24 - Brunettes Shoot Blondes - Bittersweet

Марго открыла уставшие глаза на восходе, пробыв во сне от силы четыре часа. Тяжелые веки еле как поднялись, а отсутствие одеяла превратило обнаженные руки и ноги в ледышки. И снова провал в памяти. Последним, что помнила Марго, был аромат маминого пирога перед ужином. А сейчас утренний свет красил розовым ее комнату. Скрепя сердце она перевернулась на спину в попытках нащупать одеяло. Но ярый запах перегара, из-за которого ночью Сара и уснула, насторожил девушку. Марго перепугалась, когда увидела непонятную, огромную кучу на своей кровати. И каким было удивление, когда эта куча в ее глазах преобразилась в спящего Луи Ансворта.

— Вот это да, — немногословно описала увиденное Марго и позабыла о холоде.

На столе напротив кровати красовалась недопитая бутылка с янтарной жидкостью, на которой оставляло блики поднимающееся розовое солнце. Голова ужасно болела, но явно не из-за алкоголя, а больше из-за ломящихся наружу вопросов. К счастью, запястья оставались под чистыми бинтами нетронутыми и не гудели от боли, что уже радовало Марго. Но она ничего не помнила. У девушки случались ранее обрывки воспоминаний, но не настолько серьезные, чтобы проснуться в одной кровати с каким-то парнем. Без церемоний утягивая половину одеяла на себя, Марго закуталась и плюхнулась обратно. Девичий взгляд устроил кросс по розовому, но все еще темному потолку, пока мозг старательно пытался обработать всю информацию. Марго повернулась лицом к Луи и усмехнулась. Она оглядела беспечное и спокойное лицо друга и вновь прикрыла собственные глаза, оставляя все свалившиеся на нее проблемы на потом.

Блики выбравшегося из-за горизонта солнца медленно пробирались по побеленному потолку, оставляя после себя нежные розовые поцелуи на поверхности. Затем они загорались золотым и медленно потухали с приходом нового дня, чтобы вновь преобразить побелку в естественный цвет. Гулко хлопнула входная дверь, и русые ресницы затрепетали во сне. Через закрытое окно комнаты Марго было слышно, как заводится машина и выруливает на проезжую часть.

К десяти часам утра Луи открыл глаза. Как только он увидел белоснежный потолок, совершенно не похожий на потолок в его собственной комнате, то подскочил. Голова от такого движения загудела. Как оказалось, он находился в кровати. Но сердце бы так бешено не застучало, если бы рядом не лежала Марго, закинув свою длинную ногу прямо на Луи. Парень моментально протрезвел и забыл про головную боль. Несмотря на напряженные потуги, он несдержанно во все лицо улыбнулся. Губы треснули от обезвоживания. Из образовавшейся на нижней губе ранки просочилась алая кровь. Но, не обращая внимания на покалывающую боль, Луи не скрыл своей улыбки. Ведь он заснул с Марго. Правда он не понимал, как так вообще вышло.

Но Луи не спешил вставать. Все потому, что Марго еще тяжело сопела вблизи его натренированного плеча. Марго не обнимала Луи во сне, не прижималась, а просто имела совесть неосознанно забросить расслабленную ногу на бедра Луи, чуть выше колена. Но эти два слоя одежды, разделяющие их горячие тела, чересчур интимно соприкасались и вызывали внизу живота Луи приятный и желанный танец чувств. Футболист осторожно плюхнулся на теплые помятые одеяла, растрепанный затылок укладывая на подушку Марго. Запах клубничного шампуня девушки все еще забирался в широкие ноздри, тем самым продолжая бить тревогу в груди Луи. Ведь он заснул с Марго! И было плевать на все недомолвки между ними, пока жизнь преподносила Луи возможность наслаждаться такой внезапной близостью с Марго и ощущать ее теплое дыхание на своем плече даже через плотную футболку. Ведь именно недосказанность и тайна так влекут к себе, нежели, если бы Марго была открытой книгой.

И Луи вытянул шею, медленно, даже не дыша, приближаясь к беспечному лицу девушки. Марго иногда шевелила бледными, пухлыми губами в такт с танцующими темными ресничками. Зрачки под веками метались туда-сюда, пока мозг показывал девушке проекции сна. Луи без раздумий коснулся сухими губами теплого лба Марго. Собравшаяся на нижней губе кровь переместилась в виде отпечатка на бледную кожу. Луи отстранился и в полной тишине подушечкой большого пальца аккуратно поспешил стереть улики. Но глаза напротив распахнулись. Медленно, неуверенно, но еще безликий взор совершенно без искорки удивления впился в обескураженные голубые омуты напротив. Луи просто застыл, не в силах понять, почувствовала ли Марго, как Луи поцеловал ее в лоб, или же проснулась от прикосновения пальцев.

— Доброе утро, — в напряженной тишине утра раздался хриплый, еще тихий голос. — У тебя кровь на губе.

Стараясь не дышать на свою подругу смердящим дыханием, Луи привстал на локтях, сухим пальцем стер остатки сгущающейся алой жидкости и уже потом ответил:

— Доброе утро, Марго, эм, как спалось?

Девушка не торопилась с ответом. Она сонно перевалила свое отяжелевшее за ночь тело на спину и потерла покрасневшие от беспокойного и скудного сна глаза.

— Ощущение, словно я не спала всю ночь. Скажи, я же не пила?

— Не помню, честно сказать. Но, вроде, я пил один.

Насупившись, он старательно восстановил в голове минувшие часы своего ночного похождения. Грусть из-за новостей о переформировке вновь намеревалась накатить на заболевшую голову, но Луи мысленно отмахнулся.

— Окей, тогда почему я ничего не помню? — все еще не придя толком в себя, опешила с вопросом Марго.

Она распласталась по всей кровати, растягивая мышцы, и улыбалась во все помятое лицо. Марго все еще не могла поверить в то, что Сара заснула с Луи, поэтому надеялась, что провал в памяти будет обоснован чем-то иным. Вопрос заставил Луи нахмуриться.

— Я даже не знаю, ты вчера была адекватная. Странная, но адекватная. Молчала много. Была непривычно немногословна, — монотонно ответил Луи, сам по крупицам собирая в сознании пазл минувшей ночи.

Марго в один миг распахнула широко свои зеленые глаза. Она поднялась в сидячее положение и нехотя приняла озарение, что спустилось на сонную голову секундой ранее. Действительно, почему она не помнила события этой ночи? Все потому, что ночью Марго не находилась здесь. Последние картины в голове были такими нереальными, расплывчатыми: вот перед ней мама что-то готовит на кухне, а желудок предательски урчит, а после этого все словно погрузилось во тьму. Затем утро, кровать, и этот Луи по левое плечо сопит. Марго мотнула головой.

— Мне просто вчера нездоровилось, прости, — отмазалась незамедлительно девушка.

— Но ты все равно приняла меня к себе. Спасибо, — осознавая, как сильно он мог помешать Марго этой ночью своим появлением, поблагодарил Луи и еще больше насупился.

Он даже не подозревал, что не заснул с Марго. Он заснул с Сарой.

Марго, все еще паникуя, поднялась на ноги и ощутила холодный паркет под горячими стопами. Неясно, чего Луи успел наговорить за ночь Саре, но радовало, что, по словам самого парня, она была «немногословна». И тем более радовало, что Луи вряд ли сможет адекватно реконструировать воспоминания в голове из-за алкоголя.

Марго проветрила комнату. Из образовавшейся щели сверху, между распахнутыми створками, просочился в душную комнату свежий, еще слегка морозный воздух. Девушка вдохнула его полной грудью, позволяя приятному холодку забраться внутрь, с усладой принимая его как глоток воды в жаркий день. Шум уже бодрствующего города донесся до ушей двух сонных ребят вперемешку с криками соседских детей. А Луи до сих пор потирал без надобности свою светлую макушку и просиживал дыру в чужой кровати.

— Мне давно надо быть на учебе, — без капли сожаления или испуга произнес парень и повел плечами. — У меня десять пропущенных от родителей. Меня убьют.

На Марго накинулось чувство дежавю. Ведь несколько дней назад Майкл также недоумевающе сидел в ее комнате и чихать хотел на пропущенные занятия.

"Не комната, а проходной двор", — мотнула кудрявой головой Марго и сама себе ухмыльнулась. Все же нужно было незаметно разузнать, каким образом Луи оказался в ее доме посреди ночи, а также — с какой целью?

— Кушать хочешь? — уложив руки на талии, спросила девушка.

— Я не привык завтракать, — признался Луи.

— Но пока ты в моем доме, то без завтрака я тебя не отпущу.

— Значит, я остаюсь у тебя надолго?

— Боюсь, моя мама не будет готова к таким скелетам в моем шкафу.

— Ах, ты считаешь меня скелетом? — без нотки обиды спросил Луи. — Я не отрицаю, что не отличаюсь спортивным или вовсе плотным телосложением, но до скелета мне еще далеко.

— Если не будешь завтракать, то твой путь до становления скелетом значительно сократится.

Марго взяла в руки мирно лежащую на краю кровати подушку и запустила ее в уже стоящего на ногах Луи. Парень умело увернулся и поймал ловкими пальцами мягкое орудие.

— Уговорила, так и быть, но сначала ты меня отпустишь в ванную, — согласился Луи и бумерангом вернул подушку девушке.

Белые стены давили со всех сторон. Небольшое помещение словно впитало в себя весь произошедший ранее ужас, а на настенном кафеле виднелись стекающие вниз разводы от воды, словно стены в унисон с Элизабет в тот вечер рыдали от увиденного. Перед остекленевшими глазами располагалась просторная ванна, налитая белоснежным акрилом, но в этот раз на ней не было кровавых разводов, а внутри не лежало без сознания ослабевшее тело Марго. В животе стало мутно. Тошнота от накинувшихся на голову воспоминаний заставила желудок вывернуться наружу. И Луи стошнило. Парень блевал водой и желчью, изнемогая над холодным унитазом. На бледных щеках уже образовались дорожки от скатившихся слез, а слюни из приоткрытого рта все тянулись вниз. Луи тяжело дышал. Перед глазами промелькнули картинки перебинтованных рук, под белоснежной тканью которых скрывались разрезанные чуть ли не в мясо запястья. Она делала это здесь.

Снова тошнота. Луи вывернулся наизнанку с прыснувшими из глаз слезами и поспешил скорее умыться. Парень заставил восстановить дыхание, опираясь ладонями о холодную раковину, прежде чем взглянуть в зеркало и привести себя в порядок. Луи выдавил на палец немного зубной пасты, старательно прошелся мягкой подушечкой по всем зубам и затем умылся ледяной водой.

Пока звук льющейся из крана воды за стеной не прекращался, девушка шустро и неаккуратно заправила кровать простынями и поторопилась ухватить с собой вниз весь валяющийся в просторах мусор. Взгляд пал на ополовиненную бутылку на столе. Марго схватилась за горлышко и одной ногой направилась на выход, но вовремя заметила их с Сарой дневник. Предмет мирно лежал по-соседству с бутылкой из-под алкоголя. Марго с первой попытки распахнула его на последних, исписанных чужим почерком страницах. В грудь вместе со свежим воздухом забралось чувство надежды. Надежды на свое спасение. Ведь Сара действительно оставила для Марго послание в дневнике, словно зная, что утром здесь ее уже не будет. И не ошиблась.

«Доброго времени суток, Марго. Сейчас за окном темная ночь, а я еще не сплю. Наверное, если ты проснешься этим утром, увидишь причину моей бессонницы. Я не знаю, как у вас складываются отношения с этим человеком (если что, то это твой футболист Луи), но я пересилила себя и постаралась не вести себя агрессивно и отрешенно. Я помогла ему ночью, впустив в дом и разрешив остаться. Потому что ты помогла мне с плеером. Вселенная любит баланс. Поступок за поступок. Спасибо! Не хотела портить его мнение о тебе. Я не вела себя дружелюбно, или же наоборот. Поэтому, не беспокойся, ваши с ним отношения не стали хуже или лучше. По крайней мере я сама от себя в шоке. Для меня такое поведение в новинку. А еще он пьет, как не в себя. Но в любом случае, я жду от тебя ответ. Ведь ты единственная, кому я могу доверять.»

В этих строках Сара вела себя открыто, как никогда ранее. И это говорило о доверии к Марго. Значит, способ с личным дневником на двоих выиграл. Восторг забрался в девичью душу. И как же до сих пор для нее было странно иметь дело с той, кого просто сейчас не существует.

Захлопнув дневник и одной рукой забросив его в захламленный ящик стола, Марго вновь ухватилась за тонкое горлышко бутылки и поспешила унести мусор прочь.

***

На кухне запахло подгоревшими тостами и жареным яйцом. Марго не была ловка в приготовлении пищи, отчего все ее попытки сделать яичницу были на грани провала. К счастью, хотя бы тостер был настроен миссис Браун и извлек из себя хрустящие ломтики хлеба до момента их подгорания. Но неприятный запах фатального исхода хлебобулочных все же витал по кухне. Этим утром на завтрак Элизабет приготовила записку. "Милая, проспала и опаздываю на работу. Завтрак в холодильнике. В разобранном виде. Пожалуйста, придумай себе что-нибудь поесть. Люблю". Поэтому Марго со всех сил старалась подать к столу горячие тосты с яйцом, ветчиной и сыром.

— Ну и хозяйка из тебя, конечно, — протянул Луи, спасая подгоревшую на сковороде глазунью.

Марго вынула свою голову из-за дверцы холодильника, прижимая к подбородку огромный ломоть сыра и ароматную палку салями. Она сбросила недостающие ингредиенты на столешницу и перехватила инициативу с рук Луи.

— Спасибо за внезапную помощь. Ты прямо как супермен. В нужный момент всегда рядом.

От этой фразы у Луи затрепетало сердце, а мягкая улыбка посетила до того обеспокоенное за состояние завтрака лицо.

— Ну что бы ты без меня делала?

— Действительно.

И так тепло стало вдруг. Луи — от теплых слов Марго. А Марго — потому что никто не включил вытяжку в кухне. Вскоре, запах подгоревших тостов выветрился, устремившись в вытяжку, которую все же включила девушка, и сдал пост аромату бодрящего кофе. Необходимая этому дому кофеварка как раз заканчивала приготовление второй порции напитка.

— Без тебя, знаешь ли, я бы и не затевала такой завтрак, — Марго вдруг решила припомнить слова Луи, сидя за барным стулом и беззаботно покачивая ногами из стороны в сторону.

— Хочешь сказать, что это ты ради меня чуть кухню не сожгла?

Луи округлил глаза и направился в сторону плиты, по пути захватывая из тостера уже слегка остывшие куски поджаренного хлеба. Марго рассмеялась и взяла в каждую руку по кружке, пока Луи выкладывал на тарелки порционно завтрак и готовился вот-вот подать все к столу.

— Вот у меня вопрос: почему хозяйка дома ты, а завтрак раскладываю я?

— Лу, не глупи. По твоим же словам, я просто-напросто не донесла бы в сохранности это все до стола, — пошутила Марго.

Аромат сытного завтрака витал над столом и двумя растрепанными макушками голодных подростков. А шум проезжающих мимо машин из приоткрытого окна и звон металлических вилок о тарелки прорезали домашнюю тишину, в которой оба неспешно завтракали. Луи насупился над тарелкой, так и не донеся вилку до рта, потому что новости о переформировке вновь всплыли в его голове. Для него было удивительно, почему Марго так спокойно отнеслась к новости о том, что его выгнали из команды? Ведь она, как никто другой, переживала за каждую игру Луи и больше всех верила в него. Или поддержка и забота были утрированы в голове самого Луи?

Мысль за мыслью выстраивались, как свинцовая лестница, утяжеляя удрученный мозг парня с каждой последующей ступенью из мысленных рассуждений. Задремавшая минувшей ночью апатия проснулась и продолжила оккупировать ослабевшее тело. Ведь футбол для Луи — смысл жизни, единственная причина стремиться быть лучшей версией себя.

Луи слишком углубился в свои размышления и вовсе выбился из момента. Лишь его протяжный и болезненно тяжелый вздох заставил Марго, что уже доедала свой провиант в отличие от Луи, усомниться в его желании завтракать.

— Невкусно? — тихо, с толикой обиды в голосе поинтересовалась девушка и взглянула исподлобья на поникшего товарища.

Луи словно ошпарили водой. Осознание, что за все это время он почти не притронулся к уже остывшей пище, набросилось на него.

— Нет, вкусно, правда, — без задержки уверил Луи и в моменте оживленно заерзал на своем стуле.

— Но ты даже и не распробовал.

— Нет, тебе показалось, — донес Луи и наглядно положил в рот насаженную на зубчики вилки воздушную яичницу. — Очень нежно и вкусно.

— Как по мне, она все равно отдает горелым, есть практически невозможно, но салями и сыр спасают. — Марго повела плечами и опустошила тарелку. — В следующий раз надо будет заказать пиццу...

— Марго, — перебил вдруг Луи. Девушка в ожидании уставилась на своего друга. — Что ты чувствовала, когда тебя выгнали из футбольной команды?

Способность Луи постоянно перебивать немного забавляла Марго. От такого вопроса темные женские брови поползли на лоб. Если учесть тот факт, что уход из команды был неизбежен в связи с состоянием здоровья, то было не так больно принять, что больше в жизни Марго не будет разъездов по району с матчами, групповых сборов и вечеринок после каждой победы на пару с парнями, красной спортивной формы на постоянной стирке у матери. Конечно, принятие далось Марго нелегко, но жизнь не заканчивалась с уходом из школы и команды. Жизнь удваивалась, или наоборот — вдвое сокращалась. Но Луи это пока не объяснить, поэтому Марго решила сжать свой рассказ и в некоторых моментах лукаво приукрасить повествование.

— Было обидно. Обидно за то, что уже не удастся ощутить ту атмосферу во время тренировок или игр. Обидно за то, что репутация ухудшается. Хотя, знаешь, не особо мне она и важна была. Но если ты играешь в самой крутой женской команде района, еще и дружишь с горячими капитанами "Клыков", то репутация правда играет большую роль. Но, а так, больше была неохота покидать полюбившуюся раздевалку, сдавать практически вросшую в мое тело форму, — скрепя сердце вела свой монолог Марго, изредка зависая наполненным горечью взглядом в одной точке из-за накативших воспоминаний по тем самым временам. — И уже приходить на матчи или тренировки в качестве зрителя или болельщика было не так просто. — Марго болезненно ухмыльнулась. — Когда видишь, что сначала твой номер красуется на спине у совершенно чужого человека — завистливо, неприятно и просто больно. А затем и вовсе наблюдаешь полную расформировку... После стольких лет, Луи, посвященных футболу. Очень больно.

Луи вмиг почувствовал себя внуком, выуживающим из своей бабушки восхищающие рассказы о ее молодости, даже собственная апатия ушла на второй план. Но тут Марго резко выпрямилась, и взгляд ее слегка повеселел. Вдохнув полной грудью, она продолжила:

— Но я смирилась. Ведь жизнь на этом не заканчивается. Можно потрясающе рисовать и при этом не быть известным художником. Можно мелодично петь и не выступать перед большой публикой. Если твое сердце не терзает желание утереть всем нос или кому-то что-то доказать, то смириться можно. Ведь ничто не мешает мне поиграть час-другой с моими ребятами на том же школьном стадионе.

— Я пару раз видел, как вы играли. Ты была крута. Сначала я думал, типа, серьезно? Девчонки? А потом, знаешь, даже засомневался, что и сам вряд ли смогу так, как вы.

Марго звонко рассмеялась. В нос пробрался аромат теплого кофейного напитка. Его дымок танцевал в воздухе под ритм прохладного ветерка, врывающегося в окна, а затем теплым паром покрыл бледное лицо, когда Марго решилась отпить глоток.

— Нет, и сейчас тоже, безусловно, — подловил смешок Луи, — но не как одна из игроков школьной команды. Это так больно, когда ты начинаешь делать успехи в своем деле, а тебя выгоняют.

— Да, согласна. А тебе то откуда это знать? — решила пошутить над мнением друга Марго и откинулась на спинку деревянного стула, от чего тот тихо скрипнул.

Луи молча принял вопрос как личное оскорбление. Он не понимал, что Марго не знает, что его выгнали из команды. И именно поэтому «А тебе откуда знать?» прозвучало как: «А тебе откуда знать, ведь ты не посвятил этому жизнь, лузер.»

Смешок испарился вместе с ароматным дымком остывшего кофе. Луи поник и уставился в свое мутное отражение в чашке с темным напитком. Больше всего он не ожидал услышать подобное именно от Марго.

— Футбол — это моя жизнь, — монотонно отрапортовал Луи, не отводя взгляда от собственного отражения. — Я столько сил и времени потратил, чтобы влиться в команду и получить шанс стать капитаном... А сейчас. Тьфу.

— Я представляю.

Желваки зашевелились под кожей щек. Луи задержал дыхание. Грусть сменилась обидой. Но было так тяжело обижаться на ту, кто одновременно является и причиной его улыбки.

— Я уже пойду, пожалуй, — закрыл тему Луи и поспешил встать из-за стола. — Спасибо за завтрак, Марго.

Отодвинутый стул издал характерный звук и начал остывать после сидевшего на нем тяжелого тела. Марго осталась слегка обескуражена. Она предполагала, что тема о футболе для Луи имела очень важное значение, отчего любое слово, брошенное в эту сторону, могло отскочить мячом обратно. Вот сейчас рассказ Марго отлетел болезненным ударом обратно ей же в лицо.

— Луи, что-то случилось? Прости, если сказала что-то не то.

Но Марго не понимала, что именно могла произнести неуместно.

— Не бери в голову, — донеслось уже со стороны лестницы.

В комнате девушки Луи схватил со стула свою толстовку и влажные после ночных похождений потрепанные кеды. Марго столкнулась с Луи на первой ступени перед главным входом в дом. Она все еще была в смятении, но не пыталась препятствовать Луи. Неброское «увидимся» как граната эхом отскочило от толстых несущих стен и взорвалось на тысячи немых вопросов с хлопком входной двери. Марго осталась в одиночестве посреди небольшого фойе. Лишь поникшее отражение в большом зеркале отображало серость в ее лице. Она взглянула сама на себя и вздохнула. Но вздох тут же испарился в воздухе, как только мягкие подушечки пальцев коснулись засохшего кровавого поцелуя на лбу.

Луи терзало дикое желание закурить. Да, он предполагал, что подобные мысли теперь нередко будут появляться в голове после их первой с Марго ссоры, но не всякий же раз при изменении настроения. Внушение из головы было уже не выбить, несмотря на довольно вразумляющий внутренний голос. Порой даже самое грешное желание, что рождается в нашем сердце, не переплюнет ни одна разумная мысль, которую рождает мозг.

И наскучит жизнь без бесовских утех.

Несдержанное желание рождает грех.

И черти в душе пустят ехидный смех.

Грех рождает смерть