57 - Badflower - Move Me

Луи вскрикнул во сне. Его за плечо схватила медсестра, напуганная беспокойно заснувшим на лавочке парнем. Оказалось, Луи просто приснился страшный сон. И пока он дремал, Марго перевезли в палату, где она сейчас отсыпалась и приходила в себя.

Луи же долго не мог прийти в себя после кошмара. События казались ему крайне реалистичными, а сердце все также бешено билось в грудной клетке, словно он все это испытал наяву.

— Вам хуже? Может быть, Вы пойдете домой и поспите? — предложила сотрудница больницы, наклонившись к перепуганному Луи.

— С Марго все в порядке? — только и выдавил из себя парень.

— С мисс Браун все хорошо. Она сильная, ее состояние стабильно. Мы перевезли ее в палату, где она до завтрашнего дня будет наблюдаться и отдыхать. Поэтому можете идти домой со спокойной душой.

Но спокойнее на душе не становилось. Элизабет спустилась в холл за кофе, успокоенная дежурным врачом. Майкл все еще находился в кабинете миссис Спаркс. И Луи решил не дожидаться товарища, кивнул медсестре и направился в сторону лифта. Но, как только девушка скрылась за поворотом, парень развернулся и быстрым шагом, от чего его гостевой халат разлетался за ним, как плащ у супергероя, поспешил в отделение приемного покоя, чтобы высмотреть на припалатных табличках знакомые имя и фамилию.

На ярком табло одной из палат справа от входа Луи нашел ее. Оглянувшись по сторонам, он осторожно и беззвучно потянул вниз ручку. Дверь с легкостью поддалась и открылась, запуская полоску света на холодный пол. Та добежала до кровати, на которой под одеялом тяжело дышала Марго. Пульсометр тихо проигрывал пульс девушки, прорезая ночную тишину. Затем полоска света испарилась. Луи закрыл за собой дверь. Он с минуту неподвижно стоял у входа, не решаясь подойти ближе. Смотрел, как медленно то вздымается, то опускается белоснежное одеяло. От тонкой бледной руки отходила трубка капельницы с инфузионным раствором, а кудрявые волосы были собраны в легкий хвост позади на подушке. Луи набрался смелости, едва ступая по полу, будто бы беззвучно паря над ним, и подошел к Марго. Он присел на корточки рядом с кроватью, напротив безмятежного миловидного лица. Юношеская ладонь осторожно накрыла ладонь девушки. Ее тонкие изящные пальцы казались столь хрупкими в этот момент, а тонкая кожа была уязвимой и беззащитной. Луи старался отдать всю свою любовь и все свое тепло через клетки кожи, чтобы Марго быстрее пришла в себя. Он смотрел на нее с такой любовью, с какой никогда бы не смог посмотреть на Сару Крист. И ему все также безумно хотелось сейчас ее поцеловать. Но веки становились все тяжелее. И, оперевшись спиной о больничную койку, не выпуская из своей руки руку Марго, Луи заснул. И ни один кошмар не беспокоил его, пока Марго была рядом.

***

— Луи, — в тишине палаты, на рассвете, раздался хриплый голос.

Марго пыталась сымитировать что-то хоть каплю похожее на зов, но в горле ужасно першило. Когда Марго пришла в себя, первым, что она увидела, была взлохмаченная русая макушка, все еще размытая перед глазами. Луи все также сидел на холодном полу больничной палаты, его волосы переливались розовым золотом от пробравшегося из-за жалюзи света нового солнца. И его расслабленные пальцы устало лежали в раскрытой ладони Марго. Магическую тишину утра нарушали лишь пульсометр и сонное посапывание Луи откуда-то снизу. Марго пыталась вспомнить, как оказалась в больнице. Голова кружилась, мысли не желали складываться во что-то разумное. Тошнота подкрадывалась к горлу, а глаза вновь закрывались, но Марго не позволяла им этого сделать. Последним четким воспоминанием была переписка с Майклом. А затем головная боль и поглотившая ее темнота. И вот снова она на больничной койке, а рядом сидит Луи. И что ее действительно успокаивало во всем, так это отсутствие бинтов на руках. Снова потеря сознания после мигрени?

— Луи, — в очередной раз прошептала Марго, поперхнувшись. В этот раз копна волос зашевелилась, чужие пальцы защекотали женскую ладонь. — Что со мной случилось?

На деле голос Марго звучал пьяно, неразборчиво и тихо, но Луи обернулся, все еще не в силах полностью распахнуть опухшие глаза. Он проспал от силы час и чувствовал себя ужасно помято и промерзше. Марго лежала на подушке и смотрела на Луи. Голова все еще была словно в тумане, а тело ватным и ослабевшим. В ее не менее уставших, полузакрытых глазах бегали пурпурные блики. Казалось, что с их появлением в груди Луи что-то вновь обрушилось, обломками задевая и без того болевшее по Марго сердце. Он почувствовал обиду, глядя в девичьи глаза напротив.

— Марго, кто эти люди? — только и вытянул из себя Луи.

— Какие люди? — бесцветно, также скомкано попыталась спросить она, абсолютно не понимая, почему Луи решил оставить ее без ответа.

— Не прикидывайся, словно не понимаешь, о ком я.

Но Марго не понимала. Что хуже, была даже не в состоянии здраво воспринимать происходящее. Мозг сопротивлялся, веки тяжелели, с каждой секундой желая погрузить сознание в темноту.

— Что случилось...

Язык заплетался, хотелось протянуть к Луи свою руку, но Марго хватило лишь на едва заметное шевеление пальцами. Луи снова оставил ее без ответа, поднялся на ноги и продолжал стоять на своем:

— Может, хватит морочить мне голову? Я не игрушка. Я не робот. Я человек. Человек, у которого тоже есть чувства.

Луи вспылил. Ранним утром, когда персонал больницы еще даже не начал утренний обход, внутри Луи что-то взорвалось. И это что-то сильной волной пробило его крепкое до того терпение. Цунами из чувств и эмоций, что Луи натерпелся за эти месяцы, сейчас затапливало тихий городок "Марго-таун".

— И я устал постоянно догадываться, что с тобой происходит. То ты проявляешь к нашему общению интерес, — уже достаточно громко для сонной больницы продолжил Луи, — то ты молчишь по несколько суток, а потом оказываешься в полной жопе.

На голос прибежала медсестра, что планировала проверить капельницу девушки. Она была очень удивлена при виде постороннего и вызвала подмогу из коридора.

— А я ведь верил тебе, — прежде чем оказаться выгнанным в коридор, сказал Луи, — я игнорировал слова людей о тебе, о наркотиках, о твоей неадекватности. Но ты солгала мне. Ты стала той, кем тебя сделали слухи. Ты разочаровала меня, Марго.

Несмотря на туманность сознания, Марго почувствовала невидимый удар в грудь. Захотелось взреветь, но не нашлось сил. Стало еще больше тошно, но уже от самой себя и полного непонимания предрассветной картины. Одурманенный мозг еле сложил в пазл до боли обидные слова от близкого ей человека. И больше всего было обидно бездействовать, будто обездвиженный овощ, и не понимать, не помнить, чем она могла так сильно огорчить Луи. Марго догадывалась, что дело было не в ней, а в Саре. Но Луи – нет. И что сделать для того, чтобы вернуть доверие парня, Марго не представляла. Сопротивляться позывам организма не было сил, и вскоре, под присмотром мельтешащей по палате медсестры, Марго, под действием медицинских препаратов, вновь окунулась в сон.

Луи спустился по стене вниз и заплакал. Медсестра предложила ему успокоительного, но Луи лишь махнул рукой. Использовав карту посетителя больницы, он вышел из фойе. Затем, согнув ее в кулаке, как книжку, выбросил в урну у входа. Луи достал из кармана помятую пачку сигарет и, вынув одну, зажал между желтоватыми от налета зубами. На пороге больницы стояла Мелисса. Ее волосы были мокрые от ночной изморози и сейчас поблескивали на свету восходящего солнечного диска. Еще никогда в жизни Луи рассвет не был таким отягчающим, таким нежеланным. До момента, когда небо начало перекрашиваться невидимой рукой художника из синевы в фиолет, рука Луи лежала в руке Марго. И все было хорошо. По крайней мере, так казалось Луи. 

Марго была как песня на повторе в ее собственном плеере – слишком красивая, чтобы выключить. Но слишком печальная, чтобы слушать вечно.

Большой ошибкой Луи являлось именно то, что он не сумел вовремя нажать на "стоп", отделить "хорошо" и "плохо", на рассвете стоя на мокром крыльце клиники и испытывая лишь желание до беспамятства напиться.

— Я так и думала, что ты здесь. Я всю ночь не спала, а ты даже не написал ни одного сообщения.

Луи расплакался. Сигарета, так и не закуренная, упала в мокрую лужу под ногами. Мелисса тут же подбежала к брату, уложила его голову на свое хрупкое плечо и, поглаживая по родной макушке, разделила его страдания и боль. Луи плакал навзрыд, как никогда ранее. Он содрогался всем телом, то ли от озноба, то ли от слез. Вот они – последствия цунами.

Вновь пробудившись ближе к обеду, Марго упрашивала медсестер вколоть ей снотворное.

— Если я не засну, я нахрен сбегу с этой чертовой больницы, — уже ругаясь на всю палату заявила девушка, когда мутные воспоминания ночи ворвались в туманную голову.

Маленькие человечки в ее голове разбежались после свалившейся на них аномалии в лице Луи. Но это не спасло их от неминуемого разрушения всего того, что они строили и копили годами. И на душе было так паршиво от чего-то, так неприятно. И девушка снова заплакала. Как и не сдержавшийся ранним утром от накативших эмоций Луи. Тогда их разделяло не просто три этажа, а целая бездна недосказанности. И никому не было известно, удастся ли им воздвигнуть над ней мост. Или все же суждено так и остаться не услышанными друг другом по разные стороны пропасти.

***

За ночь Майкл выкурил три сигареты за раз и поспал от силы четыре часа. Он так и не встретился с Луи после того, как они с миссис Спаркс закончили беседу. Майкл рассказал женщине все, что узнал: про парня с фейсбука, про его притон на другой стороне города. И про то, что на диване обшарпанной квартиры лежала не Марго, а именно Сара. Оливию это совершенно не удивило, но огорчило. Ей казалось, что девушка наконец-то пошла им навстречу, начала стабильно принимать препараты и посещать все приемы в больнице. Но в какой-то момент она снова просела под старой привычкой. Привычкой не жить, а существовать.

А сейчас Майкл уповал на чашку крепкого кофе и старался распланировать свой день после до ужаса беспокойной ночи. Майкл был вынужден выйти на контакт с Ником после обеда, чтобы узнать про Лондонскую академию и футбольную команду, которую зачем-то хотят собрать из самых "худших", по мнению их школы, футболистов. К его удивлению, Ник не ответил ему отказом и предложил встретиться после обеда у школьного стадиона.

— Сразу предупреждаю, что сегодня я не настроен на драку или ссору, Бертон, — сообщил Майкл, когда подошел к стоявшему с банкой энергетика в руке Нику. — Просто давай мирно обсудим одну вещь.

— То, что вы с Марго кидоки?

Ник с характерным звуком отхлебнул напиток из металлической банки и затем, сжав ее в кулаке, выбросил в урну. Майкл был готов забрать слова про драку назад, но до последнего держал себя в руках.

— Нет. Я хотел поговорить про твое письмо из "ЛФА". Это правда?

— А что, будешь скучать по мне? — съязвил Николас и в голос натянуто рассмеялся.

Майкл в ответ не пошевелил и мускулом.

— Ник, воображаемая корона на мозги давит? Без шуток, письмо – это правда?

— Допустим, правда. И что тебе с этого?

— Я точно знаю, что ты не один туда собираешься. Как минимум, еще один человек уже собрал чемоданы в Лондон и готов надрать тебе зад за место капитана их команды.

Майкл не удержался и не заметил, как упустил последнюю нить надежды на мирный разговор с бывшим другом.

— Грейзер, ты можешь до конца жизни меня ненавидеть. Но знай, что в эту академию вместо меня должен был поехать ты.

— И как это понимать?

— Как хочешь, так и понимай.

Ник сплюнул на землю никотиновую слюну и, даже не взглянув на озадаченного Майкла, развернулся, чтобы уйти прочь. Майкл был нацелен найти ответы на тревожащие их с Марго вопросы, но после их с Ником диалога вопросы только возросли в геометрической прогрессии в уставшей черепушке.