50 - Semisonic - Closing Time
Долго Луи не мог заснуть. Широкая улыбка безграничного счастья не скрывалась с лица до полного засыпания. Казалось, что Луи улыбался даже во сне. Ведь он целовался с Марго! И Марго целовалась с ним! Сама! Луи даже забрался в кровать в подаренном ею свитере и вдыхал хозяйственный запах магазина вперемешку с запахом дома Марго. Несмотря на возмущения матери о том, что свитер выглядит просто ужасно, на утро парень даже пошел в нем в школу.
Вот только после такого волшебного вечера уверенность в том, что Марго что-то чувствует к Луи, сошла на нет. Ведь зачастую люди после ночных бесед и поступков на утро стыдятся смотреть друг-другу в глаза. Искренность и мягкосердечность, что оказались закованы под неотшлифованный камень глубоко в душе самого черствого человека, ночью сбегают из этого плена, чтобы вдохнуть свежий воздух свободы. Ночь — спасительница, лучшее время суток, чтобы быть счастливым хотя бы пару часов.
Луи остановился в светлом коридоре и достал из кармана телефон. Чтобы смыть все сомнения и избавиться от мнимого страха, юноша решил написать Марго сообщение с пожеланиями доброго утра. Вокруг петляли школьники, беседовали друг с другом по пути и создавали целый гомон, что с грохотом отскакивал от железных дверей шкафчиков и ударял прямо в голову.
Отправитель: Луи Ансворт
«Доброе утро ;) Надеюсь, тебе снились самые приятные сны. хх»
Кто-то едва задел телефон Луи локтем и чуть не уронил на твердый кафель. Луи нахмурился и проводил вдоль коридора компанию крупных парней из «Острых Клыков». Но морщинки на напрягшемся лбу разгладились сразу же, когда по ладоням прошлась вибрация уведомления.
Отправитель: Марго Браун
«Доброе утро ;) Сегодня сны были по правде приятные. Думаю, у тебя тоже, после такой-то вечерней прогулки»
Марго, еще сонная, но уже готовая идти и совершать утренние процедуры, сладостно потягивалась в кровати и ждала ответное сообщение от Луи. Новое солнце уже выглянуло из-за горизонта и оставило золотистый поцелуй на узорчатом стекле. Такой же теплый и приятный, как первый поцелуй с Луи. Шелест накрахмаленных простыней ласкал слух, а аромат свежесваренного кофе так и манил поскорее спуститься вниз и незаметно для матери выпить кружечку-другую.
Отправитель: Луи Ансворт
«Ты права. Прогулка действительно пошла на пользу ;) Какие планы? Сегодня встретимся?»
Отправитель: Луи Ансворт
«Если не занята, конечно.»
Отправитель: Луи Ансворт
«Если хочешь.»
Отправитель: Луи Ансворт
«Если не хочешь, то я пойму.»
Марго стушевалась, словно маленькая девочка, которую впервые дернули за косичку. Щеки покрылись румянцем и загорелись, губы превратились в сплошную бесцветную линию. Такая неуверенность Луи позабавила Марго и даже слегка подняла собственную самооценку. Вскоре телефон Луи вновь завибрировал, а школьная атмосфера сошла на второй план.
Отправитель: Марго Браун
«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы в своем сумасшедшем послеобеденном графике появилось несколько свободных часиков для тебя»
Луи с облегчением выдохнул и отправился в свою аудиторию, печатая на ходу ответное сообщение. Он только и делал, что лыбился в экран, и оттого позабыл, что находился в многолюдном коридоре, пока не уткнулся лбом в открытую железную дверцу одного из ящиков на пути. Раздался грохот.
— Ауч!
Луи схватился свободной ладонью за свой лоб и постарался сквозь гримасу боли разглядеть виновника этого происшествия. Из-за железной дверцы показалось знакомое, удивленное, но при этом довольное лицо.
В этот день Луи вновь пересекся с Томом. Блондин прижимал к груди красной толстовки с эмблемой «Красных Драконов» на фоне школьного герба пару учебников по естествознанию и улыбнулся так широко, что железяки на его зубах блеснули на свету ярких флуоресцентных ламп.
— Хэй, Льюис, я Том! Мы с тобой вместе тусили на вечеринке в честь воссоединения футбольных команд, помнишь?
Луи с агрессией поглядел на парня, еще раз потер покрасневший участок натянутой на череп кожи, под которой уже начинала образовываться шишка, и со всей силы захлопнул дверцу шкафчика Тома. Сощурившись, не переставая хмурить брови, Луи приметил на груди крохотную белую цифру, подобную той, что красовались на спине, но в большем размере, — семь. Номер Луи. Бывший номер.
Злость закипела в черепной коробке до появления забурлившей пены и намеревалась тягостно вытечь прямо через покрасневшие уши. Раздался звонок на урок, спасая Луи от намечающегося нежеланного разговора, либо спасая Тома от самого Луи.
— Помню, — сквозь зубы процедил он и продолжил свой путь в сторону класса, в попытке как можно скорее избавиться от последовавшего за ним Тома и позабыв о переписке.
— Не видел тебя вчера на нашей тренировке. Приходи завтра, чирлидерши как раз будут репетировать новый танец. А они горяченькие!
— Меня не интересуют чирлидерши! — выкрикнул Луи, резко остановился и развернулся к бредущему позади Тому так, что тот чуть не врезался в покрасневшее лицо напротив. — И футбол меня не интересует!
Луи уже отвернулся и сделал пару шагов по опустевшему коридору, как снова вернулся к слегка обомлевшему от неожиданной злости Тому и добавил:
— И это, — грозно указал Луи и ткнул пальцем в номер на красной толстовке парня, — мой номер! И никогда чьим-то другим не будет!
Томас остался стоять посреди светлого коридора с учебниками в руках, провожая потухшим взглядом удаляющуюся спину в желтом свитере.
— Аудитория с другой стороны, — предупредил тому в спину Томас, но Луи его уже не слышал.
Светловолосый парень лишь усмехнулся такой гротескной агрессии Луи и пожелал ему как можно скорее остыть, пока тот не скрылся за поворотом. Оттуда послышался ускоренный топот. Насупленные над колючим взором брови закрыли обзор, и Луи не успел среагировать и врезался в парочку парней крупного телосложения. Дилан и Джош, опаздывающие на урок, при столкновении с Луи ненароком повалили его на кафель. Юноша с грохотом упал на спину и, зажмурив глаза, замычал от боли. Том, заметивший эту картину, привстал на носочках и с любопытством присмотрелся к происходящему в нескольких метрах от него инциденту.
— Опа, куда несешься! — басом возмутился Джош.
Несмотря на то, что Дилан сам чуть не отлетел при столкновении назад, падение Луи его позабавило больше, чем друга.
— Ближайшие к дому бутики Луи Виттон закрылись, а Гуччи отказали в сотрудничестве? — ехидничал рыжеволосый парень при виде дешевого свитера и присел на корточки, нависнув над сморщенным уже не в гримасе боли, а в раздражении лицом.
Два пальца ухватились за выбившуюся из воротника желтую нитку и потянули за нее так, что до того свитая аккуратно ткань начала расплетаться, а волнистая нить вермишелью упала на кафель.
— Так куда лучше, — усмехнулся Джош и засунул руки в карманы широких спортивных штанов. — Не боишься опоздать на урок? А то не сдашь экзамены, не поступишь в университет. Раз с футбольной карьерой не вышло, то хоть мамочку не расстраивай.
— Обрети наконец спокойствие, Джош, я даже уже не в команде, — спокойно ответил ему Луи, оперевшись на локти, и ждал, пока парни оставят его в покое и уйдут на урок.
Он проглатывал каждое полученное в свою сторону грубое слово, что еле как проходило по горлу, только царапая его стенки безобразной оболочкой, из-за чего Луи напряг скулы и в очередной раз заметно нахмурил полукруглые брови. Он вновь вспомнил о пришедшем на его почту письме и, лежа там и пронзая кишащий лампами потолок, пообещал себе как можно скорее свалить с этой ужасной школы.
Два парня не стали продолжать полемику и молча перешагнули через Луи. Остолбеневший Том ощутил на своем плече хлопок, и подоспевшие парни захватили его с собой в сторону классов. Том все еще не мог вернуть веселую мину, а лишь смотрел через собственное плечо на лежащее на полу тело. И прежде чем все трое скрылись за углом, Луи повернул голову на Томаса и взглянул своим оскорбленным взором прямо блондину в взволнованные глаза.
***
После третьего урока Майкл с компанией игроков «Острых клыков» захватили в кафетерии скромный ланч в виде свежевыжатого сока и упакованного в крафтовый пакет сэндвича в длинной мягкой булке и вальяжной походкой отправились на задний двор, чтобы подготовиться к следующему уроку по философии. Воздух к полудню стал не таким свежим и уже не кусал морозом нос и щеки. Январские дни выдались теплыми, относительно конца декабря, поэтому Майкл присел на лавку под высокий толстый вяз и расстегнул пальто. Неподалеку пришкольный дворник приводил в порядок территорию, разгребая обледеневшие сугробы и счищая с асфальтированных троп мусор. И, помимо отдаленных криков обезумевших к перемене школьников, на весь двор разносились звуки царапающей остатки льда лопаты.
Майкл выпустил изо рта теплый пар через пухлые губы, а затем просунул меж них бежевый фильтр сигареты. Остальные ребята тоже прикурили, не опасаясь выговора, прежде чем открыть свои конспекты. У кого-то тетрадь была наполовину пустой, у кого-то заполненной теорией до самой обложки, а кто-то и вовсе сидел без тетради и просто без пользы проводил время.
— Итак, тема: духовная жизнь общества, — произнес Майкл, выпустил изо рта смог и принялся с характерным звуком листать страницы.
Боковым зрением он заметил уверенно идущего к их компании человека, но не оторвался от своих конспектов. Спустя несколько секунд рядом с парнями показался новый силуэт. И Майклу не требовалось поднять голову, чтобы догадаться, кто это мог быть.
— Всем привет, пацаны, — дружелюбно поздоровался Ник и пожал руку каждому, кроме Майкла. — Зубрите?
— Конечно, ведь сегодня повторение по всем темам в виде теста, — отозвался облокотившийся о дерево Люк – нападающий в команде.
— Ну, тогда зубрите дальше, а я пойду прогуляюсь, — парировал Ник, потянулся, выпрямив руки к небу, и широко улыбнулся. — Ведь мне в этой школе осталось всего пару дней проучиться.
— В смысле пару дней?
Майкл медленно приподнял голову и через брови с презрением взглянул на Николаса. Раньше Ник никогда бы не подошел к своей бывшей команде, чтобы поболтать. И тот факт, что Ник с радостным лицом сейчас возвышался над их лавочкой, вызывал у Майкла чувство наваждения. Ник же с беспечным выражением лица уже вовсю размахивал руками и продолжил хвастаться:
— Вчера получил письмо из Лондонской Футбольной Академии. — Он нацепил наглую ухмылку и перевел взгляд на Майкла. — Их тренер просто умолял меня перевестись к ним в школу-пансион как можно скорее. Мол, наблюдал за моими успехами ранее и решил, что место единственного капитана его команды было бы мне к лицу. Так что, — подытожил Ник и развел руками, вновь переводя взгляд на остальных ребят, — скоро вы меня тут не увидите.
— Я бы всю жизнь тебя не видел, — еле слышно пробурчал Майкл, вновь затянулся уже почти истлевшей сигаретой и вернулся к своим записям.
Но глубоко в душе почувствовал щекотливое чувство необратимой потери.
— Крутая новость! — завопил один из ребят. — Как попадешь туда, замолви за меня словечко по старой дружбе.
— Обязательно, дружище, — подмигнул Ник и принялся прощаться. — Auf Wiedersehen, неудачники. Желаю остаться вам в живых после философии.
Ребята рассмеялись, дружески послали Ника куда подальше и, озабоченные новым известием, вернулись к подготовке. Только вот Майкл теперь никак не мог сосредоточиться на собственных каракулях и влиться в общий полилог. Футболист не мог поверить в то, что новости о переводе Ника вызвали у него не чувства зависти и облегчения, а самую настоящую грусть.
***
— А потом говорит: guten tag, или что-то в этом роде, неудачники, желаю не сдохнуть на философии, — передразнил Ника Майкл с возмущенным лицом, скрестил на груди руки и оперся облаченной в коричневое пальто спиной о стиральную машину.
Марго все это время, пока выкладывала из соседней стиральной машины влажную, скрученную и вывернутую злыми силами во время стирки одежду в свою пластмассовую корзину, внимательно слушала рассказ своего друга. Она не переставала удивляться необычному поведению Ника и тому факту, что за полгода до окончания школы, будучи выгнанным из команды, его вдруг позвали в частную школу при очень крутой спортивной академии Великобритании.
После вечерней стирки у миссис Браун сломалась стиральная машина, а груда скверно пахнущих вещей, что уже переполняла корзину, выползала из нее и вонючими щупальцами в виде штанин и рукавов намеревалась захватить дом и заполнить его своим смрадом. Именно поход в городскую прачечную разбавил и без того забитый график Марго.
Небольшое помещение с панорамными окнами витрин пропахло ароматами различных порошков вперемешку с забытой затухшей в барабане одеждой. А из-за парочки гулко работающих машин ребятам приходилось друг друга перекрикивать, когда дело доходило до режима «полоскание». Помимо них двоих на стареньком двухместном диване сидел усатый старик с косо надетым на плешь беретом. Сквозь толщу линз своих очков он увлеченно читал различные статьи в газете, и по его ухмылке казалось, что это были то ли второсортные анекдоты, то ли пикантные объявления о знакомстве.
— Кто и зачем на последнем году обучения перехватывает игроков неприметной школы Байткастера в столицу? — недоумевала Марго и поменяла колено опоры, продолжая вытаскивать вещь за вещью из барабана.
— Совершенно без понятия. Меня больше волнует вопрос – почему именно Ник? Его же сначала отстранили за нарушения, а потом и вовсе поперли из команды. Не думаю, что в их академии такие проступки наоборот ценятся и что за нахождение на поле в пьяном в дерьмо состоянии он будет висеть у них на доске почета!
Майкл почувствовал, как быстро заколотилось его сердце от перенапряжения. Трясущимися без причины руками он выудил из кармана пачку сигарет и под пристальным взглядом старика закурил прямо в помещении. Марго такое поведение не удивило, а только позабавило. Она захлопнула уже пустую стиральную машинку, взяла в руки значительно потяжелевшую корзину с чистым бельем и поднялась на ноги.
— Пойдем отсюда, а то этот мужик явно не в восторге от запаха никотина.
После того, как друзья сдвинулись с места в сторону выхода, над головами что-то противно запищало, а затем на макушки хлынула ледяная вода. Сработала противопожарная система, спровоцированная уходящим к потолку сигаретным дымом. Старик в ужасе прикрыл голову своей газетой, а ребята с гулким смехом выбежали на улицу.
— Ну ты и дурак, Майкл, — рассмеялась Марго, топая по морозному асфальту.
Небо уходящего дня было чистым, предвещающим завтра хорошую погоду. Солнечный холодный диск устремлялся к горизонту и окрашивал зимние тучи в цвет ультрамарина, постепенно примеряя на себя фиолет.
— Ничего я не дурак. Просто дико устал, — на выдохе проговорил Майкл и вновь затянулся, подмышкой свободной руки неся тазик с бельем. — Сегодня вечером веду Грейс в кафе, а потом ко мне. Родители уезжают на овощной оптовый склад Йоркшира, чтобы закупиться всяким вегетарианским дерьмом, которым потом будут пичкать меня.
— Твои родители – вегетарианцы? — насупившись, поинтересовалась Марго.
— Уже пару дней как. Спустя сорок лет решили помочь цивилизации, — усмехнулся парень. — И все? Никаких больше вопросов? Например: что будете делать с Грейс абсолютно одни в доме?
Темные брови Марго устремились на лоб в удивлении.
— Будете готовиться к контрольной по алгебре? — принялась насмехаться над другом Марго.
— Точно, и закрепим все это анатомией!
Марго вдруг подумала о Луи. Вспомнила, как словила трепет в области таза от их переписки, вспомнила, как поцеловала его, лежа на снегу под звездами, и невольно ощутила в груди жар.
— Ты что там задумалась? — поинтересовался Майкл и заискивающе взглянул в округлившиеся глаза подруги. — Мечтаешь, как поведешь какого-нибудь красавчика к себе изучать анатомию на практике?
Неожиданно для Майкла Марго резко остановилась и подарила ему испуганный взор.
— Майкл, мне надо тебе кое-что сказать.
— Уже чувствую себя состарившимся родителем, которому дочь спустя лет тридцать признается, что уже не девственница. Я слушаю.
Марго стало неловко от желания рассказать Майклу о случившемся прошлой ночью. Но молчать и скрывать не считала верным, ведь Майкл – самый близкий и надежный друг. Если его не напугала новость о раздвоении личности, разве может напугать их с Луи поцелуй?
Они встали друг напротив друга посреди утопающей в приближающемся вечере улицы, выпускали последнее тепло на воздух и оба от чего-то напряглись.
— Вчера я целовалась с Луи.
Рот Майкла раскрылся так широко, а глаза чуть не полопались, как воздушные шарики.
— Подожди-подожди, — пришел в себя Майкл и свободной рукой схватился за голову, — ты и Луи?
— Да, Майкл, я и Луи! — достаточно громко повторила Марго. — И ты первый, кому я это сказала. Потому что была уверена, что ты меня не осудишь.
— Конечно не осужу, бро, ты че! Ты и Луи...
Майкл встрепенулся так, что из корзины чуть не повываливались цветастые носки. Марго прикрыла глаза и вздохнула с облегчением. Ее покрасневшие на морозе щеки стали бледнее, а в изумрудном взгляде поселилась неуверенность в собственных открытиях.
— Только одного я понять не могу, — продолжил Майкл. — Вы типа... вместе? — с каким-то презрением и недоумением спросил он, отчего собственный голос стал ниже и тише.
— Нет. Майкл, нет. Или да. Я не знаю, — выпалила Марго и вновь занервничала. — Мы не оговаривали это. Был просто поцелуй. И все.
— Просто поцелуй быть не может. Если ты поцеловала его, то это уже несет за собой нечто очень важное. С одним поцелуем, будь тот хоть самым неуверенным, ты возлагаешь на свои плечи груз ответственности, девочка.
Марго стушевалась.
— Ой, не тебе об этом говорить! Ты целуешь все, что хоть как-то напоминает женские губы.
— А вот и нет.
— А вот и да.
— И как Луи отнесся к тому, что у тебя раздвоение личности? — спросил Майкл, но Марго промолчала, словно не услышала, и вовсе отвела взгляд. — Марго? — Девушка вздохнула, все еще не смотря на друга. — Марго, черт, ты же сказала ему?!
— Я хотела, но...
— Но?! Ты, мать твою, понимаешь, что сейчас ответственность на твоих плечах в разы возросла?
Майкл повысил голос, и теперь проходящие мимо люди зацикливали свое внимание на нем.
— Я все поняла. Я обязательно признаюсь ему, прежде чем оговаривать наши с ним отношения, — пообещала Марго другу, совершенно не желая продолжать стычку.
— Я люблю тебя, бро, — мягко сказал Майкл и одной рукой приобнял Марго за плечи. В этот момент загорелись уличные фонари: сначала тускло, а затем ярко, освещая лица сверху оранжевым цветом. — Только ты не подумай, люблю как подругу, пусть Луи не ревнует.
Марго в шутку толкнула Майкла к стене здания, и оба они рассмеялись.
— Пойдем уже, а то одежда в корзине окаменела. Мне не хочется провести вечер, отчитываясь перед матерью.
— Пойдем! Но сначала я прикурю. — Майкл достал из полупустой пачки сигарету, просунул ее между губ и закурил. — И вообще! Какого это – целоваться с парнем? А изо рта у него пахнет? А щетина колется? А губы жесткие?
Марго засмеялась и слегка покраснела, но уже не от мороза.
— Ох, Майкл!