неделя + два дня воздержания и твои провокации

После того случая в медпункте Шото поставил себе жёсткое правило:
«Неделя полного воздержания. Никаких прикосновений ниже пояса. Пока не буду уверен на 100 %, что ты полностью здорова и не подхватишь ничего снова».
Ты кивнула, сказала «ладно», но внутри уже загорелся азарт.
Потому что ты знала: он выдержит ровно столько, сколько сможет. А ты сделаешь так, чтобы не смог.
День 1–3
Ты начала мягко.
Ходила по комнате в его самой большой белой рубашке — расстёгнутой на три пуговицы сверху, рукава закатаны, подол едва прикрывает попу. Под рубашкой — ничего.
Садилась на пуфик, закидывала ногу на ногу, «случайно» раздвигала колени чуть шире, когда он проходил мимо.
Он смотрел секунду-две, зрачки расширялись, потом молча уходил в ванную.
Ты слышала, как он включает воду, стоит под душем дольше обычного.
Возвращался с мокрыми волосами, красными щеками и очень напряжённым лицом.
— Шото... иди сюда, просто обними, — просила ты невинно, сидя на кровати и похлопывая по матрасу рядом.
Он подходил, обнимал — крепко, но строго сверху одеяла, руки на спине, подбородок на твоей макушке.
Через минуту вставал и шёл «в туалет».
Ты знала, что он там не просто писает.
День 4–5
Ты перешла на уровень выше.
Купила комплект красного кружевного белья — трусики стринги с тонкими лямками, лифчик полупрозрачный.
Надевала его под его короткую чёрную футболку (ту, что едва доходит до середины бёдер).
Ходила по комнате, «убиралась»: наклонялась за вещами, вытирала пыль на полках, становилась на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки.
Каждый раз трусики мелькали — ярко-красные на фоне его футболки.
Он сидел за столом, делал вид, что читает учебник.
Но ты видела: костяшки побелели, он сжимал ручку так, что она трещала.
Потом вставал, шёл в ванную, запирал дверь.
Шум воды.
Тихий стон, который он пытался заглушить.
Ты садилась на пуфик напротив двери ванной и ждала, пока он выйдет.
Он выходил — волосы мокрые, взгляд тяжёлый, член всё ещё полутвёрдый под спортивными штанами.
— Ты невыносимая, — говорил он хрипло.
Ты улыбалась ангельски.
— Я просто дома хожу. Тебе не нравится?
Он молча подходил, целовал в лоб — сильно, почти укусил, — и уходил на кухню «за водой».
День 6–7
Ты перешла к прямым атакам.
Утром: вышла из душа в одном полотенце на голове, тело голое, капли воды стекают по груди, по животу, между ног.
Прошла мимо него к шкафу, «забыла» полотенце на теле.
Наклонилась за нижним бельём — попа прямо перед его лицом.
Он сидел на кровати.
Замер.
Дыхание стало тяжёлым.
Ты повернулась, посмотрела через плечо:
— Шото... помоги застегнуть лифчик?
Он встал. Подошёл. Пальцы дрожали, когда застёгивал крючки на спине.
Ты чувствовала, как его член упирается в твою попу через штаны — твёрдый, горячий.
— Всё, — сказал он сдавленно и ушёл в ванную.
Опять вода.
Опять стон.
Вечером того же дня ты надела его серую толстовку (без ничего под ней) и села к нему на колени — якобы «посмотреть, что он читает».
Ёрзала, тёрлась, пока он не схватил тебя за бёдра и не поставил на пол.
— Ещё раз — и я свяжу тебя на неделю, — прорычал он.
Ты засмеялась.
— Обещаешь?
Он ушёл в ванную.
На этот раз дверь не запер — ты слышала каждый звук: как он дрочит, как выдыхает твоё имя.
День 8–9 (два дополнительных дня)
Он выдержал.
Ты уже начала думать, что проиграла.
Но на девятый день вечером ты сдалась первой.
Стояла у окна в его рубашке и тех самых красных стрингах, смотрела на дождь.
Он подошёл сзади — молча обнял за талию, прижался всем телом.
— Ты победила, — прошептал он в твою шею, голос сломанный от желания. — Я больше не могу.
Ты повернулась, посмотрела в глаза.
— Тогда... наконец?
Он кивнул.
Снял с тебя рубашку одним движением.
Стянул твои трусики — резко, порвал лямку.
Поднял тебя, посадил на пуфик — ноги широко, он встал между ними.
Вошёл одним толчком — резко, до конца.
Ты закричала от внезапности и удовольствия.
— Неделю + два дня... — рычал он, двигаясь сильно, глубоко. — Ты будешь помнить это каждую секунду.
Ты кончила почти сразу — от накопленного напряжения, от его злости, от того, что он наконец сорвался.
Он не остановился — трахал тебя на пуфике, держа за бёдра, пока ты не кончила второй раз, третий.
Потом развернул тебя лицом к спинке пуфика, вошёл сзади — жёстко, быстро, держа за волосы.
Кончил внутрь — сильно, долго, прижимаясь всем телом, шепча твоё имя как проклятие.
Потом просто держал тебя — сидя на пуфике, ты на нём, он внутри, оба тяжело дышали.
— Больше никогда... не провоцируй меня так, — сказал он хрипло.
Ты засмеялась слабо, уткнувшись ему в шею.
— А если провоцирую?
Он прижал тебя сильнее.
— Тогда следующая неделя будет хуже. Для тебя.
Ты улыбнулась.
— Жду не дождусь.
И вы уснули — он внутри, ты на нём, пуфик мягко держит вас обоих.
Потому что даже после девяти дней воздержания вы оба знали:
вы не сможете долго без этого.