месть с привязкой и побегом

Вечер пятницы. Комната освещена только гирляндой и одной настольной лампой с красноватым абажуром — ты специально включила её, чтобы создать «атмосферу». Шото сидит на стуле посреди комнаты — том самом, который обычно стоит у твоего стола. Руки за спиной, запястья аккуратно скручены мягкими наручниками из той же партии, что вы купили в секс-шопе. Ноги привязаны к ножкам стула широкими лентами — тоже из вашего «арсенала». Он в одних чёрных боксерах, волосы растрёпаны, потому что ты нарочно дёргала за них, пока завязывала.
Он смотрит на тебя спокойно, но в глазах уже тлеет смесь раздражения и возбуждения.
— Это месть за бабочку на тренировке? — спрашивает он тихо.
Ты стоишь перед ним в короткой шёлковой сорочке (его сорочке, которую ты «одолжила» навсегда), без ничего снизу. Улыбаешься медленно, хищно.
— Ага. Ты включал её на максимуме, пока я пыталась не кончить на глазах у всего класса. Теперь твоя очередь терпеть.
Ты подходишь ближе, проводишь пальцем по его груди — от ключицы вниз, по шраму, по прессу. Он напрягается, мышцы играют под кожей.
— Ты же любишь контроль, Шото. Посмотрим, как тебе без него.
Ты берёшь с тумбочки перо — обычное, чёрное, длинное. Начинаешь водить им по его шее, по ключицам, по соскам. Легко, едва касаясь. Он выдыхает резко, пытается не дёргаться — но тело предаёт: соски твердеют мгновенно.
— Уже? — шепчешь ты, наклоняясь к его уху. — А я только начала.
Перо спускается ниже — по рёбрам, по животу, по внутренней стороне бедра. Ты специально избегаешь того места, где он уже напряжён и пульсирует под тканью боксеров. Он сжимает челюсти, дышит чаще.
Ты опускаешься на колени между его ног, проводишь пером по внутренней стороне бедра — вверх-вниз, ближе и ближе, но не касаясь. Потом наклоняешься и просто дуешь тёплым дыханием прямо через ткань на головку.
Он рычит тихо — низко, в горле.
— [Твоё имя]...
— Ш-ш-ш. Терпи.
Ты стягиваешь боксеры вниз — медленно, чтобы он почувствовал каждый сантиметр ткани, скользящей по коже. Его член высвобождается — твёрдый, тяжёлый, уже мокрый на кончике. Ты берёшь его в руку — не двигаешь, просто держишь, слегка сжимая у основания.
— Как ощущения? — спрашиваешь невинно. — Хочешь, чтобы я продолжила?
Он смотрит на тебя сверху вниз — глаза потемнели, зрачки огромные.
— Да.
Ты улыбаешься.
— А я не буду.
Вместо этого ты встаёшь, подходишь к столу, берёшь телефон и включаешь музыку — медленную, с тяжёлым басом. Начинаешь танцевать перед ним — медленно, покачивая бёдрами, проводя руками по своему телу. Поднимаешь сорочку, показываешь ему, что под ней ничего нет. Раздвигаешь ноги чуть шире, проводишь пальцами между бёдер — показываешь, насколько ты мокрая.
Он дёргается в наручниках — стул скрипит.
— Сними их... — голос хриплый.
— Нет. Ты будешь смотреть. И ничего не сделаешь.
Ты садишься на край кровати напротив него, раздвигаешь ноги полностью. Берёшь тот самый дилдо (его размера), смазываешь, медленно вводишь в себя — на его глазах. Двигаешься медленно, глубоко, стонешь его имя — специально громко.
— Шото... вот так бы ты меня трахал... если бы не был привязан...
Он дышит тяжело, бёдра дёргаются вверх — пытается хоть как-то получить трение, но ничего не выходит. Член пульсирует, капля смазки стекает по стволу.
Ты ускоряешься, кончаешь — выгибаясь, крича его имя, глядя ему прямо в глаза. Потом медленно вытаскиваешь игрушку, подходишь к нему, проводишь мокрым дилдо по его губам.
— Попробуй, как я на вкус.
Он открывает рот, облизывает — жадно, глаза закрыты. Ты чувствуешь, как он дрожит.
Ты наклоняешься, целуешь его — глубоко, с языком, передавая ему свой вкус. Потом отстраняешься.
— А теперь... я ухожу.
Он моргает.
— Что?
Ты берёшь сумку, уже собранную заранее — вещи для ночёвки у подруги (Мины, конечно, она в курсе и ждёт с попкорном).
— Месть, милый. Ты будешь сидеть тут всю ночь, думать обо мне, хотеть меня... а меня не будет. Утром сниму наручники. Или Мина придёт и снимет. Как повезёт.
Ты надеваешь куртку поверх сорочки, целуешь его в губы — коротко, но сильно.
— Спокойной ночи, Шото. Сладких снов... обо мне.
Он смотрит на тебя — смесь ярости, желания и... восхищения.
— Ты... невыносимая.
Ты улыбаешься с порога.
— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.
Дверь закрывается. Ты уходишь к Мине на ночёвку.
А он остаётся привязанным к стулу — возбуждённый до предела, с мокрыми губами и мыслями только о тебе.
Всю ночь.
Утром ты вернёшься.
И тогда он отыграется.
Жёстко. Долго. Без пощады.
Но это уже другая история.