жёсткий БДСМ-вечер

Ты сама начала.
Вечером, после того как он вернулся с поздней тренировки, ты ждала его в комнате в чёрном комплекте: кружевные стринги, пояс с подвязками, лифчик, который едва прикрывает соски. На шее — тонкий чокер с металлическим кольцом. На пуфике лежал ремень — его собственный, кожаный, чёрный, тот, что он носит с формой.
Он вошёл, увидел тебя — и замер в дверях.
Глаза потемнели мгновенно.
— Что это? — голос низкий, уже хриплый.
Ты встала, подошла медленно, опустилась на колени перед ним. Взгляд снизу вверх, покорный, но с искрой вызова.
— Хочу, чтобы ты меня наказал. Жёстко. Как в тех главах, которые мы читали.
Я была плохой девочкой сегодня... провоцировала тебя весь день.
Он молчал секунду. Потом закрыл дверь на замок.
Подошёл ближе, взял тебя за подбородок большим и указательным пальцами — сильно, но не до боли.
— На колени. Руки за спину.
Ты подчинилась мгновенно. Он обошёл тебя сзади, схватил за волосы у корней, потянул голову назад.
— Сколько шлепков ты заслужила?
Ты улыбнулась, чувствуя, как между ног уже течёт.
— Сколько захочешь, Шото.
Он фыркнул — коротко, почти зло.
— Тогда считай вслух. И благодари после каждого.
Первый удар ремнём пришёлся по попе — резко, звонко, через тонкую ткань стрингов. Ты дёрнулась, выдохнула:
— Один... спасибо, Шото.
Второй — сильнее, по тому же месту. Кожа сразу покраснела.
— Два... спасибо...
Он не жалел.
Третий, четвёртый, пятый — каждый раз в другую ягодицу, потом по бёдрам, потом снова по попе. Ты считала, голос дрожал, слёзы удовольствия уже стояли в глазах. После десятого он остановился, провёл ладонью по разгорячённой коже — сначала тёплой правой рукой, потом холодной левой. Контраст заставил тебя застонать громко.
— Уже мокро, — сказал он тихо, проводя пальцами между ног через ткань. — А мы только начали.
Он сорвал с тебя стринги одним рывком, оставив красные полосы на бёдрах от лямок.
Поставил тебя раком на пуфик — попа вверх, голова вниз, руки за спиной. Связал их своим ремнём — туго, но не пережимая.
— Не двигайся, — приказал он.
Потом продолжил — теперь уже голой попой. Ремень хлестал по уже красной коже — звонко, больно, но так, что каждый удар отдавался пульсацией в клиторе. Ты считала до двадцати, потом до тридцати. После каждого удара шептала:
— Спасибо... Шото... ещё...
К тридцатому ты уже плакала — слёзы текли по щекам, тело дрожало, попа горела огнём, но ты была мокрой до бёдер.
Он отбросил ремень.
Опустился на колени позади тебя, провёл языком по раскалённой коже — холодной стороной губ, потом тёплой. Ты закричала от контраста, дёрнулась вперёд.
— Не двигайся, — повторил он жёстче.
Потом вошёл языком — глубоко, жадно, слизывая твою влагу. Ты кончила почти сразу — резко, фонтаном, крича его имя. Он не остановился — продолжал лизать, пока ты не начала умолять:
— Пожалуйста... войди... трахни меня...
Он встал.
Вошёл одним толчком — резко, до конца. Ты закричала от переполнения. Он схватил тебя за волосы, потянул голову назад, заставляя выгнуться.
— Ты хотела жёстко? — рычал он, толкаясь сильно, глубоко, каждый раз шлёпая ладонью по уже горящей попе. — Получи.
Ты кончала раз за разом — от боли, от удовольствия, от его голоса, от того, как он шлёпал тебя в такт толчкам. Он не жалел — входил до предела, шлёпал, тянул за волосы, кусал плечо, шептал грязные слова:
— Считай, сколько раз кончишь на мне... плохая девочка...
Ты потеряла счёт.
Кончала пятый, шестой, седьмой раз — тело уже не слушалось, ноги дрожали, слёзы текли ручьём. Он кончил последним — глубоко, рыча твоё имя, заполняя тебя горячо и много.
Потом он вышел медленно, развязал руки, перевернул тебя на спину.
Сел на пуфик, посадил тебя к себе на колени — лицом к себе, обнял крепко. Провёл ладонями по твоей горящей попе — сначала холодной рукой, чтобы снять жар, потом тёплой, чтобы успокоить.
— Всё... — шептал он тебе в волосы. — Хватит на сегодня.
Ты уткнулась ему в шею, всё ещё дрожа.
— Было... слишком... хорошо...
Он поцеловал тебя в макушку. И вы просто сидели так — он обнимал тебя, гладил спину, попу, бёдра. Пока ты не уснула у него на груди, всё ещё чувствуя лёгкое жжение на коже и его тепло внутри.