41 - Skylar Grey - Words
— Я по-хорошему советую тебе завязать с наркотиками, Марго.
— Да я не понимаю, о чем Вы?
Днем первого января в лабораторию прибыли анализы взятой из вены крови Луи и Марго. В образце, принадлежащем Луи, следов наркотических веществ обнаружено не было, но зато анализ крови Марго показывал обратное. Но даже показатели не стерли окончательно подозрения в сторону Луи. Бывает, что тот, кто продвигает товар, сам его не использует. "Тренера не играют", — выразилась Оливия.
— Миссис Браун на грани срыва. Пожалуйста, подумай хотя бы о ней.
Миссис Спаркс сидела в своем пресловутом кресле и качала ногой. Морщинистые руки были сцеплены в замок на колене, а во взгляде виднелась нарастающая буря.
— Я не употребляю наркотики! — повысила голос Марго и слегка дернулась на своем кресле. — Я никогда их в жизни в руках не держала.
Больничная пижама, в которую была облачена девушка, была помята после крепкого сна, а копна кудрей не расчесана.
— Я поняла, что ты либо что-то таишь, либо действительно ничего не можешь сказать мне, — подытожила миссис Спаркс, встала со своего кресла и потянулась опускать жалюзи.
Темные брови молодой девушки насупились, а черные зрачки превратились в две горошины.
— А зачем окно закрывать? Темно же, — вне понимания поинтересовалась Марго, но внутри непроизвольно напряглась. — Может, я сделаю все утренние процедуры, выпью кофе, а потом мы с Вами продолжим беседу?
Но миссис Спаркс молчала. В этот день женщина была настроена куда серьезней, чем в предыдущие дни терапии. Она открыла свой ноутбук и непринужденно принялась искать приготовленные для приема видеофайлы. Небольшой проектор, что висел под потолком над двумя макушками тихо загудел.
— И что Вы делаете? — все еще находилась в недоумении Марго.
— Во-первых, Марго, теперь никакого кофеина, — удосужилась обеспечить ответом пациентку женщина, но не отрывалась от экрана ноутбука. — Во-вторых, расслабься. Я подготовила к нашей встрече пару видеоматериалов, которые помогут в твоем лечении. Возможно, местами тебе будет тяжело. Но, пожалуйста, внимательно смотри на экран. Это действительно очень важно для продолжения терапии. — Миссис Спаркс махнула рукой вправо, прямо в стену, на которой висело светло-серое полотно, на которое и была направлена линза проектора. — Если почувствуешь тошноту или головную боль, то все равно продолжай смотреть.
Марго нервно сглотнула, а в груди после сказанных терапевтом слов вырос комок тревоги, что распространялся по телу подобно опухоли, стремительно порабощая каждую клетку и доводя конечности до оцепенения. Панель на стене засветилась от появившихся кадров, что передавал прямо с экрана ноутбука проектор. В испуганном взгляде отразились прямоугольные блики, а нижняя челюсть мелко задрожала. На большом экране всплыли картины из жизни одной счастливой семьи: мать, отец и их дочь. Крохотное дитятко, еще не понимающее, почему мама и папа никогда не разговаривают при ней и не смотрят друг на друга с любовью, играла в своей комнате в лего. Большой камаз перевозил кукол-лего в их замок, что располагался возле дивана, прямо около широкой щели под дверью, где активно передвигались две тени. Теперь глаза ребенка — глаза Марго. Она смотрит на свои игрушки, озвучивает детским, спокойным голоском, как прошла секретная операция по перевозке принцесс, но разговор за дверью становится все громче, а женский и мужской голоса переплелись в явном споре. Ребёнок смотрит на дверь и видит, как колышутся туда-сюда две тени на коричневом паркете. Раздаётся шлепок пощечины, а затем голоса на пару секунд умолкают. Девочка поднимается на ноги и с огромным интересом, чем там заняты ее родители, тянет за ручку и открывает дверь. Неясная для нее картина: мама в пол-оборота стоит к отцу, одной рукой закрывая половину лица, а из глаз ее крупными каплями сползают к щекам слезы; грудь отца вздымается от тяжелого дыхания, лицо все красное от ярости, кулаки крепко сжаты до набухания вен вдоль запястий. Его полные бешенства глаза устремляются к дочери, и тот кричит ей: «Закрой дверь! Марго, закрой дверь!».
Маленькая Марго не понимает, почему на нее кричит ее отец и почему молча плачет ее мать. Крохотные слезки появляются в уголках ее глаз, а изображение отца и матери перед ней становится размытым. В страхе девочка закрывает дверь. А затем темнота.
Марго в полном оцепенении сидела в кресле и следила за происходящим на экране, пока не в силах уловить ту связь между ней и маленькой девочкой из ролика. Миссис Спаркс спокойно продолжала сидеть в своем кресле и теребить между пальцами письменную ручку — женщина ждала.
На экране вновь всплыли картины. Снова глазами Марго. Но уже она не маленькая девочка, не смыслящая в происходящем, а подросшая девушка, что уже наверняка заканчивает пятый или шестой класс. Перед ней включенный телевизор, а кругом — темнота. На дворе явно вечер. В доме абсолютная тишина, никаких посторонних звуков, кроме озвучки героев из фильма на экране. Раздается хлопок входной двери, а затем громкий мужской голос. Язык мужчины сильно заплетается, а женский голос за стеной язвит нравоучениями. Мужчина рычит на свою жену, а Марго убавляет звук телевизора, чтобы подслушать разговор родителей. Сердце ее быстро-быстро отбивает глухой ритм в грудной клетке. В коридоре что-то с грохотом упало — что-то большое, — и Марго спешит проверить. Во внимание попадает освещенный яркой лампой коридор, на полу которого лежит ее мать. Женщина дрожит всем телом, а руками прикрывает голову в защите. Глухое «пожалуйста, не трогай меня» доходит до слуха Марго. А затем стеклянный от алкоголя взгляд направляется в ее сторону. Отец с полупустой бутылкой стоит в проеме дверей и с ярко выраженной ненавистью смотрит на дочь. «Ты уроки все сделала?». Марго мотает головой, хватается за дверной косяк и вновь в непонимании смотрит на мать.
«Ты что, ударил ее?»
«Иди к себе в комнату.»
«Ты ударил ее?»
«Марго, проваливай в свою комнату.»
Мужчина без особых усилий переступает через беззащитное тело под ногами и направляется к девушке со сжатыми кулаками. Женщина начинает кричать и пытается встать на ноги, кровь из ее носа льет алой струей, а висок разбит. Марго пятится спиной в темный коридор — туда, откуда пришла. Мать девушки хватает за ногу мужа, чтобы остановить его.
«Не трогай мою дочь, сволочь. Ударь меня, но ее не трогай.»
«Отвали, потаскуха.»
Мужчина замахивается и ударяет со всей силы по затылку женщину так, что она вновь со слезами на глазах падает на пол. Марго срывается с места в сторону отца. Пелена вновь застилает глаза. Она налетает на мужчину и начинает в истерике кричать что-то невнятное, бить его тяжелую и крепкую грудь крохотными кулаками. Хаотичные крики, шум, страх — безобразная каша на экране, сопровождающаяся страшными картинами семейного насилия. Мужчина хватает своего ребёнка за грудки и швыряет с грохотом на пол темного коридора.
Сердце Марго бешено забилось о грудную клетку, явно прося вырваться наружу, чтобы больше не ощущать чувств от происходящего на экране. Что-то неприятное после просмотра скопилось на душе, какая-то обида, из-за которой девушка едва сдерживала слезы. Но почему? Ей жалко ребёнка из видеоролика? Ей жалко ту женщину? Она зла на этого мужчину? Марго считала, что никогда с подобным не сталкивалась, но отчего-то задалась вопросом, почему ее отец не контактирует с ней уже который год? В сердце неприятно кольнуло иглой обиды. Перед глазами яркими вспышками мельтешили зигзагообразные линии. Девушка зажмурила глаза, но линии только больше начинали рябить. И снова эта боль в висках и затылке.
— Марго, смотри на экран, — напомнила томным голосом миссис Спаркс, и Марго открыла глаза.
Теперь перед ней были снимки. Презентация из ее личных фотографий и фото из семейного альбома, который мать никогда не открывала при Марго. Вот она, маленькая девочка, которая играет в машинки и лего на коричневом паркете и перевозит в маленьком грузовике своих лего-принцесс. Вот она в кресле, окутанная тьмой и светом телевизора, хрустит чипсами и улыбается. Вот ее отец — мистер Дейн Браун. Статный мужчина, высокий, крепкий. В его мускулистых руках шланг для полива, а на голове кепка с изогнутым козырьком. Мужчина улыбается. Вот миссис Элизабет Браун, одетая в яркое платье по колено с пестрыми цветами и без рукавов, стоит возле входной двери, что была тогда другого цвета — голубого, под цвет ставней, — и держит в руках огромный необъятный букет белых лилий.
Марго улыбается, вспоминая эти моменты из жизни. Она как сейчас помнит, как на тридцатый день рождения ее отец подарил матери букет ароматных нежных лилий. Тогда они всей семьей ездили в парк аттракционов в Лондон и ели ананасовое мороженое в джелатерии.
На следующих снимках Дейн без улыбки и особого желания фотографироваться сидит на диване в их гостиной, на столе три бутылки темного пива "Stella Artois", майка его заляпана в жирных пятнах, а недельная щетина беспросветно закрыла нижнюю челюсть. В его ногах ползает семилетняя Марго и собирает конструктор.
Марго нахмурила брови. Она совершенно не могла вспомнить этого дня. И она никогда в жизни не видела отца в подобном образе — безобразном и заброшенном. Миссис Спаркс все продолжала нажимать на кнопку мыши, чтобы перелистывать фото. Из уставших глаз уже безостановочно скатывались слезы без ясной для Марго причины. Будто плакала не она, а кто-то внутри нее.
На следующем снимке миссис Браун сидит на диване, а рядом с ней ее мать — бабушка Марго, которой уже пару лет нет в живых. Рядом с подлокотниками стоит знакомый Марго чемодан, а сама девушка, только на лет шесть младше, грустно сидит на диване, в руках ее любимый футбольный мяч. Дейна на этом фото нет.
На следующем снимке снова Элизабет. Женщина слабо улыбается в камеру, стоя вполоборота, а на лице ее едва заметные взгляду ссадины и фингал под глазом, слегка прикрытый соломенной шляпой. Стоял жаркий день, и тень падала на ее печальное лицо. В руках женщина держала белого кролика.
— У нас был кролик? — полушепотом спросила сама у себя Марго, не отрывая взгляда от панели перед собой. Дней, когда были сделаны эти фотографии, она не помнила. — А откуда у мамы эти царапины на лице?
Миссис Спаркс молча перелистывала слайды.
Следующий снимок — ксерокопия. Большими потертыми буквами в верхней части листа было написано «заявление о причинении тяжкого вреда здоровью». Неоновым выделителем были отмечены определенные слова, написанные легкой рукой: «избиение», «синяки на теле», «избивал меня и дочь».
На следующем снимке крупным планом кожные повреждения. Тощая женская рука, покрытая множеством синяков в виде отпечатков от крупных мужских пальцев. Затем лицо Элизабет, словно на паспорт. Но на документы так не фотографируются: вздувшийся фингал под залитым кровью глазом, рассеченная бровь, опухшая нижняя губа и вздутый нос с глубокой раной на переносице.
Марго не заметила, как поднялась со своего места, заколдованная ужасающими снимками с экрана. Ее рот приоткрылся от шока, а сердце забилось еще быстрее и громче.
— Это не настоящие фото. Кого вы обманываете? — закричала Марго и резко повернула свою голову на терапевта. — Моя мама никогда так не выглядела.
Голова пульсировала от боли, Марго зажмурила глаза и зашипела. Подушечки тонких пальцев прильнули к вискам, а тело повело в сторону. Девушка вновь плюхнулась в свое помятое под весом кресло. Миссис Спаркс молча приняла в свою сторону обвинения и продолжала листать.
Снова видеоролики. Теперь это просто отрывки: то мужчина поднимает кулак и замахивается, то он трясет за грудки и плюется словами в лицо, то он бросает на пол, и становится видно собственные руки и капли крови на паркете.
Марго завела руки в сплетенные кудри и тяжело задышала. Было трудно вдыхать кислород, вокруг стало до тошноты душно. Неприятный комок встал поперёк горла и норовил вылезти наружу, но Марго продолжала смотреть.
«Марго, детка, скажи, что ты вчера видела?»
На весь кабинет раздался голос, а на экране появились кадры, словно из любительской съемки. Камера шаталась из стороны в сторону, пока не поймала в крупный план опустившуюся кудрявую голову девочки. Она боялась смотреть в камеру и теребила свои крохотные пальчики на коленях синих джинс. Незнакомый мужской голос заботливо старался вывести ее на диалог.
«Твой папа не узнает, что ты была здесь, не бойся», — продолжал голос, а девочка все еще не смотрела в камеру, — «ну же, скажи нам, что вчера случилось?»
На фоне послышался такой знакомый для Марго голос — голос ее матери.
«Марго, солнце, не бойся. Ты можешь сказать этим дядям правду, тогда меня больше никто не обидит.»
И тут девочка подняла голову.
Марго побелела от увиденного. В ее заплаканных глазах отражался эпизод с ее же участием, которого она снова не помнила. Детское личико смотрело за камеру, явно на свою мать, а сама малышка не решалась заговорить. Это были кадры из полицейского участка. Допрос потерпевших. Голова загудела еще сильнее, теперь чуть ли не оглушая происходящее на экране.
«Он ударил меня», — сообщила маленькая Марго с экрана, с надутыми губками и теребящими штанину пальчиками, –– «еще он кричал и не слышал, что мне больно.»
«А маму он трогал?» — задал вопрос полицейский за кадром. Марго только энергично закивала головой и вновь расплакалась. Миссис Браун подлетела к своей дочери и принялась успокаивать ее, поглаживая по кудрявой макушке.
Картины перед глазами стали мутными. Голова закружилась. Приглушенный голос миссис Спаркс звал Марго по имени, словно из-под воды, но она не могла повернуть к ней голову. Та до безумия болела. Девушка зарыдала от боли и сложилась пополам в просторном кресле, роняя горячие слезы на хлопчатую белую пижаму. Боль в висках не унималась, Марго ее никогда не испытывала. Словно кто-то просился из черепной коробки наружу. Тошнота подвалила к горлу, из-за чего Марго глубоко задышала. Зигзагообразные линии перед глазами вновь запестрели яркими молниями, а затем наступила слишком громкая тишина и слишком яркая темнота.
Грудь стремительно вздымалась и опускалась, а тяжелое дыхание одиноко разносилось по всему терапевтическому кабинету. Зеленые глаза в страхе распахнулись, несмотря на боль в висках, и тут же максимально округлились в стремлении покинуть глазницы от удивления. Сара не ожидала, что очутится в таком нелюбимом кабинете, рядом с миссис Спаркс. Женщина внимательно наблюдала за болезненным поведением пациентки в полутемноте, но когда две напуганные бусинки, все еще сверкающие от пролитых слез и экрана на стене, в невиданном для нее ранее ужасе вновь распахнулись, то она заговорила:
— Сара?
Девушка молча продолжила смотреть на своего врача и выравнивать дыхание.
— Сара, — чтобы убедиться, повторила миссис Спаркс. — Не бойся. Я здесь, чтобы помочь тебе избавиться от этих болей.
Но девушка не проявляла желание накинуться на своего врача с объятиями, чтобы выплакаться и выговориться. Она наоборот твердым камнем уселась в кресле и состроила самую неуязвимую мину. Кабинет вновь погрузился в тишину.
— Хорошо, Сара. Я знаю, что ты избегаешь наших встреч, но сейчас у тебя нет выхода, кроме как побеседовать со мной. Ты же понимаешь, что я хочу помочь тебе разобраться со всеми тревожными мыслями.
Девушка только хлопнула ресницами в ответ.
— Иногда каждому из нас становится одиноко до такой степени, что мы начинаем искать спасение в чём-то. Кто-то напивается, кто-то начинает курить. Ты понимаешь, что я имею ввиду? — Сара даже не кивнула. — Но спасти себя мы можем, лишь поговорив с кем-то. Открыв кому-то душу и рассказав о своих проблемах.
Только скрежет зубов друг о друга раздался в ответ. Гнев подпирал гланды в горле миссис Спаркс, но женщина сделала медленный вдох, а затем такой же протяжный выдох. Натянутая улыбка, скорее для самоуспокоения, растянулась по бледному лицу в полутемноте. Лишь через некоторые узкие створки между жалюзи проскальзывал дневной свет и оставлял на деревянной поверхности стола и седой макушке мутные полосы.
— Я прекрасно понимаю, что не заполучу твое доверие так быстро, Сара. Ты же сильная духом девушка, — продолжила доктор, — но я все равно твой друг, помни об этом.
Ноги, облаченные в капрон, под столом вновь задергались от натянувшихся, как струны, нервов. Сара молчала. Свои тайны и переживания она точно не собиралась вываливать на своего психотерапевта.
— Хорошо, я поняла твой настрой, — на выдохе расслабилась Оливия и приподняла полукруглые светлые брови. — Тогда скажи, зачем ты принимаешь наркотики?
Вопрос ударил в лоб. Девушка даже покачнулась. Миссис Спаркс заметила это едва промелькнувшее перед глазами движение и самоутвердилась. Сара сама себя сдала с поличным, когда замерла в немом страхе, впившись взглядом напуганных глаз в уверенно настроенного терапевта.
— Ничего не скажешь? — В ответ то же с ума сводящее молчание. — К сожалению, твои анализы все говорят за тебя. Мы не знаем, откуда ты берешь это, либо кто тебе это поставляет. Но у тебя есть еще время, чтобы передумать и сказать все самой, прежде чем миссис Браун подпишет договор о твоем постоянном нахождении под присмотром медицинских работников. Но уже не здесь, а в психиатрической клинике.
Кудрявая девушка едва заметно заерзала в кресле и почти беззвучно вздохнула, но все еще продолжала молчать. Миссис Спаркс легко улыбнулась, вдохнула, сложила руки в замок на стол и снова выдохнула, а Сара просто сидела и смотрела на нее нечитаемым взглядом.
— Я думаю, ты помнишь, что наши терапии нужны для того, чтобы помочь вам с Марго в общем недуге. К сожалению, лечение от зависимостей не в моей компетенции. Для того, чтобы я помогла тебе избавиться от трудностей, что гложат тебя изнутри, нужно смежно поработать с другими специалистами. И при таком недуге – только в стационаре закрытого типа.
В ответ все такое же молчание.
— Все еще не хочешь разговаривать, ну, что ж, — достаточно громко для обусловленной беседы заявила терапевт. — Тогда на сегодня сеанс подошел к концу, Сара. Твоя палата 507. После обеда, будь добра, приготовь свои вещи к переводу.
Без слов прощания Сара встала с нагретого под телом кресла, пробежалась взглядом по облаченной в полутьму утвари и мебели и покинула кабинет. Сара пришла в ужас от устроенного в кабинете слайд-шоу. Для нее не было ничего хуже, чем пережить все это вновь. Она ощутила, как по венам переливается злость, перемешиваясь с горечью и болью.
Как только дверь захлопнулась, скрывая пациентку в коридоре, тяжелые веки накрыли уставшие женские глаза, а гнев в груди терапевта прогрессировал. Женщина сжала челюсти, наполнила грудь плотным от духоты кислородом и со всей силы треснула кулаком по поверхности своего стола. Чайная ложка задребезжала в фарфоровой чашке, а карандаши в органайзере ударились глухим звуком друг о друга.