после тренировки, душ

Тренировка закончилась поздно. Все уже разбрелись по комнатам, кампус затих, только где-то вдалеке гудит генератор.
Ты хромаешь в общую душевую на этаже — нога всё ещё ноет после того захвата робота, но ты не пошла в медпункт. Горячая вода — единственное, что сейчас хочется. Дверь в душевую приоткрыта, внутри темно, только слабый свет аварийной лампы над входом. Ты думаешь, что всех уже нет — Тодороки точно ушёл раньше, он всегда уходит первым.
Ты заходишь, сбрасываешь форму на скамейку у входа. Майка, шорты, бельё — всё мокрое от пота и пыли. Включаешь душ в самом дальнем углу, где пар быстрее всего застилает зеркала.
Горячая вода обжигает кожу, смывая грязь, адреналин, напряжение. Ты закрываешь глаза, подставляешь лицо под струю, проводишь руками по телу, массируя ушибленную лодыжку.
И вдруг слышишь шорох воды — с другой стороны перегородки.
Ты резко оборачиваешься.
Через плотную завесу пара, в соседней душевой кабине, стоит он.
Тодороки Шото.
Спина к тебе. Вода стекает по его плечам, по мышцам спины, по шрамам, которые ты никогда не видела так близко. Половина волос прилипла ко лбу — белая и красная, мокрые, тяжёлые. Он стоит неподвижно, опираясь одной рукой о стену, голова опущена, как будто вода может смыть что-то глубже, чем просто пот.
Ты замираешь. Должна уйти. Должна крикнуть, выругаться, хлопнуть дверью.
Но ноги не двигаются.
Он не замечает тебя сразу. Или делает вид.
Ты видишь, как его левая рука медленно скользит вниз по животу — не торопясь, почти лениво. Пальцы обхватывают себя. Движение медленное, контролируемое, но в нём столько напряжения, что воздух становится густым.
Ты чувствуешь, как твоё дыхание сбивается. Жар от воды смешивается с другим жаром — ниже живота, между ног.
Он вдруг замирает. Плечи напрягаются.
Поворачивает голову — медленно, очень медленно.
Ваши взгляды встречаются через пар и тонкую перегородку, которая почти ничего не скрывает.
Его глаза — один ледяной, другой горящий — фиксируются на тебе. Ни удивления. Ни стыда. Только что-то тёмное, голодное.
— Уходи, — голос низкий, хриплый от воды и... от чего-то ещё.
Ты не уходишь.
Вместо этого делаешь шаг вперёд. Ещё один. Вода хлещет по твоей спине.
— Зачем? — шепчешь ты, хотя голос дрожит. — Ты же сам не ушёл.
Он выпрямляется. Поворачивается к тебе полностью.
Вода стекает по его груди, по прессу, ниже. Он не прикрывается. Стоит открыто, тяжело дыша, член напряжённый, тяжёлый от возбуждения.
Ты чувствуешь, как твои соски твердеют под струями. Между бёдер становится влажно — и не только от воды.
Он делает шаг к перегородке. Ещё. Теперь между вами только тонкая стеклянная дверь.
— Ты всегда лезешь туда, куда не просят, — говорит он тихо, но в голосе уже нет холода. Только огонь.
Ты кладешь ладонь на стекло. С той стороны — его ладонь. Пальцы соприкасаются через преграду.
— А ты всегда такой... сдержанный, — выдыхаешь ты. — Даже когда хочешь меня трахнуть.
Слово повисает между вами.
Его зрачки расширяются.
В следующую секунду дверь распахивается. Он хватает тебя за запястье, тянет внутрь своей кабины. Твоя спина ударяется о холодную плитку, а его тело — горячее, мокрое — прижимается спереди.
Губы впиваются в твои — жёстко, без предупреждения. Зубы цепляют нижнюю губу, язык врывается внутрь, как будто он хочет проглотить тебя целиком.
Ты стонешь ему в рот, впиваешься пальцами в его мокрые волосы. Тянешь.
Он рычит — низко, почти по-звериному.
Одна рука задирает твою ногу, обхватывает бедро, прижимает тебя сильнее к себе. Его член упирается в твой живот — твёрдый, горячий, пульсирующий.
— Ты невыносимая, — шипит он, отрываясь от губ, кусая шею. — Всё время лезешь под кожу.
— А ты... — ты задыхаешься, когда его пальцы скользят между твоих ног, находят клитор, надавливают резко, — ...всегда такой холодный снаружи...
Он входит двумя пальцами сразу — резко, глубоко. Ты выгибаешься, впиваешься ногтями в его плечи.
— ...а внутри горишь, — заканчиваешь ты дрожащим голосом.
Он двигает рукой быстро, жёстко, подстраиваясь под твой стон. Вода льётся на вас обоих, пар такой густой, что ничего не видно дальше метра.
— Скажи, что хочешь, — требует он, прижимаясь лбом к твоему. Голос хриплый, почти сломанный. — Скажи.
Ты смотришь ему в глаза — в оба.
— Хочу, чтобы ты меня трахнул. Прямо здесь. Жёстко. Чтобы я забыла, как тебя ненавижу.
Он вынимает пальцы. Разворачивает тебя лицом к стене. Ты упираешься ладонями в плитку.
Его рука ложится на твою талию, вторая направляет себя. Головка упирается во вход — медленно, мучительно.
А потом толчок — резкий, до конца.
Ты кричишь — не от боли, от переполнения. Он заполняет тебя полностью, горячо, плотно.
Он начинает двигаться — сильно, глубоко, без пощады. Каждый толчок выбивает воздух из лёгких. Его левая рука холодит кожу на бедре, правая — жжёт на талии.
Ты толкаешься навстречу, встречаешь каждый удар. Вода хлещет по спине, смешивается с потом.
— Громче, — рычит он тебе на ухо, кусая мочку. — Пусть весь этаж услышит, как ты стонешь от меня.
Ты не сдерживаешься — кричишь его имя, когда он меняет угол, задевает ту точку внутри.
Он ускоряется. Дыхание рвётся. Пальцы впиваются в твои бёдра так, что останутся синяки.
— Кончи, — приказывает он, голос дрожит. — Кончи на мне.
Ты ломаешься первой — оргазм накрывает волной, ноги подкашиваются. Он держит тебя, не даёт упасть, продолжает двигаться сквозь твои спазмы.
Ещё несколько толчков — и он кончает внутрь, с низким, почти болезненным стоном, прижимаясь всем телом.
Вы стоите так минуту — тяжело дыша, вода всё льётся.
Он медленно выходит. Поворачивает тебя к себе. Целует — уже не жёстко. Медленно, почти нежно.
— Это ничего не меняет, — шепчет он, но в голосе уже нет злости.
Ты улыбаешься, прижимаясь лбом к его.
— Конечно. Мы всё ещё ненавидим друг друга.
Он фыркает — почти смех.
— Конечно.
Но когда вы выходите из душа — вместе, завернувшись в полотенца — ширма в комнате уже не нужна.
Её просто нет.