температура и «укол»

Всё началось в воскресенье вечером.
Ты почувствовала озноб, потом жар, потом ломоту в костях. К вечеру температура подскочила до 38.7. Шото сразу заметил: щёки красные, глаза блестят, ты дрожишь под одеялом, хотя в комнате тепло.
Он не паниковал — просто взял термометр, измерил, потом принёс холодный компресс, заставил выпить парацетамол и чай с малиной. Уложил тебя в кровать, накрыл двумя пледами, сел рядом и гладил волосы, пока ты не задремала.
Ночью ты проснулась — жар усилился, тело горело, но в голове была только одна мысль: он рядом, и тебе нужно его тепло, его кожа, его внутри.
Ты потянулась к нему, обхватила за шею горячими руками.
— Шото... мне плохо... — прошептала ты дрожащим голосом.
Он сразу проснулся, прижал ладонь ко лбу.
— Температура поднялась. Нужно ещё лекарство.
Ты покачала головой, прижалась ближе, чувствуя, как его тело контрастирует с твоим жаром: левая сторона холодная, правая тёплая.
— Мне нужен... укол, — сказала ты тихо, но с намёком, проводя рукой по его груди вниз. — Такой... глубокий... от тебя.
Он замер. Посмотрел в глаза — в твои лихорадочно блестящие глаза.
— Ты серьёзно? Тебе же плохо.
— От этого станет лучше... пожалуйста... — ты прижалась бёдрами к нему, чувствуя, как он уже твердеет. — Я горю... хочу, чтобы ты меня остудил... внутри.
Он выдохнул резко.
Секунду колебался — потом кивнул.
— Только медленно. Если станет хуже — сразу говори.
Он стянул с тебя пижамные штаны и трусики. Ты лежала на спине, ноги раздвинуты, кожа горячая и влажная от пота. Он разделся сам, лёг сверху, но не прижимаясь всем весом — опирался на локти.
Сначала просто коснулся головкой — ты застонала от контраста: ты вся в жару, а он прохладный с одной стороны. Он вошёл медленно — очень медленно, сантиметр за сантиметром. Ты выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи.
— Горячо... — прошептал он, голос дрожит. — Ты... как печка внутри...
Ты сжала его сильнее, стонала при каждом движении.
— Да... глубже... остуди меня...
Он начал двигаться — не быстро, но глубоко, каждый толчок доходил до конца. Твоя горячая кожа прижималась к его холодной левой стороне — контраст сводил с ума. Правая сторона грела грудь, шею, щёки. Ты чувствовала, как жар в теле смешивается с жаром между ног, как температура будто перетекает в удовольствие.
Ты кончила первой — резко, с долгим стоном, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал в твою шею. Он продолжил — ещё несколько толчков, потом кончил внутрь, глубоко, прижимаясь всем телом, чтобы ты почувствовала каждый спазм.
Потом он просто лежал на тебе, не выходя. Целовал горячий лоб, щёки, губы.
— Лучше? — спросил тихо.
Ты кивнула слабо.
— Немного... но... жарко всё равно...
Он вышел медленно, накрыл тебя одеялом, принёс холодную воду, заставил выпить. Но через полчаса тебе стало хуже — температура подскочила до 39.2, начался сильный озноб, голова раскалывалась, тебя трясло.
Шото побледнел.
— Всё. Медпункт. Сейчас.
Он быстро одел тебя в тёплую одежду, завернул в одеяло, взял на руки и понёс по коридору. Ты была в полубреду, цеплялась за него, бормотала:
— Не говори... что мы... только что...
Он стиснул зубы.
— Молчи. Главное — тебе помочь.
В медпункте Рекайдо (Recovery Girl) сразу всё поняла. Измерила температуру, вколола жаропонижающее, сделала укол антибиотика (настоящий, не тот, о котором ты намекала). Посмотрела на Шото строго.
— Перегрелась после тренировки, плюс вирус ходит. Но... — она прищурилась, — если бы вы не занимались... этим... прямо с температурой 38.8, может, и не дошло бы до 39.5.
Шото стоял красный до ушей, но не отводил взгляд.
— Я... не думал, что станет хуже.
Рекайдо вздохнула.
— Мальчик, когда она в жару — не «уколы» нужны, а покой и холодные компрессы. Следующий раз думай головой, а не... другой частью.
Ты лежала на кушетке, слабая, но уже сбилась температура. Прошептала:
— Он не виноват... я сама попросила...
Рекайдо покачала головой, но улыбнулась уголком губ.
— Вы двое... неисправимы. Лежи здесь до утра. Он пусть побудет рядом, но без «лечения».
Шото сел рядом, держал тебя за руку всю ночь. Гладил волосы, менял компрессы, заставлял пить воду. Когда температура спала до 37.2, он просто лёг рядом на узкую кушетку, обнял тебя осторожно.
— Прости, — шепнул он в твои волосы.
Ты улыбнулась слабо.
— Не извиняйся... было... очень горячо. В прямом и переносном.
Он поцеловал тебя в лоб.
— Больше никогда без разрешения Рекайдо не буду.
Ты засмеялась тихо, засыпая.
— Договорились... но после выздоровления... повторишь «укол»... когда я буду здорова?
Он кивнул, прижимая тебя ближе.
— Когда будешь здорова. И только после полного обследования.
Ты уснула в его объятиях — уже без жара, но с ощущением, что он рядом.
А он не спал до утра — просто смотрел на тебя и думал, как сильно боится тебя потерять.