Глава 7

«Песок, глина и немного нервов»

Суббота. День, который нормальные люди тратят на отдых, вино и сомнительные решения. Я же тащила из строительного магазина пятикилограммовый мешок с песком. Зачем он понадобился Аде– оставалось загадкой. Последний раз, когда я приезжала к ней на прошлой неделе, она просила пчелиный воск , чтобы смягчить « текстуру мужских ягодиц». Если бы люди не знали мою сестру, возникли бы вопросы .
Нужно – так нужно. В принципе, я мало задаю ей вопросов, когда она просит принести ей странные штуки. В прошлом году, на наш день рождение она запросила листовую пилу. И мои доводы, что это медицинское оборудование для распила кости её не убедило. Тогда она делала скульптуру из биокерамики.

Квартира Ады встретила меня запахом гипса и извести. Где-то отдаленно пахло растворителем. Пол в гостиной был застелен  клеёнкой, на ней гора тряпок, инструменты и сама Ада, в заляпанной рубашке и мини шортах, больше наминающих трусы. Я же стараюсь игнорировать все это.

— Вот ты мне скажи,— протянула я, затаскивая мешок в комнату. — Мы тут кого-то воскрешаем? Или строим бункер? Зачем тебе столько песка и почему нельзя было оформить доставку?

— Ой, ой , аккуратно. — вскрикнула Ада. — Смотри куда ступаешь, я эту руку вчера пять часов лепила. Я это все делаю для твоей терапии, не нуди.

Я вздрогнула и отскочила в сторону. Мой взгляд упал на центр комнаты, вернее на то что упиралось мне в глаза. Мужская задница. Отличная, аппетитная, накаченная мужская гипсовая задница.
—Эмм... Так тебе для этого нужен был пчелиный воск?— спросила я, прикасаясь рукой к гипсу.

—Тсс... не трогай, испачкаешь ещё, — сестра вытерла руки о край рубашки и ударила меня по пальцам. — Иди мой руки, а я пока налью нам чего нибудь выпить.

Оторвав взгляд от мужской фигуры, я направилась в ванную комнату. У сестры вместо квартиры, был какой-то музей .
Я вытерла руки махровым полотенцем и пошла на кухню, где Ада уже смешивала свой фирменный коктейль — мартини с водкой. По столу валялись кусочки глины, шпатели и пачка овсяных крекеров. У нее всегда так— хаос, но уютно. Это не то что у меня, стерильная чистота, даже в холодильнике почти нет продуктов.

—Как дела в институте? — спросила она, открывая холодильник в поисках чего-то, чем можно закусить. — В морг планируешь возвращаться или ушла на заслуженный отдых?

— Уже вернулась. — отпив коктейль, посмотрела я на сестру. — И даже провела первое вскрытие. Скажу так... это воздержание стоило всех эмоций. Давно я так не кайфовала.

— Ну, другого я от тебя почему-то не ждала. Даже не буду спрашивать когда тебе вернули лицензию.— говорила она, выкладывая на деревянную подставку сыр. — Зато у тебя есть сотня человек, которые искренне верят, что мозг — это орган счастья.

— Это точно,— улыбнулась я. — Хоть кто-то у меня получал удовольствие. Но раз мне вернули моё право на врачебную практику, думаю оставить университет до нового года.

— И ты удовлетворена?

Я поперхнулась мартини.
—Что?! Я же сказала. Вернулась на работу в морг. И теперь я удовлетворена.

Ада отставила бокал и склонилась над своим гипсовым Аполлоном.
— Ева, не делай вид что не услышала меня. Ты когда в последний раз получала удовольствие?

— В этой жизни. Что за допрос? Тебе папа обратно что-то наплел про меня?

—Да так, осень. И я наблюдаю как тебя начинает потряхивать. — Ада лукаво улыбается поверх скульптуры и как бы невзначай проводит пальцем по мышцам на спине.

— Ада, не рассматривай проблему там, где ее нет. — буркнула я, отставляя бокал.

—Ага,— протянула она смачивая руки в воде . — И всё же по глазам вижу, что твоя задница опять куда-то влипла. Давай колись. Ты должна стать более открытой.

Я вздохнула.
— Я ходила на свидание из жалости.

— Уже интересно.

— Слюнявый профессор биохимии Хендрикс из моей кафедры. — я передёрнула плечами. – Два часа флирта уровня « давай поговорим про формалин». Жуткий тип.

Ада прыснула со смеху.
— Господи, Ева, ты как магнит для неловких мужчин. И что, он хоть заслужил на поцелуй в конце?

— О нет! Он скорей облизывал воздух между нами.— я скрывилась. — Брр... мерзость.

—Ладно,— проговорила Ада, проводя шпателем по косым мышцам на торсе скульптуры. — Но, зная тебя, это ещё не конец истории?

Я закатила глаза.
— Виделась с Робертом. Дважды.

Она чуть зависла, внимательно переходя на меня взгляд.
— Ты его оставила в живых? Или нужна моя помощь в сокрытии преступления?

—Мда...— я одним махом выпила содержимое бокала и пошла на кухню за добавкой. Такое спокойно не расскажешь.
— Он влез прямо в средину моего свидания.

Ада медленно обернулась, её губы открылись от удивления.
—Влез? Это как?

—Подсел к нашему столику без приглашения, хотя сам до этого сидел с какой-то девицей.

— И что он хотел?– её голос выдавал настороженность.

— Спросил, есть ли на мне чулки.

Пару секунд она смотрела на меня не моргая, а потом расхохоталась — так, что чуть не уронила шпатель.
—Серьезно? Я думала он к тебе и на пушечный выстрел не подойдет.

—Угу. — промычала я, замешивая себе мартини с двойной порцией водки.

Ада вытерла слезы смеха и хитро прищурилась.
— Так были?

Я смерила ее строгим взглядом.
— Тебе правда это интересно? Напомнить какой он моральный урод?

—Конечно. Наука требует точных данных, – ухмыльнулась Ада, подбрасывая в бокал кубик льда.

— Нет, не были,— ответила я сухо. — Но, если бы были, я бы ими его и задушила.

—Эх, жалко чулки. — Ада опёрлась на край стола и окинула меня взглядом. — Хотя... если он так тебя вывел, значит где-то попал в точку.

—Попал, — буркнула я. — Прямо по нерву.

—Ева...– она покачала головой, поджав губы. — Ты хоть понимаешь, что всё это от недостатка нормальной разрядки. У тебя дефицит.

— Спасибо, доктор Фрейд, — я залила себе ещё немного мартини. — Может, выпишешь рецепт на ночь?

—Уже выписываю,– хмыкнула она. — Один мужчина, полтора часа, без разговоров.

Я закатила глаза.
—Ада, я прекрасно обхожусь без... этого.

—Без этого живут только монашки и анатомические инвалиды, — отрезала она. — Ты не то и не другое.

Я сделала глоток, и не глядя ответила:
— Если посмотреть на всех мужчин, которые меня окружают, я скорее второй вариант.

Ада расхохоталась.
— Ну да, один липнет, другой провоцирует. Удивительно, что ты ещё не поставила им оценки за поведение.
Она взмахнула шпателем в руках и поправив воображаемые очки продолжила, — У вас молодые люди, слишком девиантное поведение, я не могу оценить вас положительно.

Вот что она за человек?
—Ага, и я знаю одного козла, который мой « неуд» воспримет как приглашение.

—Ты лицо своё видела? Там ведь всё написано. – сказала она с прищуром.— Ты злишься, но у тебя глаза горят.

— Это не страсть – это воспаление,— отпила я коктейль и потёрла глаза.

—Ага. И ещё чуть-чуть и будет температура ,— Ада снова взялась за свою скульптуру. — Так что сестрёнка, если не хочешь её лечить льдом, займись чем-то горячим.

— Ты явно не ту профессию выбрала, — я хмыкнула, глядя как она, поправляет изгиб бедра у своего гипсового красавца. — Тебе бы в сексапатологи пойти.

Ада посмотрела на меня спокойно, задерживая свой взгляд на моем лице. Чувствую, сейчас из её рта вылетит очередной шедевр.
— Слушай, я хоть больше тебя понимаю. И вижу, что как только речь заходит за Роберта, у тебя напрягается челюсть. На других мужчин у тебя реакция менее.... Экспрессивна.

—Вот не надо мне тут разбирать линию моего поведения.

Ада рассмеялась и провела шпателем по прессу скульптуры, ближе к паху.
— Ева, я просто хочу тебе сказать,— она поиграла бровями. — Еще несколько таких стычек, и вы окажетесь в горизонтальной плоскости. Но мы все не будем забывать какой он плохой человек.

Я фыркнула, выхватила из бокала кубик льда и — в одно движение, как в старом добром тренажере по хирургии, - швырнула его в Аду. Лёд угодил чётко в вырез рубашки. Сестра запищала от холода.

—Ей, я тут ей предсказания даю, а она кидается в меня льдом.

— На меня быстрей потолок в морге обрушится, чем я разрешу этому манипулятору дотронуться до меня. Или тебе напомнить, что из-за его молчания погибли люди?

Ада подошла ко мне ближе, и отсалютовав мне бокалом, томно прошептала:
— Может, на то были веские причины, ты не думала? Я его конечно не защищаю, но все же... Давай заключим пари?

Азартная часть моего эго до добра не доведёт. Я вскинула брови:
— Пари? На что?

Ада сделала вид, что задумалась. Опёрлась бедром о стол, откинула прядь волос, которую и так можно было просто выкинуть — настолько она была залеплена гипсом.
— Хм... Если ты не сорвёшься и не улетишь к нему в постель в течении месяца... я...

Она обвела рукой свою мастерскую-апокалипсис.
— ...месяц не буду покупать ни одной новой художественной штуковины. Даже кисточки.

— Ты не выдержишь и двух дней, — фыркнула я.

— А ты проверь, — она улыбнулась так, будто продавала мне контракт с дьяволом. — А если всё-таки... ну... — она многозначительно подвигала бровями, — случится... тогда ты мне признаешься честно. Без извилистых отговорок. И попробуешь завязать с кем-то отношения. Часики то тикают.

— Меня поражает твоя уверенность, они что у одной меня тикают? Спешу напомнить, что мы в одной возрастной группе, — сказала я, но голос у меня прозвучал слишком ровно, как будто я пыталась этим ровным тоном спрятать что-то более громкое.

— Я скульптор, Ева. Работаю с формами. Я вижу напряжение там, где люди притворяются расслабленными. А у тебя... ммм... — она скользнула взглядом вниз, к моим плечам и груди. — Пластика говорит сама за себя.

— Не смей анализировать мою пластику, — процедила я, снова наливая себе мартини.
Моя челюсть, разумеется, напряглась ещё сильнее.

Ада заметила — и довольно ухмыльнулась.
— Скажи мне честно, — начала она, — вот он появляется — и что ты чувствуешь? Первая мысль?

Я прижала бокал к губам.
— "Зачем я вышла из дома".

— А вторая?

— "Господи, дай мне сил его не убить".

— А третья? — она подалась вперёд, уже предвкушая.

Я промолчала. Не потому что не знала — а потому что знала слишком хорошо.
Этот внутренний рывок куда-то между раздражением и... ну. Этим? Бред, ну не могу я испытывать к нему физическое влечение, он меня раздражает.

Ада довольно щёлкнула пальцами, как будто выиграла спор, который я ещё даже не согласилась вести.

— Вот это молчание — оно громче всех твоих слов, — сказала она, возвращаясь к своей гипсовой заднице.

Я села рядом, глядя, как она лёгкими движениями выравнивает линию мышцы.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Это всё не про страсть. Это про принцип. Он меня бесит. Он меня выводит. Он нарушает любые границы, которые только есть. Он...
Я попыталась найти слово. Подходящее. Точное.
— ...как скальпель не того размера.

Ада прыснула от смеха.
— Ну конечно. Всё у тебя через медицину.

Она обвела задумчиво свою скульптуру, потом снова на меня посмотрела.
— Но знаешь... иногда именно неправильный размер скальпеля делает разрез интересным.

— Это сейчас была метафора или диагноз? — спросила я.

— Предупреждение, — ответила Ада. — Ты себя знаешь. Если он тебя так бесит — значит, он тебя трогает. Где-то там, куда ты всех не пускаешь.

Я покачала головой.
— Ада, у него есть девушка.

— Ты уверена, что она девушка, а не просто человек, занявший свободный стул напротив? Он, судя по твоему рассказу, не выглядит человеком, который уважает границы.

Я поморщилась.
— Вот поэтому я держусь от него подальше.

— Милая, — Ада обняла свою скульптуру за талию, как будто это был живой мужик, — ты держишься от него подальше так же, как я держусь подальше от шоколадного суфле. Формально — да. По факту — ты стоишь напротив витрины с ложкой.

— Это ужасная метафора, и она мне не подходит.

— Но правдивая.

Я закрыла глаза, отпивая мартини.
Гипс. Растворитель. Мужская задница из гипса. И голос Ады, который — как всегда — лез туда, куда ему никто не давал разрешения.
Ада между тем продолжала наигранно невинным тоном:

— Ну что? Примешь пари?

Я открыла глаза и посмотрела на неё.
Она хитро улыбалась. На лице — вызов. На руках — гипс. На полу — хаос.

— Ладно, — сказала я, поставив бокал. — Давай твоё дурацкое пари.

Ада хлопнула в ладоши.
— Отлично! Я люблю, когда ты ввязываешься в глупости.

— Но если ты думаешь, что я лягу под этого типа...

Ада ухмыльнулась:
— Я думаю, что ты ляжешь не под него, а с ним. Разница есть.

— Ты невыносима.

— Зато честная.

Я хотела было что-то ответить, когда услышала звук уведомления. Мой телефон.
Среди свечек, шпателей и полуживой орхидеи. Экран мигнул именем, которое я не хотела видеть.
Но увидела. Роберт. Ада заглянула мне в лицо — и медленно, очень медленно растянула губы в ухмылке.

— Кажется, пари началось раньше, чем ты думала...