34 глава

                       «Нормальная жизнь?»

Главное управление уголовной полиции гудело, как огромный улей. По коридорам непрерывным потоком двигались сотрудники, кто-то торопливо нёс папки с материалами дела, кто-то спорил возле доски с фотографиями подозреваемых, телефоны звонили практически без остановки.
Мы с Гаретом уже почти сорок минут сидели в переговорной, ожидая начала совместного совещания со следственной группой. Я машинально посмотрела на часы.

Одиннадцать двадцать восемь. Через полтора часа мне предстояло читать лекцию первому курсу медицинского факультета.
«Морфофункциональная характеристика системы кровообращения. Процесс кровообращения и лимфообращения».
Довольно забавно. Пока отдел по расследованию убийств пытался разобраться, почему у двадцати трёх человек эта самая система кровообращения перестала функционировать, я должна была объяснять студентам, как она работает. Иногда судьба обладала весьма своеобразным чувством юмора.
— Ты опять ушла куда-то далеко.

Голос Гарета выдернул меня из мыслей. Я повернула голову. Он сидел рядом, лениво листая материалы дела, но, как обычно, замечал всё происходящее вокруг значительно лучше, чем показывал.
— Просто думаю о лекции.

— Не завидую студентам.

— Почему?

— Потому что сегодня ты явно будешь особенно вдохновлённо читать лекцию.

Я вопросительно посмотрела на него.
— С чего такой вывод?

Он пожал плечами.
— После двадцати двух вскрытий подряд любой материал начинает восприниматься значительно глубже.

Я тихо хмыкнула.
— Не переживай. Сегодня никто не будет препарировать аудиторию.

— Уже легче.

Он перевернул ещё одну страницу.
— Хотя первокурсники после первой пары судебной медицины всё равно обычно выглядят так, будто их морально вскрыли.

Я едва заметно улыбнулась.
— Это часть образовательного процесса.

— Конечно.

Он совершенно серьёзно кивнул.
— Формирование профессионального иммунитета.

Я уже собиралась ответить, когда дверь конференц-зала распахнулась.
В помещение один за другим начали заходить сотрудники следственной группы. Чад привычно держал под мышкой ноутбук и бумажный стаканчик с кофе, следом появился руководитель криминалистического отдела, ещё через несколько секунд вошёл заместитель начальника управления вместе с прокурором, курировавшим дело. Разговоры постепенно стихли. Папки раскрылись практически одновременно. Воздух в комнате будто стал тяжелее.
Шутки закончились.

Заместитель начальника управления неторопливо закрыл дверь переговорной, дождался, пока в комнате окончательно стихнут голоса, и только после этого раскрыл лежавшую перед ним папку.
— Итак... у нас двадцать три жертвы. Двадцать две подтверждённые смерти. Один выживший. Подозреваемых по-прежнему нет.

На экране за его спиной появилась фотография загородного особняка. Следующий снимок. Общий план второго этажа. Я машинально отвела взгляд. Даже спустя несколько дней фотография выглядела ничуть не менее тяжёлой, чем сама ночь.
— По предварительным данным, вечеринка началась около двадцати одного часа. Приглашения получили тридцать один человек. На момент нашего прибытия внутри находились двадцать три.

Он нажал кнопку пульта. На экране появилась схема дома с цветными отметками.
— Семнадцать тел обнаружены в основном зале. Четыре в спальне второго этажа. Одно на балконной террасе. Ещё один пострадавший был обнаружен живым и в настоящее время находится под охраной в университетской клинике.

Чад перелистнул лежавшую перед собой папку.
— Следов взлома нет. Все системы безопасности были отключены примерно за пятнадцать минут до начала убийств.

— Кем?

— Пока неизвестно.

Следующий слайд. Фотография центрального холла.
— Камеры видеонаблюдения?

— Жёсткие диски извлечены.

В комнате послышалось тихое недовольное ворчание.
— Профессионально.

— Более чем.

Заместитель начальника кивнул.
— Сигнализация отключена вручную. Следов повреждения проводки нет. Человек прекрасно ориентировался в доме.

Он сделал небольшую паузу.
— Или уже бывал здесь раньше.

Несколько человек одновременно сделали пометки. Я тоже открыла блокнот. Не потому, что могла забыть. Просто привычка.
— Баллистика.

Руководитель криминалистического отдела слегка наклонился вперёд.
— На данный момент извлечено тридцать восемь пуль. Предварительно использовалось оружие одного калибра. Точное заключение лаборатория даст после сравнительного исследования.

— Следы борьбы?

— Практически отсутствуют.

На этот раз заговорила уже я.
— Это логично.

Несколько человек одновременно посмотрели в мою сторону. Я спокойно продолжила:
— Большинство погибших получили смертельные ранения практически сразу. Судя по расположению тел, паника возникла уже после первых выстрелов, но развивалась недолго. Люди не успели организованно сопротивляться или искать укрытие.

Руководитель криминалистов кивнул.
— Мы пришли к тем же выводам.

Заместитель начальника снова сменил изображение. На экране появилась фотография мужчины, насаженного на балконную ограду. Даже здесь по комнате словно прошёл холод.
— Теперь самое неприятное.

Он обвёл взглядом присутствующих.
— Мы пригласили сюда судебно-медицинских экспертов именно потому, что это перестало быть обычным массовым убийством.

Он посмотрел на меня.
— Доктор Баар.

Я подняла голову.
— Ваше заключение.

Все взгляды в комнате одновременно переместились на меня. Я едва заметно нахмурилась.
— Вообще-то, — спокойно произнесла я, переводя взгляд на заместителя начальника, — логичнее было бы заслушать доклад заведующего судебно-медицинским отделением.

Я коротко кивнула в сторону Гарета.
— Моего руководителя.

Гарет даже головы не поднял от папки. Лишь едва заметно усмехнулся, будто заранее знал, что именно так я и поступлю.
Заместитель начальника тоже улыбнулся.
— Обычно я бы с вами полностью согласился, доктор Баар.

Он сделал небольшую паузу.
— Но сегодня это дело вышло за рамки обычной процедуры.

Я ничего не ответила. Он спокойно продолжил:
— Именно вы проводили осмотр погибших на месте происшествия вместе с доктором Ленцом и Калебом Мерсером.

Ещё одна пауза.
— Именно вы настояли на повторной оценке состояния мистера Корнера.

Он положил ладони на стол.
— И именно благодаря этому сегодня у нас есть единственный живой свидетель.

Я заметила, как несколько человек в комнате машинально посмотрели в мою сторону.
Чёрт. Именно этого я и пыталась избежать.
— С вашего позволения, — негромко сказала я, — это была работа всей группы.

— Безусловно.

Заместитель начальника кивнул.
— Но решение принимали именно вы.

Я уже собиралась возразить, когда справа послышался спокойный голос Гарета.
— Даже не пытайся  Ева.

Я повернула голову. Он наконец поднял взгляд от документов и посмотрел на меня поверх очков.
— Иногда можно просто принять тот факт, что сегодня докладываешь ты.

Я тяжело выдохнула.
— Ненавижу публичные выступления.

— Ложь.

Совершенно невозмутимо произнёс Гарет.
— Ты каждую неделю читаешь лекции нескольким сотням студентов.

— Это другое и ты об этом знаешь,– прошептала я.

— Конечно.

Он кивнул с таким серьёзным видом, будто полностью соглашался.
— Студенты не носят погоны.

По комнате прокатилось несколько тихих смешков. Я смерила Гарета гневным взглядом.
— Предатель.

Я раскрыла лежавшую перед собой папку и быстро пробежала глазами уже знакомые страницы.
— На данный момент завершены судебно-медицинские исследования всех двадцати двух погибших, обнаруженных в загородном доме. Причины смерти установлены в полном объёме. Восемнадцать человек скончались от множественных колото-резаных ранений, сопровождавшихся массивной кровопотерей. Трое были убиты выстрелами в голову с близкого расстояния. Ещё одна потерпевшая погибла вследствие механической асфиксии.

Я перевернула страницу.
— Предварительная давность наступления смерти у большинства погибших составляет от трёх до пяти часов до момента обнаружения. Существенных расхождений между временем смерти отдельных потерпевших не выявлено, что позволяет предположить относительно короткий временной промежуток совершения преступления.

В переговорной стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то переворачивает лист бумаги.
— На телах большинства потерпевших имеются признаки борьбы. Зафиксированы защитные ранения кистей, предплечий, множественные ушибы и ссадины различной локализации. У нескольких погибших обнаружены следы связывания запястий пластиковыми стяжками.

Я подняла взгляд.
— Следов сексуализированного насилия не обнаружено.

Несколько человек одновременно сделали пометки.
— Все извлечённые пули, а также другие вещественные доказательства переданы в баллистическую и биологическую лаборатории. Следов применения каких-либо неизвестных токсических веществ или химических агентов во время первичного исследования не выявлено. Окончательные результаты токсикологической экспертизы будут готовы позже.

Я закрыла папку.
— На данный момент можно с высокой степенью вероятности говорить о том, что преступники действовали организованно. Характер повреждений свидетельствует об уверенном владении холодным оружием, отсутствии хаотичных действий и чётком распределении ролей между нападавшими.

Заместитель начальника медленно кивнул.
— То есть это не бытовой конфликт.

— Нет.

Я ответила сразу.
— Это спланированная ликвидация.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Прокурор, до этого молча слушавший доклад, поднял голову.
— Что-нибудь необычное?

Я ненадолго задумалась.
— Да.

В комнате сразу стало тихо ещё сильнее.
— Меня смущает одна деталь.

Заместитель начальника слегка подался вперёд.
— Какая?

— Они пришли убить всех.

Я спокойно посмотрела на присутствующих.
— Но ушли, не проверив , что мертвы все.

Я открыла папку ещё раз и положила палец на фотографию Теда Корнера.
— Если бы преступники убедились, что он действительно мёртв, сегодня у нас не было бы свидетеля.

Я выдержала небольшую паузу.
— А это значит, что они либо допустили крайне грубую ошибку...

Я медленно перевела взгляд на заместителя начальника.
— ...либо что-то заставило их уйти раньше, чем они закончили работу.

В комнате снова повисла тишина. Первым её нарушил Гарет. Он спокойно снял очки и негромко произнёс:
— Тут может быть несколько объяснений.

Он ненадолго замолчал.
— Не исключено, что мистеру Корнеру просто невероятно повезло.

Гарет перевёл взгляд на фотографию Теда.
— Мы с Евой врачи. И прекрасно понимаем, что после такого ранения шанс выжить был крайне невелик. Десять процентов. Может быть, даже меньше.

Он спокойно пожал плечами.
— Возможно, преступники были абсолютно уверены, что сделали достаточно.

Обсуждение продолжалось ещё около сорока минут. Следователи перебирали версии, криминалисты спорили о последовательности событий, прокурор несколько раз возвращался к вопросу о возможном мотиве, а я всё чаще ловила себя на том, что перестаю слышать смысл отдельных фраз.
Не потому, что разговор стал неинтересным.
Просто каждые несколько минут взгляд сам собой возвращался к часам. Двенадцать десять. Двенадцать двадцать три. Двенадцать тридцать семь.
Я машинально начала выстукивать каблуком туфли едва слышный ритм по мягкому ковролину под столом.
Гарет покосился на меня поверх очков. Я сделала вид, что ничего не происходит.
Через минуту каблук снова тихо коснулся пола.
Он негромко усмехнулся.
— Ева.

Я даже не повернула головы.
— Что?

— Если продолжишь отбивать азбуку Морзе, криминалисты решат, что мы нашли ещё одного свидетеля.

Я тяжело выдохнула.
— Через двадцать минут у меня начинается лекция.

Гарет перевёл взгляд на часы. Потом обратно на меня.
— Не успеваешь.

— Знаю.

И именно это раздражало сильнее всего. Я терпеть не могла опаздывать. Вообще.
Даже если понимала, что ничего уже не могу изменить. Для меня опоздание всегда выглядело как проявление неуважения к людям, которые тебя ждут. А сейчас шанс добраться до университета вовремя становился всё меньше с каждой новой минутой.
Заместитель начальника управления как раз начал подводить итоги совещания.
Разумеется. Именно сейчас. Я снова посмотрела на часы. Двенадцать сорок две.
Мысленно прикинула расстояние до медицинского факультета. Даже если выбежать отсюда сразу после окончания совещания, сесть в машину и каким-то чудом не собрать ни одного красного сигнала светофора...
Нет.

Сегодня чуда явно не планировалось. Я тихо прикрыла глаза.
— Только не это...

Гарет, не отрываясь от документов, негромко произнёс:
— Расслабься.

Я недоверчиво посмотрела на него.
— Не получится.

— Получится.

Он перевернул страницу.
— Потому что через три минуты заместитель скажет: «Если вопросов больше нет, все свободны».

Я прищурилась.
— Откуда такая уверенность?

Гарет совершенно спокойно пожал плечами.
— Потому что он уже третий раз подряд говорит: «И в заключение».

Я невольно усмехнулась. И действительно.
Через несколько секунд заместитель начальника произнёс:
— Если вопросов больше нет, благодарю всех за работу. На сегодня всё.

Я повернулась к Гарету. Он даже не посмотрел в мою сторону. Лишь едва заметно улыбнулся уголком губ.
— Я же говорил.

Стулья один за другим заскрипели по ковролину, сотрудники начали собирать документы, кто-то сразу направился к выходу, а кто-то задержался возле заместителя начальника управления, продолжая обсуждать детали расследования. Я быстро захлопнула папку, сунула в неё блокнот и поднялась со своего места.
— Всё, я побежала.

— Это заметно, — спокойно ответил Гарет, поднимаясь следом.

Не дожидаясь моего разрешения, он привычным движением забрал из рук тяжёлую папку с материалами дела.
— Гарет...

— Потом повозмущаешься. Шагай давай.

Он уже распахнул передо мной дверь переговорной.
— Сначала успей объяснить студентам, каким чудесным образом кровь вообще умудряется циркулировать по организму.

Я только закатила глаза и ускорила шаг. Мы быстро прошли по длинному коридору Главного управления, спустились на первый этаж и вышли через центральный вход. Октябрьский ветер сразу же ударил в лицо, заставив меня инстинктивно поднять воротник пальто выше. Я машинально убрала с лица волосы, которые тут же растрепал очередной порыв ветра, и, оказавшись на верхней площадке широкой гранитной лестницы, наконец забрала у Гарета свою папку.
— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я уже собиралась начать спускаться вниз, когда неожиданно мысленно выругалась.
Чёрт бы меня побрал сегодня надеть ботинки на этой тонкой шпильке. Гранитные ступени после утреннего дождя всё ещё казались подозрительно гладкими, а перспектива эффектно пересчитать их собственным телом совершенно не входила в мои планы. Я осторожно поставила ногу на первую ступеньку, однако каблук предательски скользнул по камню.
— Не торопись.

Гарет молча протянул мне руку. На этот раз я даже не стала изображать независимость. Спокойно вложила свою ладонь в его и начала осторожно спускаться вниз. Поднимаясь нам навстречу, по лестнице быстрым шагом шёл мужчина в тёмном пальто. Под мышкой он держал плотную папку с документами, а свободной рукой прижимал телефон к уху, продолжая с кем-то разговаривать настолько сосредоточенно, что, казалось, совершенно не замечал ничего вокруг.

Я подняла взгляд... И сердце почему-то пропустило один удар. Роберт. Он тоже заметил меня практически сразу. Наши взгляды встретились всего на какую-то секунду. Не дольше. Он не остановился. Не улыбнулся своей раздражающе самоуверенной улыбкой. Не отпустил ни одной колкости. Не сказал ни слова. Лишь едва заметно кивнул мне в знак приветствия, продолжая спокойно говорить в телефон.
— Да... я уже на месте. Поднимаюсь.

Он прошёл мимо нас так близко, что знакомый аромат его парфюма на мгновение смешался с холодным осенним воздухом.
И... всё. Через несколько секунд его шаги уже стихли где-то за моей спиной . Я почему-то остановилась. Медленно обернулась, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, пока тяжёлая стеклянная дверь не закрылась за ним. И только тогда поняла, что всё это время продолжаю смотреть ему вслед.

— Баар.

Я не сразу отреагировала.
— М?

— Он уже ушёл. Отомри.

Я медленно перевела взгляд на Гарета.
— Я заметила.

Он несколько секунд внимательно рассматривал моё лицо, после чего глубоко вздохнул и сунул руки в карманы пальто.
— Знаешь... меня сейчас беспокоит одна очень нехорошая вещь.

Я вопросительно посмотрела на него.
— Какая?

Он ненадолго замолчал, словно подбирал слова.
— Обычно после встречи с Пемброком ты минуты три рассказываешь мне, какой он самодовольный, невозможный, невыносимый, морально испорченный экземпляр человеческой эволюции.

Я молчала.
— А сегодня...

Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Сегодня ты молча стояла и смотрела ему вслед.

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.
— Ты придумываешь.

— Очень хотел бы.

Он усмехнулся, но улыбка вышла какой-то короткой.
— Только вот проблема в том, что я слишком давно тебя знаю.

Я отвернулась.
— Гарет...

— Нет, дослушай.

Его голос неожиданно стал серьёзнее.
—Поначалу он произвёл на меня впечатление хорошего человека. Но после того, что он передал тебе через Аду... у меня к нему исчезло всякое уважение. И за последние месяцы моё мнение ни капли не изменилось.

Он ненадолго замолчал.
— Но сейчас меня волнует уже не он.

Я медленно подняла голову.
— А кто?

— Ты.

Повисла тишина. Он смотрел на меня спокойно, без улыбки.
— Потому что я только что увидел взгляд, которого раньше у тебя никогда не было.

Я нахмурилась.
— Какой ещё взгляд?

— Растерянный.

Он сказал это почти сразу.
— Ты никогда не смотришь людям вслед, Ева. Никогда.

Я отвела глаза.
— Просто задумалась.

— Нет.

Он покачал головой.
— Ты изменилась.

Я раздражённо выдохнула.
— Из-за одного взгляда ты уже построил психологическое заключение?

— Нет. Я это сделал из-за последних нескольких дней.

Я ничего не ответила. Гарет сделал ещё несколько шагов вниз по лестнице, потом остановился и вдруг тихо произнёс:
— Я не собираюсь указывать тебе, с кем быть. Но, пожалуйста... не выключай голову.

Я резко подняла голову. Он не смотрел на меня. Смотрел куда-то вперёд.
— Второй раз собирать тебя по кускам... у меня нет ни малейшего желания.

Его слова прозвучали спокойно. Без драматизма. И именно поэтому ударили гораздо сильнее. Я несколько секунд молчала.
— Это совсем другое.

— Очень надеюсь.

Он наконец посмотрел на меня.

— Ты прекрасно знаешь, как много для меня значишь. И я очень не хочу ещё хоть раз увидеть, как тебе больно.

Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Он помнил.
Гарет медленно выдохнул, и привычная ирония наконец вернулась на его лицо.
— Ладно.

Он слегка хлопнул меня по плечу папкой с документами.
— Иди спасай будущих врачей. А я пока попробую спасти уголовное расследование.

— Думаешь, получится?

— Нет.

Он невесело усмехнулся.
— Но кто-то же должен делать вид, что контролирует этот цирк.