25 - Birdy - What About Angels

Только третий случайный прохожий не подарил Луи осуждающий взгляд на просьбу поделиться сигаретой. Седой мужчина, плешь пепельных волос которого прикрывал темный шерстяной берет, своими худощавыми и от возраста морщинистыми руками достал из кармана опрятного пальто пачку сигарет. Такую марку Луи не видел еще ни у кого, но платиновая упаковка молча говорила о своей немалой стоимости. Седые, но пышные усы приподнялись к крупному носу на осунувшемся лице, как только никотиновая палочка протиснулась меж желтоватых зубов. Вторая сигарета была милосердно протянута Луи. Парень почувствовал себя нищенкой рядом с этим мужчиной, но с благодарностью принял светлый сверток с табаком и, прикурив от протянутого огня, поспешил продолжить свой маршрут. С первой затяжкой вместе с горьким смогом наружу вырвался протяжный кашель. Но вскоре он прекратился. Вкус у сигареты был намного мягче, не так горчил, как ворованные той ночью Мальборо. Как только алый уголек приблизился к середине бумаги, Луи чуть не врезался в бетонную стену. Плечом светлой толстовки он потерся о поверхность и заметно измазался. Голову закружило, руки ослабли, ноги казались ватными и подкосились. Немногочисленные прохожие не обращали на парня никакого внимания, шустро проскакивая вдоль улицы по своим делам. И Луи был рад этому безразличию. Парень спустился по стене вниз и присел на корточки. Приютив голову в ладонях своих рук, в одной из которых меж пальцев все еще зажимал тлеющую сигарету, он решил переждать свое одурманенное состояние. «Курить нельзя», — подумал он, но продолжал вдыхать в себя ядовитый дым.

Луи не понимал, почему сердечные чувства такие уязвимые? Особенно на этой неопределенной стадии отношений, когда колеблешься на поверхности, как на проводах, неуверенный, за что можно ухватиться, чтобы не ударило током. Когда каждое слово или действие, как слепая ходьба по минному полю. Так и для Луи Марго была загадкой. А, как известно, — момент тайны влечет. Влечет так, что ты готов горы свернуть, лишь бы узнать побольше об этом человеке. А когда он вместо того, чтобы восставать перед тобой открытой книгой, дает прочесть только половину, а на самом интересном моменте вырывает страницы и на твоих же глазах безжалостно и бесследно сжигает, то душа начинает гудеть от желания и интереса пуще прежнего. Луи готов был растерзать грудную клетку до крови, лишь бы вырвать это припирающее дыхание чувство — влюбленность.

«Почему она так безразлично отнеслась к тому, что меня выгнали? Почему она в один момент с собственным удовольствием, искрящимся в глазах, помогала подготовиться к матчу, а затем игнорировала и не приходила? Почему сначала смотрела с полным доброты и переживаний взглядом, а потом ни с того ни сего эти глаза тускнели и наполнялись хандрой и недоверием? Почему, Марго?»

Но Марго по одной простой причине не могла все объяснить Луи — она тоже стояла на натянутых проводах, пыталась по ним шагать ему навстречу и боялась ухватиться за что-либо, чтобы не ударило током. Боялась спугнуть парня и вовсе потерять. Ведь общество Луи казалось ей непривычно приятным. Именно поэтому после его ухода Марго еще некоторое время не разводила нахмуренных бровей, стремящихся словно магнитом к переносице вплоть до появления множественных морщин, прежде чем начать собираться на назначенный к обеду прием у своего терапевта.

Миссис Браун тоже находилась в клинике. Отпросившись в обеденное время на час раньше, женщина поспешила по изученному досконально пути, чтобы лично побеседовать с миссис Спаркс о назначенных процедурах. Материнское сердце трепетало от любой мысли о дальнейшем лечении.

Женщина перемещалась по тускло освещенному коридору на своих стройных ногах, каблуками выстукивая каждый шаг на идеально чистом кафеле. Белоснежный медицинский халат развевался позади легким лепестком нежной лилии, словно в танце переплетаясь с облаченными в тонкий капрон ногами. По правую руку не менее харизматично шагала миссис Спаркс, но халат ее был на вид намного тяжелее от положенной ноши, олицетворяя предназначение терапевта. Он не так легко колебался в пропитанном лекарствами воздухе, а был подобен ровному снежному покрову с леденистой корочкой. Такой же холодной, как цвет глаз женщины.

— Миссис Браун, поверьте, это самый быстрый способ, чтобы минимизировать симптомы расстройства личности. После наших бесед пора уже проводить диагностику мозга, чтобы обеспечить безопасность как и Марго, так и Сары, и свести обе личности в одну хорошо функционирующую идентичность.

— Возможно, когда-нибудь я забуду фразу "расстройство личности", как страшный сон.

— Не стоит раздувать из мухи слона. То, что для нас является расстройством, для Марго — единственный способ справиться с кошмарами. Наоборот, было бы странно, если бы она, пережив все это, осталась в своем уме.

Доктор не прекращала попытки хоть немного успокоить переживания женщины по пути к кабинету электроэнцефалографии, где уже находилась Марго под присмотром врача. Зеленые глаза Элизабет сверкали от подступающих теплых слез, но женщина часто моргала, чтобы они не собирались в уголках глаз.

— Для того, чтобы исключить возможность сопутствующих заболеваний, необходимо полноценное неврологическое обследование. Не переживайте, это все абсолютно безопасно, — усмехнулась миссис Спаркс и положила свою состарившуюся руку, облаченную во множество блестящих колец, на плечо белоснежного халата миссис Браун.

— Вы не поймите неправильно, — с осторожностью ответила обеспокоенная женщина, не прекращая вертеть в аккуратных длинных пальцах свой пропуск в клинику и изредка опуская на него взгляд. Голос Элизабет от беспокойства начал содрогаться, а ресницы затрепетали пуще прежнего. — Я просто безумно переживаю, что ей не станет легче.

— Мы с вами справимся, — уверила пожилая женщина с ноткой доброты в голосе вкупе с верой, отчего скромная и едва уверенная улыбка показалась на осунувшемся лице миссис Браун. — А сейчас пройдемте в кабинет.

Тяжелые двери с имитацией светлого дуба отворились под силой руки миссис Спаркс и в один миг открыли взору просторную светлую комнату с огромным окном чуть ли не до самого пола. Напротив окна располагался электроэнцефалограф, несколько стульев с бежевой кожаной обивкой, выстроенных сплошной лавкой, и компьютерный стол.

— Миссис Диггер, доброго времени суток, — терапевт поспешила поприветствовать свою коллегу, невролога, как только вошла в кабинет.

Следом появилась из-за двери и темная макушка Элизабет. Светловолосая молодая девушка поприветствовала вошедших, сидя за своим компьютером, и продолжила настраиваться на работу. Марго сидела на бежевом стуле и от внезапно ворвавшегося с открытием двери холодного воздуха задрожала и заиграла от щекотливых мурашек плечами. На бледной коже бликами играл солнечный свет, врывающийся через незавешеное шторами окно. Девушка иногда щурилась, когда находила взглядом приближающееся к горизонту холодное солнце. Через призму стекла оно притворно казалось таким теплым и даже слегка согревало бледную фарфоровую кожу с немногочисленными родинками у плеча. Но все равно лживо устремлялось ниже, чтобы оставить после себя промерзлую землю под покрытой изморозью травой. Полуобнаженный солнечный бюст открывал женщинам болезненные на вид шрамы, что носили незначительный характер повреждения и уже успели затянуться спустя время. Бледно-розовые полумесяцы на стройной талии словно застыли пленкой на теле. Это были первые попытки Сары принести себе увечья. Она была хитра и скрытна, выбирая самые неброские части тела для нанесения порезов. Их обнаружили на исследовании физического статуса — на первых приемах — в кабинете миссис Спаркс. Тогда женщина еще не была готова установить точный диагноз, но уже понимала, что Марго – далеко не простой случай.

— Ну, как ты, Марго? — тепло спросила миссис Спаркс и присела рядом.

— Жить буду. Но не обещаю, — отшутилась девушка, хоть сама и понимала, что диагностика абсолютно безвредна.

На фоне Элизабет патетично ахнула. Девушка лишь рассмеялась, увидев ошарашенный взгляд матери, с аналогичными ее собственному огоньками возле зрачков.

— Смотрю, настроение у тебя хорошее — это отлично! — оперировала миссис Спаркс и с улыбкой взглянула на свою подопечную, что обхватывала ладонями с обеих сторон собственные предплечья, дабы хоть как-то защититься от накинувшихся на нее взглядов. — Мы с тобой после процедуры еще немного побеседуем, готовься.

Марго закивала, как болванчик, и после того, как миссис Спаркс поднялась со стула, приготовилась к обследованиям, с которыми ей уже приходилось несколько раз сталкиваться.

— Мисс Браун, — раздался голос молодой девушки. Ее светлые прямые волосы были собраны в высокий хвост на макушке так, но некоторые отросшие пряди выбились из копны и сползли на лоб. Она взяла в руки шапочку с электродами и подошла к Марго. — Просьба принять на стуле вертикальное положение. Дышите ровно, животом. Вдыхайте и выдыхайте носом. В течение пятнадцати минут Вы не должны совершать какие-либо движения. Закрывайте глаза и не открывайте до конца процедуры...

Свет потух, и миссис Спаркс с миссис Браун поспешили покинуть кабинет. Светлая дверь захлопнулась, и на уши накинулась непривычная тишина больничных коридоров.

— Скажите, а есть возможность для улучшения самочувствия прописать какие-нибудь медикаменты? — невзначай поинтересовалась Элизабет и нахмурила темные брови.

— Вы хотите пожаловаться на ухудшение состояния Марго?

— Скорее, своего...

— Я могу прописать вам антидепрессанты, если потребуется. А для Марго лучше принимать решения после результатов ЭЭГ, сами понимаете. — Миссис Спаркс приподняла поседевшие брови и вальяжно двинулась вдоль коридора нога в ногу с женщиной, сцепив свои сморщенные руки спереди в крепкий замок.

— Не понимаю.

— Психология и физиология могут дать совершенно различающиеся результаты. Но, учтите, медикаментозная терапия не позволяет добиться заметных успехов. Не существует никакого фармакологического препарата для лечения диссоциативного расстройства личности, однако, некоторые антидепрессанты используются для облегчения сопутствующих симптомов, помогают справляться с тревогой и паническими атаками.

— Говорит ли это о том, что Сара не сможет так часто выходить в свет, подавляя личность Марго?

— Возможно-возможно, — специально не договаривая, ответила доктор и заискивающе улыбнулась.

— Я больше всего на свете хочу вернуть свою дочь, — включила привычную шарманку женщина. — И как же болезненно, что от этого симптома нет никаких лекарств.

Миссис Спаркс ухмыльнулась и опустила взгляд на холодный кафель под ногами.

— Ваше спокойствие — вот настоящее лекарство, миссис Браун.