Остров, где мы не выходили друг из друга

Вы улетели сразу после свадьбы — без предупреждения, без плана, только билеты в один конец на маленький частный остров в Тихом океане.
Никто не знал точного места (даже Мина получила только фото самолёта и подпись «не ищите нас неделю 💍»).
Домик стоял прямо на пляже — белые стены, огромная кровать с балдахином, открытая веранда, душ под открытым небом и бесконечный океан в двух шагах.
Первый день — вы просто лежали на песке.
Ты в новом чёрном бикини с тонкими завязками (то самое, которое Шото выбрал сам, краснея до ушей в магазине).
Он в чёрных плавках — и это всё.
Ты загорала на животе, подставляя спину солнцу, он сидел рядом, читал книгу, но каждые пять минут опускал взгляд на тебя — на изгиб талии, на родинку-лапку, которая выглядывала из-под завязки лифчика, на шрам на пояснице, который ты теперь не стеснялась.
«Ты красивая», — сказал он вдруг, очень тихо.
Ты повернула голову, улыбнулась лениво.
«Ты уже сто раз говорил».
«Я ещё тысячу скажу».
Ты засмеялась и перевернулась на спину — грудь чуть приподнялась, завязки натянулись.
Он смотрел так, будто видел тебя впервые.
Потом наклонился и поцеловал тебя в живот — прямо над шрамом.
Ты выгнулась, тихо застонала.
«Шото... солнце...»
Он не ответил.
Просто продолжал целовать — медленно спускался ниже, пока не добрался до края трусиков.
Языком прошёлся по ткани — лёгонько, дразня.
Ты раздвинула ноги чуть шире.
Он отодвинул ткань в сторону и вошёл языком — глубоко, жадно, как будто хотел выпить тебя всю.
Ты кончила быстро — от жары, от его языка, от того, что вы наконец-то одни и никто не услышит.
Он поднялся, лёг рядом, притянул тебя к себе.
«Первый день. И уже не могу остановиться».
Ты засмеялась, уткнувшись ему в шею.
«Тогда и не останавливайся».
Но солнце было слишком сильным.
После обеда ты просто вырубилась — легла на шезлонг под зонтиком, закрыла глаза и отключилась мгновенно.
Тело расслабилось, дыхание стало ровным, губы чуть приоткрылись.
Шото сидел рядом и смотрел.
Смотрел долго.
Твой загар уже начал проявляться — кожа стала золотистой, а следы от бикини остались белыми, как будто кто-то нарочно нарисовал на тебе полосы.
Лифчик оставил две тонкие белые линии на груди, трусики — чёткий треугольник между бёдер.
Родинка-лапка между грудей казалась ещё темнее на загорелом фоне.
Шрам на пояснице — серебристый полумесяц на золоте.
Он почувствовал, как кровь приливает вниз.
Член встал мгновенно — тяжело, болезненно.
Он не планировал.
Просто смотрел — и хотел.
Он осторожно перевернул тебя на живот (ты даже не проснулась).
Развязал завязки бикини — медленно, чтобы не разбудить.
Лифчик упал в песок.
Трусики он просто отодвинул в сторону — ткань натянулась на одной ягодице.
Он вошёл в тебя сзади — медленно, очень медленно, чтобы ты не проснулась резко.
Ты была мокрой даже во сне — тело помнило его.
Он замер внутри — просто чувствовал тебя вокруг себя.
Потом начал двигаться — короткими, неглубокими толчками, чтобы не разбудить слишком сильно.
Ты застонала во сне — тихо, сонно, бёдра сами подались назад.
Он прижался грудью к твоей спине, холодная сторона касалась твоего горячего загара, правая грела шею.
Двигался медленно, глубоко, пока не кончил — тихо, без рыка, просто выдохнул тебе в волосы и заполнил тебя горячо.
Ты не проснулась.
Только улыбнулась во сне и пробормотала его имя.
Он вышел, поправил твои трусики, накрыл лёгкой простынёй и сел рядом — смотрел на тебя ещё час, пока солнце не начало садиться.
Так началась неделя.
Вы почти не выходили из домика.
Даже на океан — шли вместе, он входил в тебя ещё на мелководье, держал на руках, пока волны бились о ваши тела.
Ты обхватывала его ногами, он двигался внутри — медленно, под шум прибоя.
Иногда вы кончали прямо в воде — тихо, обнявшись, пока солёные волны смывали всё.
В домике — то же самое.
Утром он будил тебя языком между ног — ты просыпалась уже на грани оргазма.
Днём ты садилась на него верхом — на пуфике, на кровати, на веранде — и двигалась медленно, пока он не начинал рычать от желания.
Вечером он брал тебя сзади — стоя у окна, чтобы ты видела океан, пока он входил глубоко и шептал: «Ты моя... моя жена... моя».
Вы не считали оргазмы.
Иногда ты кончала по 5–6 раз за раз — он доводил тебя пальцами, языком, вибратором (бабочку надели снова — на весь день), а потом входил и доводил ещё раз.
Он кончал внутрь — каждый раз, потому что теперь не было страха.
Вы хотели друг друга постоянно — как будто месяц разлуки сделал вас голодными навсегда.
Однажды ночью ты проснулась от того, что он снова внутри — двигался медленно, во сне.
Ты улыбнулась, сжала его сильнее, и он кончил во сне — тихо, дрожа, шепча твоё имя.
Утром ты сказала:
«Мы не выходили из друг друга уже неделю».
Он поцеловал тебя в родинку-лапку.
«И не будем.
Пока ты не скажешь "хватит"».
Ты засмеялась.
«Никогда не скажу».
И вы продолжили — ещё три дня.
На пляже, в душе, на веранде, на столе, на полу.
Иногда просто лежали — он внутри, ты на нём, и просто дышали вместе.
Когда пора было улетать — ты не хотела.
Сидела на его коленях на веранде, он всё ещё внутри, и шептала:
«Давай останемся. Навсегда».
Он улыбнулся — редко, но так красиво.
«Мы вернёмся сюда.
Каждый год.
И будем делать то же самое».
Ты кивнула.
«Обещаешь?»
Он поцеловал тебя — глубоко, с привкусом соли и клубники.
«Обещаю, жена».
И вы улетели — загорелые, уставшие, счастливые, с чемоданом, полным воспоминаний и с ощущением, что он всё ещё внутри тебя — даже когда самолёт взлетел.
Потому что после той недели вы поняли:
расстояние между вами может быть любым.
Но внутри друг друга вы всегда.
Конец главы.