машина выехала на дорогу, и вместе с этим ощущение выбора стало окончательно иллюзией. Я чувствовала его рядом не через взгляд, а через присутствие — через то, как он двигался, как держал руль, как заполнял собой пространство, не пытаясь это подчеркнуть.

— Ты переходишь границы, — сказала я.

Он повернул голову и посмотрел на меня прямо, без спешки, будто этот вопрос вообще не требовал объяснений.
— Я их двигаю, — ответил он.

Я отвернулась к окну, потому что в этот момент было проще смотреть на проезжающие машины, чем на него.
— Это была ошибка, — сказала я.

Он не стал спорить.
— Ошибкой было упустить тебя тогда, — ответил он.

У меня словно что-то оборвалось внутри. Я медленно повернула голову.
— Что ты сейчас сказал?

Роберт продолжал смотреть на дорогу. Спокойно. Будто только что не произнёс фразу, от которой по позвоночнику пробежал холод. Меня вдруг накрыло совершенно другим чувством. Не злостью, нет. Страхом.
Не потому, что он мог сделать мне больно.
Потому что он говорил так, словно для него всё уже давно было решено. Словно моё мнение существовало где-то рядом. Как фактор, который нужно учитывать, но не как обстоятельство, способное изменить итог.
Сердце ударило быстрее. Нет, это неправильно, так не должно быть.
— Останови машину, — сказала я.

Он молчал, делая вид что максимально сосредоточен на дорогое.
— Роберт.

Он даже не повернул головы.
— Немедленно останови эту чертову машину.

Пальцы сами собой вцепились в ремень безопасности. Мне вдруг отчаянно захотелось оказаться где угодно. На улице. В университете. Рядом с тем надоедливым Хендриксом. Да хоть посреди дороги. Где угодно, только не здесь.
Потому что впервые за долгое время я перестала понимать, где заканчиваются мои решения и начинаются его.

— Поздно милая, — сказал он спокойно.

Я ничего не ответила. Потому что  не была уверена, услышит ли он вообще мой ответ.