66 - Tove Lo - Thousand Miles

Звезды уже раздваивались и плясали в зеленых глазах, словно какой-то неумелый граффитист распылил их по темному полотну из своего баллончика с белой краской, и сейчас белый цвет плавно стекал вниз по холсту. Луи сделал оборот вокруг фонарного столба, одной рукой держась за холодное основание, второй удерживая за горлышко ополовиненную бутылку с игристым вином. Пузырьки заискивающе били об изумрудное стекло, иногда из переливающейся жидкости отскакивая в сщурившийся нос Марго. Девушка снова почувствовала нотки клубники на языке и вернула бутылку обратно своему партнеру.

— Не переусердствуй, хочу тебя видеть сегодня в полном сознании, — усмехнулся Луи, повторив за своей девушкой глоток прямо из бутылки.

Бурлящая жидкость пеной ударила прямиком в нос, из-за чего Луи облился.

— Лу, я еще никогда в жизни не была настолько в полном сознании, как сегодня, — засмеялась Марго, и ослепляющие блики восходящей луны, отражающейся в зелени ее глаз, открылись взору парня.

Глаза Луи блестели не меньше, чем Марго. И в каждом их свечении при взгляде на Марго ощущалась неистовая любовь к этой кудрявой девушке.

Луи протер ладонью свои слегка намокшие от сладкой жидкости брюки.

— Ну вот, а я их впервые в жизни надел, — сетовал парень, оглядывая со всем поражением прежде чистый предмет одежды.

Марго тепло улыбнулась, подошла ближе к своему парню и, двумя пальцами легонько подняв его гладкий подбородок, осторожно поцеловала сначала замерзший кончик носа. Луи ощутил сухость этих мягких теплых губ на своей коже. Затем поцелуй опустился на красную, но холодную левую, затем правую щеку. И эти потресканные женские губы завершили свое путешествие на расплывшихся в улыбке губах Луи. И еще пару минут влюбленные стояли под светом фонарного столба, целуясь до приятного скручивания в животе. До мурашек на затылке. Нет, вовсе не от холода, а от ощущения желанной близости.

— Марго, — прошептал во влажные женские губы Луи, — мы уже почти на месте.

— Сначала цветы, затем какой-то сюрприз, ради к-которого ты повел меня на другой край города, — ответила ему Марго, отвлекаясь на потянувшую ее за собой теплую руку. — Луи, ты меня удивляешь!

— Знаешь, — ответил ей Луи, уверенно преодолевая составленный им путь по холодным лужам в сторону светящегося неоном здания, — я же теперь не просто друг-футболист, который только и умеет, что обливать девчонок кофе, теперь я твой парень. И это очень серьезно!

— Это очень серьезно, — парировала Марго, закатила глаза и тепло улыбнулась.

— Жди меня здесь, — оповестил девушку Луи, когда входная дверь в теплое помещение открылась, а до их замерзших до красноты ушей донеслась приятная, энергичная музыка.

И Луи отпустил нежную девичью ладонь, напоследок улыбнулся и будто бы растворился в немногочисленной толпе. Марго огляделась вокруг себя, топчась на месте у входа.

Луи привел ее в бар-мотель в стиле кантри, о котором многие местные жители неоднозначно отзывались. Марго он показался довольно приятным на вид, но, возможно, и навевающим некие сомнения, будь ты в трезвом состоянии. Сейчас же Марго с любопытством разглядывала стены из бруса, свисающие с потолка лофтовые лампы на черном проводе и яркие неоновые вывески на стенах над баром с местами выгоревшими светодиодами. Помимо них с Луи в баре находилось около десяти человек, занимающих почти всю и без того небольшую площадь заведения. Марго приметила барную стойку, выполненную из декоративных квадратных брусков, хаотично уложенных по всей поверхности, деревянную лестницу, ведущую на второй этаж и освещенную лишь неоном по бокам, а затем и счастливое и порозовевшее от тепла помещения лицо Луи, что уже зазывал девушку пойти за ним.

— Шоты? Как? Он не спрашивал документы? — завалила его вопросами Марго, оглядывая целый состав из наполненных цветным алкоголем стопок на деревянной столешнице.

— У меня здесь свои люди, я договорился. Правда, я никогда в жизни не пробовал настойки...

Луи не успел закончить, так как отвлекся на положившую на локоть стопку Марго. Девушка шустро за раз выпила все содержимое прямо с локтя, даже не поморщившись. Луи лишь продолжил смотреть на свою девушку, раскрыв рот.

— Хорошо, допустим, — все же сказал он и взял в руки стопку со светло-желтым содержимым.

— Скорее всего она будет со вкусом лимона, — крикнула на ухо Марго, — для первого раза должно быть приятно. З-значит, пить виски или коньяк в чистом виде – это мы умеем, а маленького шотика боимся?

— Ничего я не боюсь, — нахмурился парень, поставил стопку на локоть, под стать Марго, и попробовал повторить за девушкой, но половина настойки хитро полилась мимо рта, прямо серый свитер. А лицо парня исказилось в гримасе дикого отвращения.

— Твою мать, это еще что за отвратительная смесь? Это никакая не лимонная настойка!

— Упс, кажется ты только что попробовал водку с имбирем.

Луи, все еще раздувая ноздри и округляя глаза, принялся оттирать от свитера пятно.

— Я смотрю, ты сегодня решил пачкаться до конца, — рассмеялась Марго.

— Я уже смирился. — Парень оставил тщетные попытки избавиться от пятна. — Тебе же на меня смотреть весь оставшийся вечер.

— Луи, я бы смотрела на тебя всю свою оставшуюся жизнь, — нежно проговорила Марго, глядя прямо в искрящиеся глаза напротив, вызывая у их хозяина появление нежных морщинок в уголках глаз.

— Я думал, что не люблю внимание, — засмущался Луи, облокотился о барную стойку и опустил взгляд вниз, на свои колени, из-за чего уложенная челка взъерошено упала на лоб, — но после встречи с тобой я понял, что я больше всего жажду именно его. И именно от тебя.

— Предлагаю тогда за это выпить, — взяв в руки третью из шести стопок, Марго буквально цитировала своего друга Майкла.

— Ну что, поздравляю с воссоединением?

— Боже, только не сглазь, — рассмеялась Марго и опустошила стопку.

— Как глупо о чем-то не говорить, чтобы не сглазить. Разреши себе радоваться, Марго!

Луи повторил за Марго, и на столешнице стояли уже четыре пустых стопки, оставляя под собой лишь сладкие разноцветные круги.

— Марго, — достаточно тихо позвал голос по левое плечо. — Ты счастлива, что твоя терапия закончилась вот так?

Девушка покрутила в руках наполненную стопку, раздумывая над ответом.

— Потеряв что-то, ты страдаешь. И получив что-то, ты тоже страдаешь, — сказала она, не отрывая взгляда от яркой жидкости в стекле. — Но уже из-за страха не удержать это с собой навечно. Поэтому каким бы исход не был, я все равно буду страдать.

— Ну и ответ, — нахмурился Луи. — А я предпочту думать, что не бывает полностью плохого и полностью хорошего. Везде должен быть баланс.

"Вселенная любит баланс. Поступок за поступок."

— Так что, потеряв что-то, ты не только страдаешь, а имеешь шансы обрести что-то получше. И получив что-то, помимо страха потерять ты испытываешь счастье в моменте.

— Тогда будь моим счастьем в моменте, Луи?

Луи взял ладони Марго в свои, осторожно погладил костяшку ее большого пальца, а гомон людей вокруг стал вмиг пустяковым.

— Я буду твоим счастьем до тех пор, пока не вытесню из твоей груди страх потерять меня.

— А как же баланс, о котором ты говорил? Что не существует чего-то полностью плохого или полностью хорошего...

— В этом и дело. Раз страх потерять что-то не сможет никогда исчезнуть, значит я буду с тобой до конца, Марго.

И любовь согревала их этим вечером сильнее, чем льющиеся по горлу настойки. Когда количество кружочков дошло до шести, а бармен любезно забрал у ребят посуду, Луи галантно подал Марго руку и повел в сторону той самой деревянной лестницы. Парень потребовал Марго закрыть глаза и помогал ей не споткнуться в попытках преодолеть двенадцать скрипящих ступеней наверх. Последний лестничный марш остался позади, и под ногами из-под деревянных половиц просочилась музыка, что играла оглушительно минутами ранее в самом баре. Сейчас она была достаточно приглушенной, но слова все еще были разборчивы. Затем раздался хлопок двери, и музыка стала еще тише.

— Готова? Можно открывать глаза, — скомандовал Луи, все еще не отпуская руку девушки.

И Марго прислушалась. Она открыла сначала один глаз, но вскоре от любопытства открылся и второй. Перед ней оказалось небольшое помещение, усеянное горящими свечами по полу и мебели, служащими единственным источником света темным вечером. Правда, их огоньки были пластмассовые, а сами свечи работали от батареек, но это было в целях безопасности и нисколько не портило общего впечатления. Местом, куда Луи привел Марго, оказалась комната мотеля, снятая на одну ночь при помощи Томаса. Предварительно предупредив своих родителей и мать Марго о том, что они идут к Тому на ночевку.

Посередине комнаты стояло две односпальных кровати, которые Луи попросил оставить не соединенными, несмотря на то, что ему уже однажды посчастливилось делить одно ложе на двоих с Марго. Две прикроватных тумбы, один на вид не примечательный шкаф-пенал из прессованных опилок и обеденный стол у окна с парой стульев без обивки. Напротив кроватей небольшая плазма, а под ней тумба с различными брошюрами и статуэтками. Очень скромно, но чего еще стоит ожидать от мотеля на окраине города? Но было в этом номере и то, что подкупило Луи: выход на просторную веранду, вымощенную плиткой ручной росписи. А на ней два мягких садовых кресла на фоне кирпичной стены и складная печь для барбекю с неубранными после предыдущих постояльцев углями.

— Мы можем заказать что-нибудь в "Пицца Хат" и выбрать какой-нибудь фильм. Я могу поискать меню ресторанов с доставкой, — сказал Луи и уже рылся среди раскиданных на тумбе брошюр в поисках пиццерии.

— Значит, это наше первое настоящее свидание?

— Я думал о том, что после сегодняшнего сеанса у миссис Спаркс тебе захочется, чтобы близкие были рядом. И я решил не просто быть рядом, а нагло украсть тебя у них. Надеюсь, они меня простят.

Марго погладила Луи по спине и мелкими шагами принялась измерять небольшую комнату, петляя мимо свечей, с интересом ее оглядывая. Девушка подошла к широким окнам и распахнула их настежь, позволяя ночному морозному воздуху с открытой веранды пробраться внутрь, щекоча слегка оголенные лодыжки ребят. Марго подошла к перилам, облокотилась на них, уперев колено между двумя металлическими балясинами, и взглянула со всем восторгом на ночное небо, что оказалось щедро усеяно звездами в эту ясную ночь. Луи, оставив брошюры в покое, подошел сзади и осторожно приобнял девушку за талию, положив свой подбородок на ее кудрявую макушку.

— Это одно из твоих лучших решений, Луи, — не отводя взгляда от созвездий, ответила ему наконец Марго. — Но п-прежде чем ты продолжишь удивлять меня своими сюрпризами, мы можем сделать кое-что важное? — Марго повернула голову и снизу вверх посмотрела на Луи. — У меня с собой после терапии общий дневник Марго и Сары, я бы хо-хо-хотела...

Марго заволновалась, поэтому не смогла продолжить фразу без заиканий. Она прокашлялась, отвела взгляд от Луи и решила продолжить:

— Я бы хотела попрощаться с ними. Я думала пустить его по реке или развеять по ветру разрезанные на куски листы, чтобы сказать "прощай" и больше никогда не думать об этом. Я верю, что это поможет мне оставаться цельной личностью как можно дольше.

— Знаешь, у меня есть идея получше.

Луи отстранился от Марго, и его шаги раздались откуда-то слева. Марго перевела взгляд на то, чем был так заинтересован ее парень, и очень удивилась при виде крошечного гриля. Он стоял на садовом столе, что еще не успел высохнуть после утреннего дождя, и по размеру был не больше ноутбука Марго. Луи открыл крышку, вытряхнул прямо в угол старые использованные угли и поспешил найти, чем бы разжечь огонь. Угольная пыль пятнами уютно уселась на уже измученном свитере, но Луи это не беспокоило, все его внимание было сосредоточено на розжиге. И тут, спустя пару минут, синеву лиц сменили яркие рыжие блики небольшого пламени. Они плясали на умиротворенных лицах, и их свет слегка одаривал кожу теплом.

— Можешь сделать это прямо сейчас, — сказал Луи и встал напротив кусающегося пламени.

Теплый свет очертил его счастливое лицо снизу вверх, сделав тени на русой шевелюре фиолетовыми, а голубые глаза – рыжими, глядящими прямо на Марго. Девушка раскрыла молнию рюкзака и дрожащей рукой вынула исписанный разными почерками и разными ручками дневник. Подушечки пальцев прошлись по переплету, будто бы успокаивающе поглаживая. "Все будет хорошо," — убаюкивающе говорило за нее каждое движение. Марго не хотелось открывать дневник. Она не хотела снова видеть эти два почерка, беседующих друг с другом. Она лишь в который раз погладила обложку, уже нагревающуюся под теплом языков пламени, и легким движением руки бросила дневник прямо в эпицентр костра.

На душе стало так странно, словно что-то очень родное оторвали от сердца и отняли. Марго и так ходила с этим чувством целый день, и сейчас эмоции готовы были снова овладеть ее кудрявой головой, но теплые и нужные в этот момент объятия Луи не позволили им этого сделать. Одна мужская рука легла на талию Марго, вторая обвила вокруг ее плечи. Луи осторожно чмокнул женское плечо через два слоя одежды и уткнулся своим уже согревшимся носом прямо девушке в шею. А Марго непоколебимо наблюдала за тем, как медленно тлеют и загораются страницы еще не так давно используемого кем-то дневника. Огонь жадно уничтожал каждую написанную строчку, будто улику. Он словно не желал больше никому в этом мире показывать столь сокровенные вещи, о которых могли беседовать два совершенно разных человека с помощью одной руки.

Луи и Марго стояли еще около десяти минут рядом с горящими угольками, пока пламя не оставило после себя в пепелище лишь обожженные клочки бумаги и истлевший корешок обложки.

— Пойдем внутрь? Становится холодно, — тепло позвал Луи, когда их силуэты снова обнял холодный лунный свет.

Неизвестно, сколько они лежали на все же сдвинутых кроватях, обнявшись, сплетясь ногами, уложив друг на друга свои головы. В полной тишине, если бы не приглушенная музыка откуда-то снизу. В кромешной темноте, если бы не расставленные по номеру свечи. В накинувшейся апатии, если бы не они друг у друга. Половина пиццы была уже съедена, а фильм – выключен, так и не дошедший до развязки.

Одеяла под ними зашелестели, когда Марго приняла попытки подняться повыше. Безмолвно она пригласила Луи слиться в нежном поцелуе, наконец оставляя все терзающие их мысли позади, среди остывающих на морозе углей. Каждое движение будто подстраивалось под музыку, с нарастанием приобретая более страстный оттенок, при переходе на медленную мелодию колеруя краски любви до пастельных цветов. Марго схватила лицо Луи своими ладонями так сильно, что парень слегка ударился макушкой об изголовье кровати. Они оба хихикнули, но не разорвали поцелуй. И теперь Марго сидела прямо на Луи, как он тогда, в больнице, когда их застала врасплох за щекоткой вошедшая медсестра. Оба сердца, бьющиеся друг для друга через несколько слоев одежды, желали как можно скорее оказаться еще ближе. Настолько близко, насколько еще никогда не были. И алкогольное дыхание Марго все больше опьяняло парня, заставляя его собственное дыхание затаиться словно в прятках, а затем пуститься в бег в самый низ.

Луи внезапно отстранился от Марго, шелест простыней слился с тихим, доносящимся сквозь половицы шумом бара и заполнил тишину, снова образовавшуюся между ними. Луи посмотрел Марго прямо в недоумевающие глаза и так уверенно, но в то же время осторожно стянул с себя испачканный свитер. "Я не боюсь," — читалось в этих голубых, слегка опьяненных то ли от настоек, то ли откровенности, глазах. Луи медленно, будто бы боясь спугнуть девушку, расстегнул каждую пуговицу белоснежной рубашки, постепенно оголяя перед ней свой торс. Марго сглотнула подступивший к горлу ком, тело бросило в жар. Луи был открыт перед ней сейчас больше, чем когда-либо ранее, – тощее, совершенно не спортивное, но подтянутое тело, и взглядом можно было обвести каждое выпирающее ребро, вверх-вниз, вверх-вниз. Грудная клетка вздымалась при каждом неуверенном вдохе. И ее взгляд, словно брошенный путник, блуждал по каждому обнаженному участку кожи, так завороженно, будто бы это могло произойти в первый и последний раз. Марго застыла, сидя на Луи и прижимая его к спинке кровати. Но вдруг так неуверенно, но в то же время решительно вздохнула и потянулась к краям собственной толстовки. Эти движения были так неуклюжи, но достойны. Марго откинула толстовку в сторону. И каждая частичка тела вдруг напряглась, как от холода, хоть в комнате и было тепло. Губы задрожали и слились в одну узкую полосу, неуверенный томный взгляд ушел в сторону, огибая просторы кровати и обшарпанные стены. Марго все еще не могла осмелиться посмотреть на Луи, удерживая рвущиеся наружу слезы. Она чувствовала взгляд парня на себе, но, пытаясь спокойно дышать, боялась посмотреть ему в глаза и увидеть в них разочарование или отвращение. Луи почувствовал, как сейчас страшно Марго предстать перед ним настолько обнаженной. И дело было вовсе не в наличии одежды. Для нее было большим и смелым поступком показать свое тело, нелюбимое ей, но страх сковал руки и обвил колючей проволокой спину, пронзая её глубже и глубже острыми колючками. Луи очертил горячим взглядом замерзшее от собственного отречения тело, не теряя из виду каждый заживший порез в виде полумесяца, каждую зашитую рану на животе, на руках. И на душе стало неистово тепло. Никаких неприязни или отторжения, лишь любовь, которую он питал к ней. Любовь, которую он взращивал на протяжении этих сложных, долгих месяцев. Длинные женские ресницы взмокли, и Луи вытер их тыльной стороной ладони, затем решительно, но осторожно придвинулся к девушке и холодными пальцами коснулся одного полумесяца. Марго вздрогнула, но не стала убирать руку.

— Они похожи на луны.

И Марго впервые за все это время вернула свой взгляд парню. Но Луи не смотрел на нее в ответ, он со всей любовью и нежностью рассматривал каждый участок ее кожи, очерчивая траекторию мягкими подушечками пальцев. Без какой-либо пошлости, наоборот, с такой заботой, уважая границы Марго и не позволяя себе без ее одобрения двигаться дальше. Марго ощутила себя принятой. Не ей самой, а Луи. И от этого она сама почувствовала свою значимость и важность, разрешила себе быть открытой перед Луи в этот вечер.

— С тобой все в порядке. У меня тоже есть шрамы, — тихо, почти шепотом сказал Луи, и его горячее дыхание легло на бледную кожу девушки, — но внутри. Глубоко под кожей, в самом сердце.

Марго уложила свои ладони на горячие плечи Луи, ощущая изгиб ключиц и фактуру тонкой кожи. Хотелось полностью окунуть их в его тело, как в воду, глубже, ближе к самому сердцу, чтобы заткнуть все его раны и дыры. И эти напористые движения плавно перемещались все ниже и ниже. Луи сполз спиной по изголовью кровати вниз, уложив растрепанную шевелюру на твердую мятую подушку. Марго нависла над ним, и ее живой и жадный взгляд безмолвно позволил коснуться ее в ответ. С каждым разом разрешая открыть этим рукам все больше неизведанных участков ее горячего тела. И Луи поцеловал ее в шею. На языке остался дуэт сладкого шампанского и соленого пота, а на коже – влажные дорожки. Они тянулись магистралью все ниже, проходя через ключицы, обвивая плечи, затем делая остановку на груди. Марго лишь сжимала в кулаке волосы цвета мокрой ржи, утопая длинными пальцами в шелковых прядях. Она снова перехватила порозовевшее лицо руками, заточая парня в интенсивный поцелуй. Затем украдкой пальцы побежали по шее, обвили торс и спустились вдоль вздрагивающего от прикосновений крепкого живота, нагло очерчивая ремень узко посаженных брюк. И ей так захотелось почувствовать Луи в этот вечер каждой клеточкой своего тела.

— Марго, — выдохнул тихо Луи прямо в губы напротив, — я так хочу тебя.

Парень побоялся собственных сказанных слов, но Марго не спешила убегать и покидать его. Она была все также близко, ее пальцы также гуляли под резинкой боксеров, а разожженный взгляд согревал лучше любого костра.

— Я хочу быть твоей сегодня, — ответила она. — И не только в моменте. Всегда.

И Луи прикрыл глаза, чтобы потрескавшиеся теплые губы вновь могли накрыть его тонкие и влажные, но уже без каких-либо ограничений.