ссора и жёсткое примирение

Всё началось из-за ерунды.
Ты вернулась с тренировки уставшая, злость кипела — Айзава сегодня особенно жёстко гонял, а Шото на спарринге «случайно» заморозил тебе ногу чуть сильнее, чем нужно. Ты поскользнулась, упала, ушибла колено. Он извинился ровно один раз, спокойно, как всегда, без эмоций.
А тебе хотелось, чтобы он хотя бы раз вышел из себя, показал, что ему не всё равно.
В комнате ты швырнула сумку в угол.
— Ты специально? — голос дрожит от злости.
Он стоит у окна, руки в карманах, смотрит на тебя ровно.
— Нет. Просто не рассчитал силу. Извини.
— Извини? — ты почти кричишь. — Ты всегда такой... холодный! Как будто тебе плевать! Я упала, у меня синяк размером с ладонь, а ты — «извини» и всё?!
Он поворачивается. Голос низкий, но уже напряжённый.
— Я сказал извини. Что ещё ты хочешь услышать?
— Хочу, чтобы ты хоть раз показал, что тебе не похуй! Чтобы ты разозлился, или обнял, или... не знаю! Чтобы ты был человеком, а не этой ледяной статуей!
Он делает шаг ближе. Воздух вокруг холодеет — буквально, от его левой стороны.
— Ты думаешь, мне похуй? — теперь в его голосе уже трещит лёд. — Я каждый день сдерживаюсь, чтобы не заморозить всё вокруг, когда вижу, как ты рискуешь. Когда ты падаешь — я хочу схватить тебя, прижать и не отпускать. Но я не могу позволить себе сорваться. Потому что если я сорвусь — это будет не просто объятие. Это будет катастрофа.
Ты подходишь вплотную, толкаешь его в грудь.
— Тогда сорвись! Хоть раз! Покажи, что я тебе нужна!
Он хватает твои запястья — резко, сильно. Правая рука горячая, левая холодная. Прижимает тебя спиной к стене. Глаза — оба — горят.
— Ты правда этого хочешь? — голос хриплый, опасный. — Чтобы я перестал сдерживаться?
Ты смотришь ему в глаза, сердце колотится.
— Да.
Он целует — не нежно. Жёстко. Зубы цепляют губу, язык врывается, как будто хочет наказать. Ты отвечаешь тем же — кусаешь его в ответ, тянешь за волосы. Он рычит в твой рот, отрывает тебя от стены, толкает на кровать.
Ты падаешь на спину. Он сверху — сразу, без предупреждения. Срывает с тебя толстовку, рвёт майку (ткань трещит). Грудь обнажается, он наклоняется, кусает сосок — сильно, до боли. Ты выгибаешься, стонешь.
— Шото...
— Молчи, — шипит он. — Ты хотела, чтобы я сорвался. Получи.
Он стягивает твои штаны вместе с трусиками одним движением. Раздвигает ноги коленом. Пальцы левой руки — холодные — входят в тебя резко, два сразу. Ты вскрикиваешь от контраста: холод внутри, жар снаружи.
— Уже мокрая, — бормочет он в твою шею, кусая кожу. — Злишься, а всё равно хочешь меня.
Ты тянешь его за волосы, заставляешь смотреть в глаза.
— Да. Хочу. Трахни меня. Жёстко. Чтобы я почувствовала, что ты не равнодушен.
Он выходит из тебя пальцами. Спускает свои штаны — член уже твёрдый, готовый. Входит одним толчком — резко, до конца. Ты кричишь, впиваешься ногтями в его спину.
Он не даёт тебе привыкнуть. Двигается сильно, глубоко, каждый толчок — как удар. Левая рука холодит твою шею, правая сжимает бедро так, что останутся синяки.
— Чувствуешь? — рычит он тебе на ухо. — Это я. Не статуя. Не лёд. Я хочу тебя. Всегда. Даже когда злюсь.
Ты встречаешь каждый толчок, ноги обхватывают его талию, тянешь ближе.
— Тогда... не останавливайся... покажи... всё...
Он ускоряется. Кровать скрипит, голова бьётся о стену. Он кусает твою шею, оставляет красные следы. Ты стонешь громко — уже не сдерживаешься.
— Кончай, — приказывает он. — Кончай на меня. Покажи, что ты тоже моя.
Ты ломаешься — оргазм накрывает резко, тело сжимается вокруг него, кричишь его имя. Он вжимается до предела, кончает следом — горячо, глубоко, с низким рыком, прижимаясь лбом к твоему.
Вы оба тяжело дышите. Он не выходит сразу — лежит на тебе, целует твои слёзы (ты даже не заметила, что плачешь).
— Прости, — шепчет он наконец, голос уже мягкий. — Я... боюсь потерять контроль. Боюсь сделать тебе больно.
Ты обнимаешь его за шею, гладишь волосы.
— Я знаю. Но иногда... мне нужно чувствовать, что ты не сдерживаешься. Что я важна.
Он поднимает голову, смотрит в глаза — долго, серьёзно.
— Ты важнее всего.
Ты улыбаешься сквозь слёзы.
— Тогда... больше не молчи, когда злишься. Говори. Кричи. Что угодно. Только не отстраняйся.
Он кивает. Целует тебя — теперь медленно, нежно.
— Обещаю.
Вы лежите так долго — переплетённые, потные, с синяками и следами укусов. Он выходит из тебя медленно, ложится рядом, притягивает тебя к груди.
— Останешься здесь? — спрашиваешь ты тихо.
— Всегда.
Ты засыпаешь, уткнувшись в его шею. Он гладит твою спину — холод слева, тепло справа.
Ссора закончилась.
Примирение было жёстким.
Но теперь вы ещё ближе.