Глава 17

«Вечерний променад»

Вечер наступил как-то слишком быстро.
После ухода отца я всё-таки заставила себя выпить обезболивающее и, решив, что организм сейчас нуждается во сне куда больше, чем в уборке или готовке, завалилась на диван всего на пару часов.

Проснулась уже в сумерках. Плечо всё ещё ныло, голова была тяжёлой, а мысль стоять у плиты казалась настоящим издевательством. Поэтому я без долгих раздумий открыла приложение доставки, заказала большую пиццу и уже через полчаса снова лежала на диване, укутанная пледом, с коробкой на животе и включённым медицинским сериалом, где врачи спасали всех подряд с выражением трагического героизма на лице.
— Ну конечно, — пробормотала я с набитым ртом, указывая куском пиццы в экран. — Давайте, интубируйте без показаний. Почему бы и нет. Отличная идея.

На экране кто-то драматично кричал:
«Мы его теряем!»
— Нет, вы его уже потеряли, — фыркнула я. — Минут десять назад. Просто смиритесь.

Сыр тянулся, соус капал мне на футболку, но мне было всё равно. Это был один из тех редких моментов, когда я официально разрешила себе быть развалиной. Звонок в дверь раздался внезапно, заставив меня на миг застыть.
— Чёрт... — сказала я в пустоту, убирая ногу со спинки дивана.

Сериал продолжал орать, пицца грелась на животе, но звонок повторился — настойчиво.
Я с трудом встала, придерживая руку, и поплелась к двери, по пути ставя на паузу телевизор.
Открыла. На пороге стоял Гарет. Он был в чёрном кардигане , с сумкой через плечо, чуть уставший с дороги, но собранный — как всегда. Его взгляд скользнул по мне медленно, без спешки, как рентген: серая растянутая футболка, широкие спортивные штаны, босые ноги, пучок на затылке, который уже капитулировал и опасно съехал набок.
Он приподнял бровь, явно не ожидая застать меня в таком виде.
— ...Ты выглядишь как бомж.

Я моргнула. Потом медленно проглотила остатки пиццы, которые всё ещё были во рту.
— Ну... бомж, который ещё и вкусно поел. Спасибо, — сказала я спокойно. — Тогда прошу в мою нору.

Он фыркнул, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Ещё раз посмотрел на меня, словно убеждаясь, что я действительно в порядке, и только потом позволил себе расслабиться.
— Я ехал через полгорода, переживал, — продолжил он, снимая кардиган. — А ты тут, значит, разлагаешься на диване с пиццей?

— Ну как сказать, — возразила я. — Это реабилитация.

Он посмотрел на коробку на диване.
— Ты это все съела?– и взял полупустую упаковку с дивана.

Я демонстративно перевела взгляд на последний кусок.
— Я ещё ем, — поправила я. — Это принципиально разные процессы.

Гарет вздохнул, но уголки губ дёрнулись.
— Покажи плечо.

— Даже «привет» не скажешь?

— Привет, — автоматически сказал он, поворачиваясь. — А теперь показывай.

Я демонстративно закатила глаза.
— Ну хоть соври, что соскучился.

— Если плечо целое, или увиденное меня не расстроит— совру.

Я фыркнула, но всё-таки развернулась к нему боком.
— Только не делай такое лицо, будто я сейчас развалюсь на части.

— Ева... — он подошёл ближе. — Ты умудрилась вывихнуть плечо, находясь в пустой больнице ночью. Не ограничивай мою фантазию.

Он осторожно коснулся бандажа отодвигая его в сторону, и я дёрнулась от вспышки боли. Он сразу ослабил прикосновение, на секунду задерживая взгляд на синяке.
— Ага, — кивнул он. — Всё ясно.

— Что тебе ясно?

— Что ты магнит для нелепых ситуаций.– Гарет, плюхнулся на диван и закинул ногу за ногу. — Давай собирайся, выгуляю тебя в городе. Тем более я задолжал свидание.

— А сериал досмотреть можно?

Он перевёл взгляд на экран, где на паузе застыл хирург с поднятым скальпелем.
Гарет молча смотрел секунды три. Потом тяжело вздохнул.
— Этот пациент умрёт, впрочем как и большинство их пациентов.

Я удивлённо посмотрела на него.
— Спасибо за спойлер.

— Это не спойлер. — Он даже не повернулся ко мне. — Во-первых, ему уже минут десять никто не пережимает сосуд. Во-вторых, анестезиолог стоит как декоративное растение. В-третьих, если они сейчас начнут спорить посреди операции, значит через две минуты у кого-нибудь случится остановка сердца.

Я прищурилась.
— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Он наконец посмотрел на меня.
— И да... твое плечо сейчас интересует меня гораздо больше, чем сценаристы, которые убивают людей по расписанию.

Я усмехнулась и тоже плюхнулась на диван.
— Поздно. Пицца уже спасла мою психику.

— У тебя всё равно нет выбора, — сказал он. — Давай, у тебя есть пол часа, а я пока доем то, что у тебя тут осталось.

Я закатила глаза. И почему-то именно сейчас всё внутри наконец отпустило.
Не потому что он приехал,и не потому что осмотрел плечо. А потому что впервые за весь день кто-то просто поинтересовался как я , без выведывания причин.

— Ладно...

Под нос само собой сорвалось что-то нецензурное, и я поплелась в спальню.
«Собраться» оказалось задачей сложнее, чем хотелось бы. Любая вещь, которую нужно было натянуть через голову, мгновенно отправлялась обратно в шкаф. Любая застёжка начинала казаться инженерной головоломкой.
В итоге победили длинная бежевая шёлковая юбка и свободная футболка с длинными рукавами. Ничего не давило, не тянуло и не заставляло плечо напоминать о своём существовании каждые пять секунд. Бандаж я закрепила поверх одежды, привычно морщась, когда ткань цепляла кожу.
Потом подняла взгляд на зеркало.
С волосами всё было... значительно хуже.
Они давно высохли без моего участия и теперь жили собственной жизнью. Несколько прядей упрямо закручивались возле лица, остальные распушились так, будто всю дорогу до спальни меня сопровождал ураган.
Я наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую.
Картина лучше не стала.

— Ну я пыталась, — пробормотала я.

— Ты готова? — донёсся голос Гарета из гостиной.

— Почти! — откликнулась я. — Иди сюда, у меня к тебе деловое предложение.

Он появился в дверях через пару секунд, облокотившись о косяк, внимательно осматривая меня с ног до головы.
— Тебе так не будет холодно? — спросил он, нахмурившись.

Я посмотрела на него осуждающе.
— Я надену пиджак, — сказала я. — Коричневый. Чтобы ты не нервничал.

— Я не нервничаю.

— Как скажешь, — парировала я. — И вообще... — я махнула рукой в сторону своей головы. — Мне нужна помощь с волосами.

Он прищурился.
— В каком смысле?

— В самом прямом. — Я повернулась к нему спиной. — Ты обязан заплести мне косу.

Повисла тишина.
Ровно на секунду. А потом Гарет рассмеялся — коротко, искренне, так, что я даже улыбнулась.

— Ева... ну какая коса? — сказал он, всё ещё смеясь. — У тебя шикарные волосы. Оставь так.

— Они выглядят так, будто я сбежала из научного эксперимента.

Он подошёл ближе, осторожно коснулся пряди у моего плеча.
— Они выглядят живыми, — спокойно сказал он. — И тебе идёт.

Я фыркнула, но спорить не стала.
Через пару минут мы уже были у входа.
Я пыталась обуться, балансируя на одной ноге, но Гарет молча опустился на корточки и помог мне с кроссовками.
— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что, — ответил он, не поднимая взгляда.

Уже когда дверь захлопнулась за нами, я вдруг остановилась.
— Слушай... — я посмотрела на него. — А куда ты вообще меня ведёшь?

Он усмехнулся, надевая кардиган.
— В центр города. Прогуляемся по набережной. Тебе необходима смена декораций.

— И?

— И выпьем какао, — добавил он. — С маршмеллоу, если ты не против.

Я хмыкнула.
— Звучит подозрительно нормально. Это действительно свидание?

—  А как же, — кивнул он. — Тебе сейчас это и нужно.

Мы вышли в вечер — прохладный, тихий, с огнями улиц и редкими прохожими.
И это был не побег.Не контроль. Просто вечерний променад. Мы шли медленно, без цели и направления. Набережная была спокойной — редкие фонари отражались в тёмной воде, река несла свои тайны куда-то дальше, не спрашивая разрешения.

— Знаешь, — сказала я, разглядывая отражения огней, — я забыла, когда последний раз просто гуляла. Без маршрута и смысла.

— Это потому что ты всё превращаешь в задачу, — отозвался Гарет. — Даже отдых.

— Неправда.

— Абсолютная правда.

Я фыркнула, но спорить не стала. Небольшая кофейня у самой воды светилась тёплым жёлтым светом, как маяк для уставших людей. Мы зашли внутрь всего на пару минут.
— Какао с зефирками, — сказал Гарет бариста, даже не спрашивая меня.

— Эй, — возмутилась я.

— Я знаю тебя дольше, чем ты сама себя, — пожал он плечами.

Себе он взял горячий шоколад с корицей.
Запах был такой, что даже воздух стал мягче.
Мы вышли обратно и устроились на деревянном пирсе — ноги почти над водой, плечо к плечу. Доски под нами тихо поскрипывали, будто одобряли наш выбор.
Я сделала глоток какао. Сладкое. Тёплое. Детское.
То, что нужно. Я не заметила, как положила голову ему на плечо. Это получилось само — естественно, без разрешения и объяснений.

— Гарет... — сказала я после паузы, глядя в темноту реки. — Ты не знаешь, чего мне так не везёт?

Он ничего не ответил сразу. Просто взял мою ладонь в свою — осторожно, бережно — и подул на неё тёплым дыханием, согревая пальцы. По телу прошла легкая дрожь, я уже и забыла когда ко мне последний раз так касались.
— Потому что, дорогая моя, — сказал он спокойно, — ты закрыла свою сахасрару.

Я расхохоталась, резко подняв голову.
— Саха... что?!

— Сахасрару, — повторил он невозмутимо. — Верхняя чакра. Отвечает за связь с миром, доверием, принятием...

— Остановись, — перебила я. — Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Гарет, — я прищурилась, — ты же учёный. Ты биохимик. Ты только что объяснял мне ферментативные реакции на салфетке.

— Это не мешает мне знать, что ты слишком много держишь в себе, — сказал он мягко. — И слишком редко позволяешь миру быть к тебе добрым.

Я хмыкнула, снова отпивая какао.
— Значит, я энергетически проблемная.

— Скорее, энергетически зажатая, — поправил он. — У тебя всё время режим «контроль». Даже когда ты спишь, ты, наверное, контролируешь.

— Это неправда, — буркнула я.

— Ты вчера уснула в рабочей одежде? — спросил он.

— Ладно... возможно ты и прав.

Он улыбнулся краешком губ и слегка сжал мою руку.
— Просто... — добавил он тише. — Иногда тебе нужно позволить себе быть не сильной. Не умной. Не собранной. А просто... обычной.

Я снова положила голову ему на плечо.
В этот раз — осознанно.
— Тогда, доктор чакр, — пробормотала я, — что ты мне предлагаешь?

Он посмотрел на воду, на огни, на ночь.
— Прогулки. Какао. Смех. И людей, которые будут держать тебя за руку, когда ты сама забываешь как.

Я молчала. Потому что спорить было не с чем.Река тихо текла мимо. Город дышал.
А мне впервые за долгое время не хотелось никуда бежать.
Мы уже почти дошли до дома. Двор был ярко освещён — слишком ярко для позднего вечера, фонари били прямо в глаза, делая всё вокруг резким, лишённым тени.
Мы шли медленно, держась за руки.
Я смеялась — по-настоящему, легко, над какой-то очередной глупостью Гарета про «чакральный дефицит» и статистику невезения среди патологоанатомов.

И именно в этот момент я его увидела. Он ходил туда-сюда у подъезда, будто примеряя шаги к решению. Без костюма.Без делового лоска. Синие джинсы, белая футболка. Кожаная куртка, расстёгнутая. Слишком... обычный. И от этого — ещё более непривычно его видеть.
Роберт.
Мой смех оборвался резко, как будто кто-то выключил звук. Я остановилась и непроизвольно сжала руку Гарета. Сильнее, чем собиралась. Он почувствовал это сразу и слегка притормозил. Поправил очки — привычный жест, когда ему нужно сфокусироваться не только взглядом, но и мыслями. Прищурился, всматриваясь вперёд.

— А этот ещё что тут делает? — спросил он спокойно, но в голосе появилась сталь.

Роберт заметил нас почти сразу. Сначала — меня. Потом — наши руки. Он замер на долю секунды. Ровно настолько, чтобы всё стало ясно. Его взгляд задержался на наших сцепленных пальцах. Медленно. Внимательно. Его губы тронула легкая улыбка. А потом он выпрямился и пошёл к нам.
— Добрый вечер, мистер Ленц, — сказал он и протянул руку. — Давно не виделись.

Я почувствовала, как напряглись пальцы Гарета в моей ладони. Он медленно отпустил меня и посмотрел на протянутую руку, как на нечто факультативное. Вскинул бровь.
— Ещё бы столько же не виделся, — холодно ответил он, но руку всё-таки пожал.

Рукопожатие было коротким.
Жёстким, не дружеским. Роберт усмехнулся — едва заметно.
— Рад видеть, что вы всё ещё... при деле.

— А я не рад видеть тебя здесь, — спокойно сказал Гарет. — Особенно возле её дома.

Он чуть сместился вперёд — непроизвольно закрывая меня плечом. Не демонстративно. Инстинктивно.
— Что тебе нужно от Евы? — продолжил он. — И по какому праву ты вообще снова появляешься в её жизни?

Воздух между ними стал плотным. Тяжёлым. Роберт посмотрел на него внимательно, как смотрят на старого соперника, которого недооценивать — смертельно опасно.
— Ты правда хочешь устраивать этот разговор здесь? — спросил Роберт мягко.

— Я хочу, чтобы ты объяснился, — отрезал Гарет.

Пауза. Роберт перевёл взгляд на меня. Коротко. В его взгляде не было веселья.
— Ева, — сказал он. — Мне нужно поговорить с Гаретом. Наедине.

— Нет, — сказала я сразу.

Оба мужчины посмотрели на меня одновременно.
— Это касается меня, — добавила я. — И я никуда не уйду.

Роберт чуть наклонил голову.
— Именно поэтому ты останешься здесь, — спокойно сказал он. — Ровно на пять минут.

Гарет повернулся ко мне.
— Я буду рядом, — сказал он тихо. — Ни шага дальше двора.

Я колебалась.Ненавидела это чувство — когда решения принимают без тебя. Но ещё больше я ненавидела мысль, что они начнут меряться прошлым при мне.
Я кивнула.
Нехотя. Они отошли в сторону — к краю двора, под фонарь, который делал их лица резкими, почти чужими. Я осталась у подъезда, обхватив себя здоровой рукой. Сначала они говорили тихо.
Я не слышала слов — только интонации.
Роберт говорил спокойно. Гарет — жёстко, отрывисто.
Потом Роберт сказал что-то, от чего Гарет резко замолчал. Слишком резко. Я напряглась. Гарет снял очки. Жест, который означал одно: его задели.

— Ты не имеешь права, — услышала я.

Роберт ответил тише, но уверенно.
— И всё же я здесь.

Я стояла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Как будто прошлое, настоящее и будущее вдруг сошлись в одном дворе, под жёлтым светом фонаря.
И мне совсем не нравилось, что они говорят обо мне — без меня.