Глава 19

                                   «После»

Обратная дорога прошла в тишине.
Не неловкой — тяжёлой. Такой, где любое слово было бы лишним и опасным. Я смотрела в окно, считая фонари и пытаясь привести мысли в порядок. Не получалось.
Роберт больше не говорил, не комментировал, не пытался вернуть контроль.
И почему-то, именно это раздражало сильнее всего. Я совершила огромную ошибку. Просто вселенских масштабов . Я ответила на его поцелуй. Не потому что он заставил, а потому что сама этого захотела. Эта мысль была хуже любой пощёчины.
Я, человек, который годами строил вокруг себя стены, позволила одному мужчине разрушить их за несколько минут. Я закрыла глаза. Какая же ты идиотка, Ева.
Как можно было забыть всё?
И теперь это нельзя было отменить — как ни один диагноз, поставленный слишком поздно.
И ради чего?

Ради нескольких секунд, в которых у меня будто отключился мозг. Я ненавидела Роберта. Ненавидела за то, что он появился в моей жизни. За то, что сумел пролезть туда, куда никто не имел права заходить.
Но ещё сильнее я ненавидела себя. Потому что рядом с ним мои идеально выстроенные предохранители один за другим сгорали, словно их никогда и не существовало.
Такой человек не для меня. Слишком много тьмы, слишком много опасности, слишком много власти над людьми.
Мы слишком похожи. Мы оба привыкли всё просчитывать, анализировать, держать ситуацию под контролем. Такие люди не делают друг друга счастливее. Они уничтожают друг друга.
Машина остановилась у дома.
Я даже не повернулась в его сторону.
— Спокойной ночи.

Я вышла, не дожидаясь ответа.
Дверь захлопнулась за моей спиной. Только тогда я выдохнула. В квартире было тихо.
Но обувь у входа сказала всё за меня. Он дождался. Я прошла в гостиную почти на цыпочках. Гарет спал на диване, ноутбук лежал у него на коленях, экран давно потух. Очки съехали к кончику носа.
От этого вида что-то внутри сжалось и на губах мимо воли расцвела улыбка.
Я осторожно сняла ноутбук, поставила его на стол и накрыла Гарета пледом. Аккуратно. Почти бережно. В этот момент он открыл глаза.

— Ты вернулась... — хрипло сказал он, ещё не до конца проснувшись.

— Да, — ответила я тихо. — Прости, что долго, не хотела тебя разбудить.

Он сел, поправляя очки.
— Всё в порядке? — спросил он сразу.

Я кивнула слишком быстро.
— Да. Просто устала.

Соврала. И от этого внутри стало ещё противнее. Гарет внимательно посмотрел на меня. Не так, как смотрел Роберт.
Совсем иначе, будто не искал ответы, а просто пытался понять, насколько мне сейчас тяжело.
— Вы поговорили ? — спросил он ровно.

Я на секунду замерла, мысленно прокручивая события.
— Да.

Он кивнул, хотя и понимала, что он о чем то думает.
— Он сказал что-нибудь... важное?

Я отвела взгляд.
— Сказал. Но ничего, что стоило бы продолжения.

«Особенно его язык в моем рту»
Тишина снова встала между нами. Но теперь она была другой — мягче, теплее, но от этого не менее тяжёлой.
Гарет встал, подошёл ближе.
— Ты дрожишь, мне точно не нужно волноваться?— сказал он негромко.

— Всё в порядке, просто... я немного замерзла.

Как мне не хотелось врать, но я должна сама все обдумать. Он не спорил, просто положил ладонь мне на спину — осторожно, зная про плечо. Жест был знакомый. Надёжный и именно поэтому стало больно.
— Ты можешь пойти спать, — сказал он. — Я буду здесь.

Я здесь. Не «спрошу», не «разберёмся», не «объяснишь». Просто — здесь.
Я кивнула.
— Спасибо Гарет.

Я развернулась, но он тихо добавил:
— Ев.

Я остановилась не оборачиваясь, если посмотрю ему в глаза, он поймет.
— Если он снова появится без предупреждения... — он сделал паузу. — Скажи мне.

Я обернулась, чуть резче чем мне хотелось бы.
— Почему?

Он посмотрел прямо.
— Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно. Да и не нравится мне вся эта ситуация в целом. Ты вернулась другой.

Я ничего не ответила. Только коротко кивнула.
Закрыв за собой дверь спальни, я медленно прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Казалось, стоит остаться одной — и станет легче. Но тишина оказалась гораздо беспощаднее любых слов. Перед глазами снова вспыхнула машина. Тусклый свет салона, его спокойный взгляд, лицо, оказавшееся слишком близко. Я резко вдохнула, словно снова оказалась там.
— Какая же ты идиотка... — едва слышно прошептала я.

Ладонь сама потянулась к губам. Я с силой провела по ним, будто могла стереть этот поцелуй, вычеркнуть его из памяти, сделать вид, что ничего не произошло. Но память не стирается от одного прикосновения.
Стоило закрыть глаза — и каждая секунда возвращалась с пугающей точностью.
Я ненавидела Роберта. Ненавидела за всё, что он сделал. И это была правда.
Я действительно его ненавидела. Но ненавидела ли я сейчас его сильнее, чем себя?
Ответа у меня не было.
Я машинально провела языком по губам. И тут же замерла. Память оказалась жестокой.
Во рту словно снова вспыхнул вкус его поцелуя.
— Да что ж это такое...

Со злостью я ударила ладонью по подушке.
Потом ещё раз, словно таким образом могла наказать себя за собственную слабость.
Раздражение постепенно превращалось в бессильную ярость. Я резко натянула одеяло до самого подбородка, прячась в нём, как в коконе. Сегодня самобичевание казалось единственным наказанием, которого я действительно заслуживала.

Утро началось совсем не так, как я планировала. Меня разбудил Гарет — слишком рано, когда я ещё не до конца понимала, где нахожусь. Глаза так и норовили закрыться обратно. Он уже был собран, пах холодным воздухом и кофе. Сегодня у него была ночная смена, и он говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся разбудить во мне что-то лишнее.
— Я позвоню тебе днём, — сказал он. — Обязательно помажь плече.

Я кивнула, не открывая глаз. На кухне он оставил мне обезболивающие и мазь — аккуратно, на самом видном месте. Как всегда. Поцеловал в лоб — коротко, бережно и исчез, растворившись в моём сне, оставив после себя ощущение спокойствия, которое продержалось недолго.
Во второй раз я проснулась уже сама.
На телефоне было 09:03. Я медленно села, прислушиваясь к телу. Плечо отозвалось тупой, но терпимой болью. Привычной. Раздражающей.

Прохладный душ немного привёл мысли в порядок, хотя полностью смыть остатки вчерашнего вечера так и не смог. Я осторожно зафиксировала бандаж, надела топ и удобные спортивные штаны, стараясь лишний раз не тревожить плечо. В зеркало смотреть не хотелось. Сегодня я не могла выдержать собственного взгляда дольше пары секунд. После вчерашнего поцелуя было ощущение, будто я предала саму себя, и отражение слишком хорошо это знало.

Босиком я прошла на кухню, достала обезболивающее, проглотила две таблетки и запила их холодной водой. Затем включила кофемашину. Когда по квартире начал медленно расползаться аромат свежемолотых зёрен, напряжение впервые за утро немного отпустило.
Я невольно тихо замурлыкала себе под нос ненавязчивую мелодию.

Кофе всегда действовал на меня почти терапевтически. Утро переставало казаться таким отвратительным. План был предельно простым: выйти на балкон, немного посидеть на свежем осеннем воздухе, привести мысли в порядок и наконец позвонить в университет, чтобы на время больничного мне нашли замену на две недели.
Я уже взялась за телефон, когда раздался стук в дверь. Не звонок,стук. Будто человек за дверью точно знал, что я открою. Я замерла, прислушиваясь к звукам. Гарет вернулся?
Пока я анализировала ситуацию стук повторился. Я шагнула к двери и открыла.
На пороге стоял Роберт.
В чёрном костюме — слишком собранный для утра, слишком уверенный для моего порога. В одной руке — небольшой бумажный пакет. В другой — ничего, но ощущение было такое, будто он держит ситуацию за горло. Его взгляд прошёлся по мне быстро, без стеснения. Задержался на топе.

— Если бы я знал, что в этом доме встречают почти топлес, — сказал он с ленивой усмешкой, — приходил бы каждый день.

Воздух застрял в горле. Это последний человек, кого я ожидала увидеть на пороге своей квартиры.
—Откуда ты знаешь, где я живу?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был совершенно ожидаемым.
— Доброе утро, Ева.

— Не уходи от ответа.

Мой голос прозвучал жёстче, чем я ожидала.
— Кто дал тебе адрес?

Он молчал всего секунду.
— Это имеет значение?

— Огромное.

Я скрестила руки на груди.
— Потому что ещё вчера я была уверена, что ты не знаешь, где я живу. А сегодня ты стоишь у моей двери так, словно бывал здесь десятки раз.

Он чуть приподнял пакет.
— Завтрак.

— Я спросила не про завтрак.

Его спокойствие начинало раздражать.
— Откуда. Ты. Узнал. Мой. Адрес?

— Это оказалось проще, чем ты думаешь.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что только сильнее меня разозлил.
— Потрясающе, — холодно усмехнулась я. — То есть ты даже не собираешься объяснять.

Он слегка приподнял бумажный пакет.
— Я пришёл не за этим.

— Тогда зачем?

Он чуть приподнял пакет.
— Завтрак, я ведь уже сказал, — ответил так, будто это было очевидно. — Тебе нужно восстанавливаться. Белковый салат. Рыба.

Я несколько секунд молча смотрела на него.
На идеально сидящий чёрный костюм, раздражающе спокойное лицо. На человека, которого ещё вчера поклялась больше не подпускать к себе. И именно в этот момент память предала меня.
Перед глазами на долю секунды вспыхнул вчерашний поцелуй. Тепло его губ, дыхание.
Меня словно ударило током.
Прекрати.
Мне совершенно не нравилось то, как рядом с ним начинало вести себя собственное тело. Я резко нахмурилась, будто одним этим могла вытолкнуть ненужную мысль из головы.
— Я не завтракаю, — отрезала я и потянулась закрыть дверь.

Но он оказался быстрее. Его нога встала между дверью и косяком — уверенно, без суеты. Он не хотел давать мне выбор.
— Ты не завтракаешь, — спокойно сказал он, — а вот я даже очень. И сегодня ты составишь мне компанию.

Я подняла на него взгляд.
— Ты действительно считаешь нормальным прийти ко мне домой без приглашения, узнать мой адрес неизвестно каким способом, а теперь ещё и решать, чем мне заниматься?

Он едва заметно улыбнулся. Не самодовольно — скорее так, словно ожидал именно такой реакции.
— Нет, Ева. Я всего лишь думаю, что если ты сейчас захлопнешь дверь, то следующие несколько часов проведёшь в компании собственных мыслей, снова и снова прокручивая вчерашний вечер, пытаясь убедить себя, что ничего не произошло. А потом всё равно придёшь к тем же выводам, к которым уже пришла ночью.

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.
— Ты слишком многое о себе возомнил. Тебе так не кажется?

— Возможно. Но пока что я ни в чём не ошибся.

Он говорил спокойно, без вызова, и именно это раздражало сильнее всего. В его голосе не было ни давления, ни просьбы, только уверенность человека, который давно сделал свои выводы и теперь терпеливо ждал, когда собеседник догонит их самостоятельно.
— Ты же до сих пор не закрыла дверь, — продолжил он, слегка кивнув на мою руку. — Значит, какая-то часть тебя всё-таки хочет, чтобы этот разговор состоялся.

Я машинально посмотрела на собственные пальцы, всё ещё лежавшие на дверной ручке, и тут же сильнее сжала её. Он заметил мой жест и уголки его губ дрогнули. Я устало прикрыла глаза.
— Пять минут, — сказала я. — И ты уходишь.

Его губы расплылись в довольной улыбке.
— Я всегда был плох с таймингом, — ответил он и убрал ногу.

Я развернулась и пошла вглубь квартиры, чувствуя, как за спиной закрывается дверь. И почему-то знала:эти пять минут обойдутся мне гораздо дороже.
Кухня встретила нас запахом моего давно остывшего кофе и мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь занавески. Роберт спокойно поставил пакет на стол, словно приходил сюда уже не первый раз. Он не осматривался по сторонам, не проявлял праздного любопытства и вообще вёл себя так естественно, что это начинало раздражать.

— Садись, — произнёс он, доставая контейнеры.

— Я сказала пять минут, а не совместный завтрак.

— Одно другому совершенно не мешает.

Он открыл кухонный ящик, безошибочно нашёл вилки и начал раскладывать еду так уверенно, будто заранее знал, где что лежит.
Я наблюдала за этим всё с тем же неприятным ощущением, которое возникает, когда совершенно посторонний человек слишком быстро начинает чувствовать себя частью твоего пространства.
— Ты ведёшь себя так, будто мы... — я замялась.

— Будто что? — он даже не поднял головы.

— Будто ты здесь к месту.

Он наконец посмотрел на меня. Поразительное спокойствие.
— А ты ведёшь себя так, будто не знаешь, что я прав. Давай просто плыть по течению?

Я фыркнула.
— Ты всегда уверен в себе. Ты ведь в курсе что две параллельные никогда не пересекаются?

— Нет, — он поставил передо мной тарелку. — Я просто хорошо разбираюсь в людях. А ты чем то мне напоминаешь меня.

Мне было нечего ему ответить и я опустила глаза вниз. Салат выглядел... нормально. Даже аппетитно. Рыба — тёплая, с лимоном.
Мой желудок предательски отозвался.
— Я не голодна, — сказала я уже менее уверенно.

— Конечно, — отозвался он. — Тогда просто посиди.

Не знаю почему, но я села. Наверное, потому что стоять напротив него было ещё тяжелее.
Роберт устроился напротив, однако к еде так и не притронулся. Вместо этого он молча наблюдал за тем, как я без особого энтузиазма перекладываю салат вилкой, словно надеясь, что он исчезнет сам собой.
— Ты всегда так делаешь?— наконец нарушил тишину он.

— Что именно?

— Борешься с собой дольше, чем с окружающими. Сначала запрещаешь себе чего-то хотеть, а потом начинаешь злиться, когда всё-таки понимаешь, что хочешь.

Я медленно подняла глаза.
— Ты пришёл анализировать меня?

Он едва заметно улыбнулся.
— Нет. Анализировать тебя мне давно не нужно,— он на какой-то миг замолчал. — Я пришёл посмотреть, как ты завтракаешь.

Я невольно усмехнулась.
— Звучит как признание человека с очень странными наклонностями, не находишь?

— Возможно, — спокойно согласился он. — Но, в отличие от тебя, я никогда не считал искренний интерес чем-то постыдным.

Я всё-таки попробовала салат. Тёплая рыба буквально таяла во рту.
Невольно прикрыв глаза на секунду, я сразу поняла, что совершила ошибку. Он заметил это сразу — по тому, как я чуть тихо промычала. И улыбнулся, едва заметно.

— Видишь, — сказал он. — Тело умнее головы. Как врач, ты должна это знать.

— Моё тело вчера сделало глупость, — резко ответила я.

Тишина. Он не отшутился, не отвёл взгляд.
— Нет, — сказал он наконец. — Оно просто напомнило тебе, что ты тоже человек. — Я понимаю, что своим появлением перевернул привычный порядок твоей жизни. Понимаю, что тебе сейчас проще ненавидеть меня, чем признать, что всё оказалось немного сложнее. Но ты тратишь слишком много сил на борьбу с тем, что уже произошло. И как только ты перестанешь бороться, нам обоим станет легче.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.
— Не лезь туда, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Для тебя там нет места.

Он молча поднялся из-за стола, без резких движений. Обошёл стол и остановился рядом, не нарушая границу прикосновением, но нарушая её самим своим присутствием. Между нами оставалось всего несколько сантиметров, и этого расстояния оказалось достаточно, чтобы я почувствовала исходящее от него тепло. Я уже успела миллион раз пожалеть, что открыла дверь.

— Я и не лезу, — сказал он негромко. — Я просто стою рядом.

Я сглотнула, не поднимая глаз.
— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты не оставляешь мне права спокойно думать.

Он несколько секунд молчал, словно обдумывая мои слова.
— Нет, Ева, — наконец ответил он. — Выбор у тебя был всегда. Ты могла не открыть дверь. Могла выставить меня за порог. Могла прямо сейчас попросить уйти. Но ты этого не сделала.

Я медленно подняла на него взгляд. Каждое его слово раздражало. Потому что в них было слишком много правды.
Он протянул руку, и я непроизвольно напряглась. Но пальцы коснулись не меня.
Он лишь придвинул ко мне чашку с кофе.
— Кофе остынет.

Такой незначительный жест. И почему-то именно он выбил почву из-под ног сильнее всего. Я машинально сделала глоток, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Он молчал, и продолжал наблюдать.
— Пять минут прошли, — произнесла я, не поднимая головы. Голос прозвучал хрипло.

— Знаю.

Он не сдвинулся с места. Я поставила чашку чуть резче, чем собиралась, и уже хотела подняться, когда почувствовала его совсем рядом. Не прикосновение, сначала только дыхание. Тёплое.
Оно скользнуло вдоль моей шеи, остановилось где-то у ключицы, и всё тело мгновенно напряглось.
Плохая идея, очень плохая. Впустить человека, рядом с которым собственный самоконтроль начинал рассыпаться быстрее, чем карточный домик.

— Роберт... — тихо предупредила я.

— Я ухожу, — так же тихо ответил он. — Просто хочу попрощаться так, как должен был сделать это вчера.

Ложь. Мы оба это понимали.
Если бы он действительно собирался просто попрощаться, он не подошёл бы так близко.
Он медленно наклонился, оставляя мне достаточно времени, чтобы остановить его.
Я могла оттолкнуть его. Могла сделать шаг назад. Могла сказать твёрдое «нет».
Но не сделала ничего.
Его губы едва коснулись моего плеча поверх ткани топа. Легко, почти невесомо. Словно он проверял, не исчезну ли я от одного прикосновения. По коже будто прошёл электрический разряд.
Я вцепилась пальцами в край столешницы так сильно, что побелели костяшки.
— Ты играешь опасно... — выдохнула я. — И нечестно.

Он не отстранился.
— Нет, Ева. Опасно играешь именно ты.

— Чем же?

— Тем, что продолжаешь убеждать себя, будто тебе безразлично то, что происходит между нами.

Я закрыла глаза — на долю секунды, проклиная себя за это. Я злилась сама на себя, мне должно быть противно. Должно...
— Не надо, — сказала я, но голос подвёл. Слишком тихо.

Он усмехнулся — я почувствовала это кожей.
— Вот это и есть «не надо»? — спросил он. — Или «остановись, пока я ещё могу»?

Я резко вдохнула и открыла глаза.
— Ты провоцируешь меня.

— Да, — спокойно согласился он. — Потому что ты держишься из последних сил. И мы оба это знаем.

Его губы больше не касались меня. Но он был так близко, что я чувствовала каждое его движение, каждый вдох.
— Сделай шаг назад, — сказала я.

Он молча выполнил просьбу. Ровно один шаг. Этого оказалось достаточно, чтобы между нами снова появился воздух. Я подняла на него взгляд. Зрачки почти полностью скрыли привычный цвет его глаз. Он смотрел так спокойно, словно только что ничего не произошло.

— Видишь? — сказал он негромко. — Я могу остановиться. А вот умеешь ли ты — вопрос куда интереснее.

Воздух между нами натянулся, словно струна.
Я медленно выпрямилась, заставляя себя отвести взгляд.
— Уходи, — сказала я твёрже. — Пока я не пожалела ещё сильнее.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.
Потом кивнул.
— Хорошо... птичка.

Я вскинула голову. Он встретил мой взгляд и едва заметно улыбнулся.
— Привыкай.

Развернувшись, он спокойно взял пиджак и направился к выходу. И только у самой двери остановился лишь на мгновение.
— Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что ничего не произошло. Но тело не умеет лгать так убедительно, как разум.

Дверь закрылась. Я осталась одна на кухне. С бешено колотящимся сердцем и ощущением его губ на плече — фантомными, но слишком реальным.
И с пониманием, от которого хотелось выть:
я выдержала.
Но я уже не победила.