Глава 28

« Попробуй не сгореть»

К вечеру я окончательно поняла, что сегодняшний день оказался значительно длиннее, чем планировалось утром. Субботы почему-то почти всегда выглядели свободными только в ежедневнике.
Сначала пару часов я провела в кабинете отца. Мы немного поговорили. Разговор получился на удивление спокойным, хотя мне до сих пор было комфортнее общаться с ним по телефону, чем сидя напротив.
Заодно я заглянула к Дэнни. Он встретил меня так, словно ждал весь день. Мы долго бродили по внутреннему двору клиники, обсуждая картины, цвета и почему небо никогда не бывает просто синим. В такие моменты болезнь словно ненадолго отступала куда-то в сторону, позволяя увидеть того самого двадцатиоднолетнего парня, которым он мог бы быть, если бы жизнь однажды не решила сыграть с ним настолько жестоко. После смены препаратов он стал говорить значительно осознаннее. Всё ещё иногда уходил в странные ассоциации, но теперь в них хотя бы можно было проследить мысль.
Перед уходом я протянула ему большую коробку с профессиональными акриловыми красками. Он несколько секунд смотрел сначала на неё, потом на меня, будто не сразу поверил, что подарок действительно предназначался ему.
— Правда мне?

— Конечно Дэнни, а ещё доктор Баар, разрешит тебе пользоваться кисточками.

Он улыбнулся, совсем по-детски. Наверное, именно ради таких улыбок люди и продолжают возвращаться сюда. Мы ещё немного посидели в саду. На прощание я потрепала его по светлым волосам и пообещала, что в следующий раз привезу мольберт.

К тому моменту, когда я вернулась в отель, часы уже приближались к девяти вечера.
Подниматься в номер совершенно не хотелось. После целого дня, проведённого в разговорах, хотелось только спокойно поужинать в одиночестве, никуда не торопясь и хотя бы ненадолго позволить себе ни о чём не думать.
Ресторан при отеле оказался удивительно спокойным. Несмотря на субботний вечер, большинство столиков пустовало, а негромкая живая музыка, доносившаяся откуда-то из глубины зала, лишь подчёркивала ощущение неспешности, словно время здесь текло значительно медленнее, чем за стеклянными дверями, где город продолжал жить своей привычной шумной жизнью. Я выбрала небольшой столик на двоих в самом дальнем углу ресторана, откуда открывался вид на панорамные окна и почти весь зал, но при этом оставалась возможность незаметно исчезнуть для окружающих. Сегодня мне совершенно не хотелось случайных разговоров, взглядов или необходимости поддерживать бессмысленную беседу с незнакомцами. Иногда самым ценным собеседником становилась тишина.
Едва официант подошёл к столику, я заказала лёгкий ужин, ограничившись салатом с запечённым лососем, небольшой порцией овощей на гриле и чашкой крепкого чёрного кофе, прекрасно понимая, что после такого насыщенного дня аппетит уступал место обыкновенной усталости, а кофе был нужен скорее по привычке, чем из реальной необходимости. Пока на кухне готовили заказ, я открыла сумку, достала свежий номер медицинского журнала, который купила ещё несколько дней назад, но так и не успела прочитать, и почти сразу погрузилась в статью, посвящённую новым достижениям в области биомедицины. Автор подробно разбирал перспективы выращивания функциональных человеческих тканей с использованием трёхмерных биоматриксов и результаты первых клинических исследований, посвящённых восстановлению повреждённых органов, и я настолько увлеклась чтением, что окружающий мир постепенно перестал существовать, растворившись где-то между тихим звоном столовых приборов, ароматом свежесваренного кофе и ровным шелестом переворачиваемых страниц.

Когда официант бесшумно поставил передо мной тарелку, я лишь коротко поблагодарила его, не отрывая взгляда от открытой статьи, и машинально принялась за ужин, продолжая читать, время от времени делая небольшие глотки уже слегка остывшего кофе и переворачивая страницы с таким увлечением, будто всё происходящее вокруг перестало иметь хоть какое-то значение.
Очнулась я лишь тогда, когда автоматически опустила вилку на совершенно пустую тарелку и только после этого с лёгким удивлением поняла, что даже не запомнила вкуса собственного ужина. Такое со мной случалось не впервые. Хорошая научная статья обладала удивительной способностью полностью вытеснять окружающую действительность, оставляя в поле зрения лишь текст, схемы и собственные размышления. Я сделала последний глоток уже почти холодного кофе, аккуратно закрыла журнал и только теперь подняла глаза по сторонам. Ресторан заметно опустел. За панорамными окнами город окончательно погрузился в вечер, а несколько оставшихся посетителей неторопливо заканчивали ужин, разговаривая вполголоса.
Бросив взгляд на часы, я с удивлением обнаружила, что просидела за чтением почти три часа. Пожалуй, на сегодня биомедицины было достаточно. Я убрала журнал обратно в сумку, положила на стол несколько купюр для официанта, поднялась из-за стола и направилась к выходу, решив, что пора наконец вернуться в номер, принять душ и позволить этому бесконечно длинному дню закончиться.

Я остановилась возле двери своего номера, машинально поставила сумку на бедро и уже собиралась приложить ключ-карту к электронному замку, когда за спиной послышались быстрые шаги. Не успела даже обернуться, как чья-то ладонь резко закрыла мне рот, а вторая рука крепко прижала к чужой груди, лишая возможности сделать хоть шаг вперёд. Сердце болезненно ударилось о рёбра, а по телу прошла ядовитая вспышка боли. Я инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться. И в ту же секунду вдохнула знакомый запах. Сандал, древесина и едва уловимые нотки бергамота, которые за последние месяцы успели намертво закрепиться где-то в памяти, превращаясь в рефлекс быстрее любого голоса. За спиной тихо усмехнулись.
— Тише... Я сейчас уберу руку. Только не бей сразу.

Как только ладонь исчезла с моего лица, я резко развернулась и, практически не думая, со всей силы замахнулась сумкой. Удар пришёлся Роберту прямо в плечо. Он лишь коротко поморщился.
— Я тоже рад тебя видеть, птичка.

Не давая ему договорить, я снова попыталась ударить, но на этот раз Роберт без особого труда перехватил моё запястье и притянул меня ближе, практически прижав к двери номера.
— Отпусти.

— Сначала объясни, почему вместо пятницы я обнаружил пустую квартиру.

— Потому что я не собиралась тебя ждать.

Он тихо усмехнулся и покачал головой.
— Это я уже понял. Потом обнаружил, что и мой номер оказался в чёрном списке. Признаться, стало даже любопытно, насколько далеко ты готова зайти, лишь бы меня не видеть.

— Судя по всему, недостаточно далеко. Отойди от меня, Пемброк.

— А знаешь, что самое забавное? Я вообще приехал сюда не за тобой.

Я недоверчиво вскинула бровь.
— Деловой ужин с партнёром. Уже собирался уезжать, когда увидел тебя в ресторане с медицинским журналом. Ты настолько увлеклась чтением, что, кажется, не заметила бы даже пожарную тревогу.

— Зато я теперь жалею, что заметила тебя.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Я бы всё равно подошёл поздороваться.

Я попыталась высвободить руку, но Роберт даже не шелохнулся.
— Отпусти.

— Нет.

— Это уже начинает раздражать. Ты такой невыносимый гад.

— Знаю. Но есть в этом определенный шарм.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга. В голове крутились тысяча и одна мысль. Мне приходилось задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. И это явно доставляло ему удовольствие, судя по блеску в турмалиновых глазах.
Я собиралась сказать что-то ещё, желательно достаточно язвительное, чтобы стереть с его лица эту самодовольную улыбку, но не успела.

Роберт вдруг сделал последний, почти незаметный шаг вперёд и, не оставляя мне времени ни на протест, ни на очередную колкость, накрыл мои губы своими.
Первые секунды я замерла скорее от неожиданности, чем от самого поцелуя. Сумка чуть не выскочила из рук вместе с ключ-картой. Наверное, именно этого он и добивался.
Я собиралась оттолкнуть его. Правда собиралась. Позже я спишу это на помутнение рассудка.
Но вместо этого пальцы сами сжали узел его галстука. С силой притянув Роберта ещё ближе, я ответила на поцелуй так, словно последние несколько дней пыталась убедить не его, а саму себя в том, что смогу спокойно вычеркнуть его из собственной жизни.

Он тихо усмехнулся прямо мне в губы, отчего внутри мгновенно вспыхнуло раздражение, смешанное с чем-то куда менее разумным. Я до боли прикусила его нижнюю губу, тут же проходясь по ней языком. Не разрывая поцелуя, Роберт провёл ладонями вдоль моей талии, и вжимая меня ещё сильнее в свое тело приподнял над полом, словно мой вес совершенно ничего для него не значил, и я почти машинально обхватила его ногами, чтобы не потерять равновесие. Кожа то тут , то там вспыхивала ярко алыми вспышками боли граничащей с наслаждением.

Всё произошло настолько быстро, что я лишь спустя несколько секунд почувствовала, как из моих пальцев исчезла ключ-карта. Роберт каким-то совершенно невозможным образом успел перехватить её, не прерывая поцелуя, на ощупь приложил к электронному замку, дождался короткого сигнала, после чего толкнул дверь плечом, и мы, так и не отрываясь друг от друга, оказались внутри номера.
Дверь с громким хлопком захлопнулась за нашими спинами, сумка тут же выпала из моих рук. Роберт, так и не выпуская меня из рук, сделал несколько шагов вперёд и усадил меня на широкий комод у стены, не позволяя даже на мгновение увеличить расстояние между нами. Его ладони по-прежнему лежали на моей талии, а поцелуй становился всё настойчивее, словно за последние несколько дней между нами успело накопиться слишком много невысказанных слов, которые теперь уже невозможно было выразить иначе. В какой-то момент мне не хватило воздуха и я отстранилась от него. Обхватив мое лицо ладонями он заглянул мне в глаза.

— О чем ты думаешь? — прошептал он. В его глазах насмешка мешалась с беспокойством.

— Я все еще пытаюсь это понять.

Как я могла допустить, чтобы тело так реагировало? Мне все еще хотелось ударить его, но намного сильней хотелось, чтобы он продолжал.Я видела, как поднимается и опадает его грудь, как дыхание становится все глубже. На резко очерченной челюсти дрогнул мускул. Он ждал, что я его остановлю. У меня было вполне достаточно времени, чтобы оттолкнуть . Но прежде чем как-то отреагировать, мне надо было разобраться с кипящей в груди бурей эмоций. Ничего подобного я раньше не чувствовала и никак не ожидала, что почувствую что-то такое по отношению к нему. Мне хотелось отвесить ему пощечину, а затем притянуть к себе за отворот рубашки.
Я с раздражённым выдохом вцепилась в его галстук и одним резким движением стянула узел, окончательно нарушив идеальную аккуратность дорогого костюма.

Роберт снова накрыл мои губы в глубоком поцелуе. Меня никто никогда не целовал вот так, чувствуя каждый изгиб, каждое игривое движение языка, заставляя меня терять рассудок. Галстук скользнул на пол, а вслед за ним с его плеч соскользнул и пиджак, который я нетерпеливо стянула, не желая чувствовать между нами лишнюю преграду.
Он на мгновение отстранился лишь затем, чтобы провести губами вдоль моей шеи, и в следующую секунду я невольно вздрогнула от короткой болезненной вспышки, когда он оставил болезненный укус на моей шее, тут же приходясь по ней языком. Я прикусила губу, стараясь — безуспешно — сдержать стон. Когда я взглянула на Роберта, то увидела, что у него на лбу выступили капельки пота.

— Роб... — выдохнула я.

Он подвинул меня за ягодицы ближе к своему телу и его горячие пальцы забрались под ткань моей кофты, вызывая по моему телу разряды тока. Меня выгнуло от столь ярких и резких эмоций, из горла вырвался очередной стон.
—Чшш, птичка.

Роберт стянул с меня ненужный элемент одежды и провел ладонями вдоль моего позвоночника, вызывая искры тока в моей теле. Его губы вновь нашли мои, утягивая в безумный танец страсти. Сердце бешено стучало у меня в груди. Прошло по меньшей мере полминуты. Никто из нас не остановился, только его рука, продолжая меня нежно поглаживать, сползла на бедро. Единственными звуками в звенящей тишине номера были наше дыхание и приглушенный шум города внизу. Запустив пальцы в его волосы, я  слегка потянули их назад, с губ Роберта прозвучал гортанный стон, отзываясь в моем теле волной возбуждения.
Я прикусила его нижнюю губу, а мои руки потянулись вниз, к его брюкам, и быстро выдернули ремень из петель.

В этот самый момент комнату прорезала знакомая мелодия. Роберт даже не повернул головы.
— Не обращай внимания.

Телефон продолжал звонить. Знакомая мелодия Тейлор Свифт развеяла эту дурманящую атмосферу и меня тут же окатило холодной волной трезвости. Я застыла. Что... Что я делаю?
Перед глазами одна за другой вспыхнули последние несколько дней. Я сбежала от него.
Заблокировала его номер, сняла номер в отеле только для того, чтобы больше его не видеть. Я ненавидела этого человека.
Ненавидела за то, как легко он разрушал все мои попытки жить спокойно. За то, как постоянно вмешивался в мою жизнь.
За то, что рядом с ним я переставала быть собой. И сейчас... Сейчас я сама позволила всему этому случиться.

—Господи, какая я идиотка.

Телефон продолжал звонить. Эта мелодия стояла только на одном контакте. Чад.
Сердце провалилось куда-то вниз. Он никогда не звонил без причины. Я резко упёрлась ладонями Роберту в грудь и с силой оттолкнула его.
Он сделал шаг назад, явно не ожидая такой реакции.
— Ева...

— Не трогай меня.

Собственный голос прозвучал хрипло и совершенно чужим. Я соскочила с комода, лихорадочно схватила лежавшую на полу кофту и, даже не пытаясь привести себя в порядок, натянула её обратно.
Господи... Что я вообще натворила?
Я глубоко вдохнула, пытаясь загнать обратно бешено колотящееся сердце, подняла аппарат с пола и нажала кнопку ответа

—Да?

Несколько секунд в трубке стояла тишина.
— Эм... Ева?

— Что хотел?

Пауза стала ещё длиннее.
— А чего ты так дышишь?

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.
— Поднималась бегом по лестнице.

Снова молчание.
— М-м-м... понятно, — протянул Чад таким тоном, что сразу стало ясно: не поверил ни единому слову.

Я поспешила сменить тему.
— Чад, что случилось?

Его голос мгновенно стал серьёзным.
— Сейчас вышлю тебе адрес.

Я автоматически потянулась за ручкой, но тут же вспомнила, что телефон всё равно покажет сообщение.
— Что там?

— Загородный гостиничный комплекс. Предварительно массовое убийство. По первым данным, человек двадцать. Может, больше.

У меня внутри всё похолодело. Это означало только одно, я не освобожусь и до утра.
— Кто уже выехал?

— Практически все. Криминалисты,ваши тоже все едут, оперативники, фотографы. Будет и прокурор. Думаю, комиссар уже тоже в пути.

Я бросила короткий взгляд на Роберта. Он молча стоял в нескольких шагах от меня. Галстук валялся на полу, воротник рубашки был расстёгнут, а на его нижней губе ещё оставался едва заметный след от моего укуса.
Будто всё произошедшее несколько минут назад случилось не со мной.
Телефон коротко завибрировал в руках.
— Адрес отправил, — сказал Чад. — Постарайся приехать как можно быстрее. Судя по тому, что мне сообщили, зрелище там... не из приятных.
— Уже выезжаю.

Я сбросила вызов и медленно опустила телефон. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь нашим постепенно выравнивающимся дыханием. Роберт молча наблюдал за мной, будто пытался понять, о чём именно я думаю, после чего неторопливо наклонился, поднял с пола пиджак, перекинул его через предплечье и только затем перевёл взгляд на меня.
— Работа?

В его голосе не было ни раздражения, ни удивления. Лишь какая-то странная усталость, будто он  заранее знает ответ на собственный вопрос.

Я молча кивнула.
— Как видишь.

Несколько секунд он ничего не говорил. Лишь медленно провёл ладонью по подбородку, после чего тяжело выдохнул, словно услышал именно то, чего больше всего не хотел слышать.
— Знаешь... наверное, это единственное, к чему я никогда не смогу привыкнуть. Это не профессия для девушки, Ева.

На моих губах появилась короткая, почти холодная улыбка.
— Вот как?

Я неторопливо подошла к двери, распахнула её настежь и, опершись ладонью о дверную ручку, спокойно посмотрела ему в глаза.
— Как прекрасно. Значит, нам действительно не по пути.

Я выдержала короткую паузу, позволяя словам окончательно осесть между нами.
— Свободен.

Роберт не двинулся с места. Несколько секунд он просто смотрел на меня спокойным, почти непроницаемым взглядом, который почему-то раздражал меня сильнее любых споров. Затем его глаза скользнули вниз, к лежавшему возле комода галстуку. Он молча наклонился, поднял его двумя пальцами и медленно подошёл ко мне.
Я уже собиралась сделать шаг назад, но он неожиданно накинул галстук мне на шею, позволив прохладной шёлковой ткани мягко коснуться кожи, а затем, не сводя с меня взгляда, слегка потянул за оба конца, вынуждая меня сократить расстояние между нами.
Теперь между нашими лицами оставались считаные сантиметры. Его голос прозвучал тихо, почти спокойно, без тени привычной насмешки.
— Птичка... я очень терпелив.

Он выдержал короткую паузу, продолжая смотреть мне прямо в глаза.
— И однажды ты сама придёшь ко мне.

Концы галстука медленно выскользнули из его пальцев.
— Где найти меня, ты прекрасно знаешь.

После этих слов он лишь едва ощутимо коснулся моих губ коротким поцелуем, больше похожим не на попытку продолжить произошедшее несколько минут назад, а на молчаливое обещание, после чего спокойно развернулся, вышел в коридор и, не сказав больше ни слова, тихо закрыл за собой дверь.
Я ещё несколько секунд неподвижно стояла посреди комнаты, ощущая, как на шее по-прежнему лежит его галстук, словно он намеренно оставил после себя ещё одно напоминание о своём присутствии. Раздражённо выдохнув, я сорвала его одним резким движением, скомкала в ладони и бросила на комод.

— Самоуверенный идиот...

Ответом мне стала лишь звенящая тишина гостиничного номера.
Уже через несколько минут мои волосы были собраны в тугой хвост, лицо приобрело привычное холодное выражение, а мысли окончательно переключились на место преступления. Всё, что произошло здесь, я собиралась запереть в самой дальней комнате собственной памяти. По крайней мере, именно в это мне очень хотелось верить.