через день после и неделя осторожности

Прошло ровно сутки после той жёсткой ссоры-примирения.
Ты проснулась с ноющей болью между ног — не сильной, но ощутимой. Синяки на бёдрах и шее уже потемнели, тело напоминало о каждом толчке вчерашнего утра. Шото проснулся раньше, сидел на краю кровати и смотрел на тебя виновато, как будто сам себе не доверял.
— Доброе утро, — тихо сказал он.
Ты потянулась к нему, улыбнулась сонно.
— Доброе... Иди сюда.
Он лёг рядом, обнял — осторожно, почти не дыша. Но ты почувствовала, как он уже твёрдый, прижимается к твоему бедру через ткань боксеров.
— Хочу тебя, — прошептала ты, проводя рукой по его груди вниз.
Он замер.
— Тебе же больно ещё...
— Немного. Но я хочу. Медленно.
Он колебался секунду. Потом поцеловал тебя — нежно, но быстро перешёл в жадный поцелуй. Снял с тебя трусики, раздвинул ноги. Вошёл — медленно, но до конца. Ты выдохнула с лёгкой болью, но тут же обхватила его ногами.
— Не останавливайся...
И он не остановился. Начал двигаться — сначала плавно, потом всё быстрее, глубже. Ты стонала, впиваясь в его плечи. Он сорвался снова — толчки стали резкими, сильными, как вчера. Ты кончила быстро, сжимаясь вокруг него, он последовал за тобой — вошёл до упора, кончил глубоко, рыча в твою шею.
Потом вы лежали, тяжело дыша. Он вышел медленно, посмотрел вниз — увидел, что ты снова покраснела, припухла сильнее, чем вчера.
— Чёрт... — прошептал он. — Я опять...
Ты взяла его за руку.
— Всё нормально. Я сама хотела.
Но он уже встал, принёс мазь. Сел между твоих ног, аккуратно раздвинул бёдра. Начал мазать снаружи — холодной левой рукой, потом тёплой правой. Ты вздрагивала от контраста.
— Внутри тоже нужно, — сказал он тихо.
Ты кивнула.
Он выдавил мазь на пальцы — сначала тёплые. Ввёл один палец медленно, распределил мазь по стенкам. Ты застонала — не от боли, а от ощущения. Он добавил второй, двигая ими осторожно, круговыми движениями.
— Больно? — спросил он.
— Нет... приятно... продолжай...
Он не выдержал. Пальцы стали двигаться быстрее, глубже, большой палец нашёл клитор, начал крутить. Ты выгнулась, схватила его за запястье.
— Шото... да...
Он довёл тебя до оргазма только пальцами — медленно, но точно, глядя тебе в глаза. Ты кончила тихо, дрожа, сжимаясь вокруг его пальцев. Он вытащил их, поцеловал тебя в лоб.
— Всё. Больше не буду входить. Неделю. Минимум.
Ты хотела возразить, но он уже встал, принёс тёплую воду, полотенце, ухаживал за тобой, как будто ты стеклянная.
Следующая неделя
Он держал слово.
Ни разу не вошёл в тебя.
Но это не значило, что он держался от тебя подальше.
Каждый вечер он ложился рядом, обнимал, целовал — шею, грудь, живот, бёдра. Руками и языком доводил тебя до оргазма по несколько раз: пальцами внутри, языком на клиторе, иногда вибратором-бабочкой на низком режиме, пока ты не начинала умолять его остановиться от переизбытка ощущений.
Он сам не кончал внутри — или кончал тебе на живот, на грудь, в рот, если ты просила. Но всегда спрашивал:
— Не больно?
— Всё зажило?
— Хочешь ещё?
Ты кивала, тянула его ближе, но он качал головой.
— Ещё три дня. Я не хочу сделать хуже.
Ты злилась, но в хорошем смысле — его забота сводила с ума сильнее, чем любой секс.
Седьмой день. Вечер.
Ты лежишь на кровати в одной его футболке, ноги раздвинуты, колени согнуты. Шото сидит между твоих бёдер, свет от гирлянды мягко падает на его лицо — сосредоточенное, почти серьёзное, как будто он проводит медицинский осмотр.
Он уже неделю не входил в тебя ни разу. Только руки, язык, игрушки — всё, чтобы ты кончала сколько захочешь, но сам держался. Ты видела, как он напряжён, как член стоит каждый раз, когда ты стонешь его имя, но он всегда останавливался на грани.
Сегодня ты не выдержала.
— Шото... уже всё зажило. Я готова. Войди в меня.
Он посмотрел тебе в глаза долго. Потом кивнул.
— Сначала проверю.
Его левая рука (холодная) легла на внутреннюю сторону твоего бедра — успокаивающе. Правая (тёплая) скользнула ниже. Он раздвинул тебя пальцами — аккуратно, без спешки. Провёл по внешним губам, потом чуть глубже — коснулся входа.
— Больно? — спросил тихо.
— Нет... приятно...
Он ввёл один палец — медленно, до второй фаланги. Ты выдохнула, мышцы сжались вокруг него инстинктивно. Он замер.
— Расслабься. Дыши.
Ты кивнула, выдохнула. Он двинул пальцем — внутрь-наружу, круговыми движениями, проверяя каждую стенку. Добавил второй палец. Движения стали чуть быстрее, но всё ещё осторожные. Он смотрел туда, куда вводил пальцы, как будто изучал каждую реакцию твоего тела.
— Здесь... ещё чувствительно? — спросил он, надавливая чуть сильнее на ту точку внутри.
Ты выгнулась, застонала.
— Нет... там... хорошо... продолжай...
Он улыбнулся — еле заметно, уголком губ. Пальцы двигались ритмично, большой палец правой руки нашёл клитор, начал крутить лёгкими кругами. Ты уже текла, влага стекала по его запястью.
— Всё зажило, — сказал он наконец, голос хриплый. — Но я всё равно буду медленно. Скажи, если хоть чуть-чуть больно.
Ты кивнула, тянула его за плечи.
— Войди... пожалуйста...
Он стянул боксеры. Член стоял тяжело, головка блестела от предэякулята. Он наклонился, поцеловал тебя в губы — глубоко, успокаивающе. Потом направил себя — только головкой коснулся входа. Медленно надавил.
Ты почувствовала растяжение — знакомое, желанное. Он вошёл на пару сантиметров, замер.
— Всё ещё нормально?
— Да... глубже...
Он толкнулся ещё — медленно, до половины. Ты выдохнула, обхватила его ногами. Он вошёл полностью — до конца, прижимаясь лобком к твоему. Оба замерли.
— Блять... — выдохнул он, закрыв глаза. — Ты... такая тесная... после недели...
Ты сжала его внутри — нарочно. Он застонал низко, в твою шею.
— Двигайся... пожалуйста...
Он начал — медленно, плавно, каждый толчок глубокий, но без рывков. Ты чувствовала каждый сантиметр: как он заполняет тебя, как трется о стенки, как касается той точки внутри. Ты стонала тихо, гладила его по спине.
— Быстрее... можно быстрее...
Он ускорился — постепенно. Толчки стали сильнее, глубже. Он держал тебя за бёдра — не грубо, но крепко. Левая рука холодила кожу, правая грела. Контраст сводил с ума.
Ты кончила первой — волной, сжимаясь вокруг него, крича его имя. Он вошёл ещё глубже, замер на секунду, потом продолжил — через твои спазмы, пока сам не кончил: горячо, сильно, прижимаясь всем телом, шепча твоё имя в твои волосы.
Он не вышел сразу. Лежал на тебе, целуя шею, плечи, щёки.
— Всё хорошо? — спросил тихо.
Ты кивнула, улыбаясь.
— Лучше, чем хорошо. Спасибо... что проверил.
Он поцеловал тебя в лоб.
— Я всегда буду проверять. Не хочу, чтобы тебе было больно. Никогда.
Ты обняла его крепче.
— А я всегда буду хотеть тебя... даже если ты порвёшь меня. Главное — чтобы потом ты так же нежно мазал и проверял.
Он фыркнул — почти смех.
— Договорились.
И вы уснули — он внутри тебя, ты обнимаешь его, гирлянда мигает над головой.
Теперь он входит только после «проверки».
А ты каждый раз говоришь: «Да, готова. Входи».