утро после + классные подколы

Утро субботы. Солнце лезет в окно, гирлянда над твоей кроватью (теперь уже вашей общей) всё ещё мигает, хотя уже светло. Ты просыпаешься первой — потому что Тодороки спит как убитый, когда наконец-то выключается.
Его рука лежит на твоей талии, тяжёлая и тёплая (правая сторона, конечно). Голова на твоём плече, дыхание ровное, волосы растрёпаны — белая прядь падает на лицо, красная прилипла ко лбу. Он выглядит... уязвимым. Не тем ледяным принцем, которого все знают.
Ты улыбаешься, проводишь пальцем по его щеке. Он хмурится во сне, но не просыпается. Вместо этого прижимается ближе, бормочет что-то неразборчивое.
Ты тихо выскальзываешь из-под его руки, натягиваешь его футболку (она огромная на тебе, пахнет им — дымом и лёгким озоном). Идёшь к зеркалу над раковиной.
И замираешь.
На шее — ярко-красный засос. На ключице — ещё один, чуть ниже. На бедре (когда задираешь край футболки) — отпечатки пальцев, уже наливающиеся синевой. На плече — следы зубов.
— Чёрт, Шото... — шепчешь ты, но в голосе больше восхищения, чем раздражения.
Он просыпается от твоего голоса. Садится на кровати, трет глаза.
— Что?
Ты поворачиваешься, показываешь шею.
— Ты меня пометил, как собственность.
Он смотрит секунду. Потом уголки губ дёргаются — почти улыбка.
— Ты сама просила "жёстче".
Ты кидаешь в него подушку. Он ловит её одной рукой.
— Идиот.
— Ты первая начала.
Вы оба фыркаете. Но когда он встаёт, чтобы подойти, ты видишь и на нём: на его шее — твои следы от ногтей, на плечах — красные полосы. Он выглядит так, будто его драли кошки. Или одна очень злая кошка.
Вы переглядываетесь. И одновременно понимаете: в класс сегодня идти в таком виде — самоубийство.
В классе. Обеденный перерыв.
Вы заходите последними — вместе, но стараетесь держаться на расстоянии. Ты в толстовке с высоким воротом (не помогает — ворот всё равно сползает). Он в своей обычной форме, но воротник рубашки поднят выше обычного.
Все сразу замечают.
Мина пищит первой:
— О боже, что у вас с шеями?! Вы что, подрались?!
Кёка кивает:
— Выглядит так, будто кто-то пытался вас задушить. Или... наоборот.
Ида машет руками:
— Это недопустимо! Если произошёл конфликт в комнате, вы обязаны сообщить классному руководителю!
Ты краснеешь до ушей.
— Мы... эээ... да, поссорились. Немного.
Тодороки молчит, но его щёки чуть розовеют — редчайшее зрелище.
И тут вмешивается Бакуго.
Он сидит, закинув ноги на парту, жуёт что-то острое. Смотрит на вас прищуренными глазами. Потом медленно ухмыляется — той самой ухмылкой, от которой всем становится не по себе.
— Поссорились, значит? — тянет он ядовито. — Ага. А я думал, вы наконец-то перестали притворяться, что ненавидите друг друга, и просто трахнулись как следует.
Класс взрывается.
Мина визжит:
— БАКУГОООО!
Деку краснеет и начинает бормотать:
— К-Кацуки, так нельзя говорить...
Урарака закрывает рот руками.
Ты чувствуешь, как земля уходит из-под ног. Тодороки стоит как статуя — только пальцы левой руки слегка дымятся.
Бакуго не останавливается. Он встаёт, подходит ближе, оглядывает вас обоих с ног до головы.
— Смотрите-ка: у принца льда следы когтей на шее. У этой — синяки в форме его пальцев. — Он тычет в твою сторону. — Вы даже не пытались прятать, идиоты. Вся общага слышала, как вчера вечером кто-то орал "Шото, сильнее!". Я думал, это крик боли от драки. Оказывается, от удовольствия.
Ты хочешь провалиться сквозь пол.
Тодороки делает шаг вперёд — спокойно, но воздух вокруг него холодеет.
— Заткнись, Бакуго.
Бакуго только шире ухмыляется.
— О, теперь защищаешь свою "врагиню"? Как мило. — Он поворачивается к классу. — Ставлю на то, что они уже неделю ебутся за закрытыми дверями, а мы тут думали, что они просто друг друга убить хотят.
Мина падает на парту от смеха.
Ты наконец находишь голос:
— Бакуго, если не заткнёшься, я сама тебя прикончу.
Он пожимает плечами.
— Попробуй. Только предупреди заранее — возьму попкорн. Хочу посмотреть, как Тодороки будет тебя "защищать" в постели.
Тодороки хватает тебя за руку — не сильно, но твёрдо — и тянет к выходу.
— Пошли.
Вы выходите в коридор. За спиной — взрыв хохота и крики Мины: "Они вместе! Они реально вместе!"
В коридоре Тодороки прижимает тебя к стене — не грубо, но решительно.
— Игнорируй его, — говорит тихо.
Ты смотришь на него снизу вверх.
— Легко сказать. Теперь весь класс знает.
Он наклоняется, касается губами твоего уха.
— Пусть знают. Мне плевать.
Ты чувствуешь, как его дыхание щекочет кожу.
— А тебе?
Ты улыбаешься — впервые открыто, без злости.
— Мне тоже. Только... в следующий раз кусай ниже воротника.
Он фыркает — почти смеётся.
— Договорились.
И целует тебя — прямо в коридоре, где может пройти кто угодно.
Когда вы возвращаетесь в класс, Бакуго всё ещё ухмыляется.
— Ну что, ледышка, теперь официально её парень?
Тодороки смотрит на него спокойно.
— А если да?
Бакуго на секунду теряет дар речи. Потом откидывается на стуле.
— Пиздец. Мир сошёл с ума.
Но в его голосе — не злость. Почти... уважение.
А ты сидишь за партой, чувствуешь его руку под столом — тёплую, на твоём бедре.
И понимаешь: ненависть кончилась.
Началось что-то гораздо лучше.