после экзаменов
Экзамены закончились в пятницу вечером.
Последний — теория геройского права — вы сдали оба на «отлично», хотя последние дни учились вполсилы: ты сидела у него на коленях, он был внутри, учебники лежали открытыми, но страницы никто не перелистывал. Вы просто иногда читали вслух друг другу определения, пока он медленно двигался, а ты стонала вместо ответов.
Когда объявили, что всё, свобода — класс разбрелся: кто-то на вечеринку к Мине, кто-то домой, кто-то просто спать.
Вы вернулись в комнату и закрыли дверь на замок.
Никто не выходил до понедельника.
Всё повторилось — но теперь без спешки, без страха, что завтра тренировка или лекция.
Суббота утро.
Ты просыпаешься от того, что он уже внутри — медленно, лениво двигается, пока ты ещё спишь. Глаза открываешь — он смотрит на тебя сверху, волосы растрёпаны, глаза потемнели от желания.
— Доброе утро, — шепчет он, целуя тебя в губы, не останавливаясь.
Ты стонешь в его рот, обхватываешь ногами крепче.
— Доброе... не останавливайся...
Он не останавливается.
Двигает бёдрами плавно, глубоко, каждый толчок — как волна. Ты кончаешь первой — тихо, долго, сжимаясь вокруг него. Он следует за тобой, кончает внутрь, прижимаясь лбом к твоему.
Не выходит.
Вы лежите так минут двадцать — он внутри, ты гладишь его спину, он целует твою шею.
Потом он поднимает тебя — всё так же внутри — и несёт в душ.
Вода льётся, вы стоите под струёй, он держит тебя на руках, ноги обвиты вокруг его талии. Движения медленные, почти танцующие. Ты кончаешь снова — от воды, от его губ на твоей груди, от того, что он шепчет «люблю тебя» прямо в кожу.
Завтрак.
Он садится на стул, ты садишься на него лицом к нему. Он внутри.
Ты кормишь его тостами с авокадо, он слизывает крошки с твоих пальцев. Иногда ты двигаешься — чуть вверх-вниз, чтобы почувствовать его глубже. Он стонет тихо, держит тебя за бёдра, но не ускоряет. Просто ест, оставаясь в тебе.
— Ты не устанешь так? — спрашиваешь ты, целуя его в уголок губ.
— Нет. Хочу чувствовать тебя постоянно.
Обед — то же самое.
Ужин — то же самое.
Вечером вы смотрите фильм — ты лежишь на нём, он сверху, внутри. Фильм идёт, а вы просто существуете вместе: иногда он слегка двигается, ты сжимаешься в ответ, оба кончаете тихо, почти беззвучно, потом снова смотрите экран.
Ночь.
Вы засыпаете — он внутри, ты на нём.
Просыпаешься посреди ночи от того, что он начал двигаться во сне — медленно, инстинктивно. Ты кончаешь полусонно, он кончает следом, обнимает крепче, и вы снова засыпаете.
Воскресенье — почти то же самое.
Только теперь добавляются игрушки: бабочка на тебе, пока он внутри — вибрация на низком уровне, вы оба дрожите, кончаете синхронно. Потом пробка с хвостиком — он входит сзади, держит за хвостик, как поводок, двигается медленно, ты кончаешь от переполнения.
К вечеру воскресенья ты уже не считаешь оргазмы.
Тело ноет сладко, ноги не держат, но каждый раз, когда он шевелится внутри, ты снова готова.
Понедельник утро.
Будильник звенит.
Вы оба открываете глаза.
— Нужно вставать... — шепчешь ты.
Он кивает, но не выходит.
— Ещё пять минут.
Пять минут превращаются в десять.
В пятнадцать.
В полчаса.
Наконец он медленно выходит — ты стонешь от пустоты. Он целует тебя везде: в губы, в шею, в грудь, в живот, между ног — нежно, языком, чтобы успокоить.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
Ты улыбаешься, гладишь его по щеке.
— Лучше, чем когда-либо.
Он помогает тебе встать, вы идёте в душ — уже не вместе внутри, но всё равно обнимаетесь под водой, целуетесь, моете друг друга медленно.
Завтрак — уже сидя за столом, но твоя нога на его колене, его рука на твоём бедре.
— После следующих экзаменов... — начинаешь ты.
— Повторим, — заканчивает он. — Но дольше.
Ты смеёшься тихо.
— Дольше — это сколько?
Он наклоняется, целует тебя в губы.
— Пока не попросишь остановиться.
Вы выходите из комнаты — держась за руки, с одинаковыми улыбками и лёгкой походкой «мы не спали нормально три дня».
Мина видит вас в коридоре и пищит:
— О боже, вы выглядите как после апокалипсиса любви!
Бакуго фыркает:
— Вы двое — конченые. Сколько раз вы там кончали, а?
Ты краснеешь, Шото спокойно отвечает:
— Не считали.
И вы уходите на лекцию — рука в руке, внутри всё ещё ощущение его, даже когда он не внутри.
Потому что после этих дней вы знаете:
иногда достаточно просто быть вместе.
Без движения.
Без конца.