Месяц без тебя

Шото стоял посреди разрушенного полигона.
Дождь лил третий день подряд — холодный, тяжёлый, как будто небо решило вымыть всю кровь с асфальта.
Вокруг него уже неделю работали следователи, герои третьего курса, полиция, даже представители комиссии по чрезвычайным ситуациям.
Они искали улики.
Он искал тебя.
Ты исчезла ровно месяц назад.
Нападение было слишком быстрым.
Вы отрабатывали ночной сценарий — тёмный город, минимум освещения, симуляция теракта.
Ты работала в паре с ним, как всегда.
Он прикрывал тебя льдом слева, огнём справа.
Всё шло по плану, пока не раздался треск телепортационного квирка — резкий, как выстрел.
Ты успела крикнуть только одно слово:
«Шото!»
А потом — вспышка.
Тебя схватили за талию, рванули в сторону, и ты исчезла в чёрной дыре портала.
Он бросился следом — лёд взорвался стеной, огонь осветил ночь, но портал уже закрылся.
Он бил кулаком по тому месту, где ты только что стояла, пока кожа на костяшках не лопнула.
С тех пор прошло тридцать один день.
Первые сутки он не спал.
Стоял на том же месте, где тебя забрали, замораживал и размораживал землю, пока Айзава не оттащил его силой.
«Тодороки. Ты сейчас сам себя убьёшь. Иди домой».
Он не пошёл домой.
Он пошёл в комнату, где всё ещё лежала твоя книга с закладкой на 147 странице, твоя толстовка на спинке стула, плюшевый кот на подушке.
Сел на кровать и просто смотрел на эти вещи, как будто они могли тебе ответить.
На третий день объявили, что тебя, скорее всего, убили.
Тело не нашли, но следы крови на месте портала, обрывки твоей формы, показания свидетелей — всё указывало на то, что ты не выжила при перемещении.
Комиссия официально признала тебя погибшей.
В UA повесили твоё фото у входа в мемориал — маленькое, школьное, с улыбкой, от которой у него каждый раз перехватывало дыхание.
Он не пошёл на церемонию.
Сидел в комнате и смотрел на фото, которое ты поставила ему на заставку — ты спишь на его груди, улыбаешься во сне.
Он не плакал.
Просто сидел и молчал.
Левая рука дымилась постоянно — лёд покрывал пол вокруг кровати, стены, даже потолок.
Правая рука грела телефон, который он держал, как будто ты могла позвонить.
Класс приходил по очереди.
Мина плакала в голос, обнимала его толстовку и шептала: «Она бы не хотела, чтобы ты так...»
Деку приносил чай и говорил что-то про «мы найдём виновных».
Бакуго просто стоял в дверях и молчал.
Потом сказал единственное, что смог:
«Если она жива — найди её, ледышка. А если нет... я помогу тебе убить всех, кто это сделал».
Шото кивнул.
И ушёл искать.
Он использовал все связи — отца, агентство, старших студентов, даже подпольные источники.
Нашёл след — портал вывел в другую страну, в зону, где шла локальная война между подпольными группировками и правительственными силами.
Тебя держали там — как заложницу, как ценный объект с квирком, как трофей.
Он полетел туда один.
Без разрешения.
Без плана.
Только с одной мыслью: если ты жива — он тебя заберёт.
Если мертва — он уничтожит всех, кто это сделал, и потом ляжет рядом с тобой.
Он нашёл лагерь на восемнадцатый день.
Разрушил его за три часа.
Лёд и огонь — вместе, без контроля.
Он не щадил никого.
Когда последний враг упал — он пошёл по развалинам и кричал твоё имя, пока голос не сел.
Тебя нашли в подземной камере — живой.
Истощённой, избитой, с кляпом во рту, связанной, но живой.
Ты была без сознания — от обезвоживания, от ударов, от того, что тебя держали в темноте почти три недели.
Он сорвал верёвки, вытащил кляп, прижал к себе.
Ты не реагировала.
Он нёс тебя на руках через весь разрушенный лагерь, через поле, через границу — пока не добрался до ближайшей точки эвакуации.
Там уже ждали — Айзава, Рекайдо, самолёт.
Ты пришла в себя только через двое суток — в самолёте, на его коленях, завёрнутая в его куртку.
Он не спал эти двое суток.
Просто держал тебя и шептал:
«Я здесь. Я нашёл тебя. Не уходи больше».
Ты открыла глаза — мутные, усталые, но живые.
«Шото... ты... пришёл...»
Он заплакал — впервые за всю жизнь на твоих глазах.
Слёзы падали тебе на щёки, горячие с одной стороны, холодные с другой.
«Я думал... ты умерла.
Они сказали... ты мертва.
А я... я не мог без тебя дышать».
Ты подняла дрожащую руку, коснулась его лица.
«Я знала... что ты придёшь.
Я просто... ждала».
Он прижал твою ладонь к своей щеке и прошептал:
«Больше никогда.
Никогда не отпускаю тебя из рук.
Даже если весь мир рухнет».
Ты улыбнулась слабо, через боль.
«Тогда держи крепче».
Он держал.
Всю дорогу домой.
В медпункте.
В комнате.
В кровати.
Каждую ночь — обнимая тебя так, будто ты могла исчезнуть снова.
А когда ты наконец смогла встать на ноги — он опустился на колени перед тобой и сказал:
«Выходи за меня.
Не потому что я боюсь тебя потерять.
А потому что я не хочу прожить ни дня без тебя рядом».
Ты заплакала — уже от счастья.
«Да».
И он надел тебе кольцо — простое, серебряное, с маленькой родинкой-лапкой, выгравированной внутри.
Потому что теперь весь мир знал:
ты — его.
А он — твой.
И никакие порталы, никакие враги, никакая смерть не смогут вас разлучить.
Конец главы.