43 - She Wants Revenge - Tear You Apart

Сара отрубилась прямо за письменным столом. Тусклый свет изредка мигающей лампы лениво падал на каштановую макушку, опущенную на деревянную поверхность стола, и пригревал каждый вьющийся по спирали локон.

Пыль медленно, словно в прощальном танце, безмятежно играла на свету, а открытый на исписанных чернилами страницах личный ежедневник Сары покинуто ждал, пока выцветут при нещадном свете лампы его листы. Но этому не суждено было случиться — ровно в час ночи завибрировал телефон Сары. Звук доносился со стороны идеально сложенных на кровати штанов. Здесь Элизабет просчиталась. Телефон Марго изъяла, но про телефон Сары забыла. Вытерев слюну, что уже свисала из приоткрытого рта на лаковую поверхность стола, Сара протерла едва открывшиеся глаза. Сердце в страхе заколотилось, словно один звонок поздно ночью мог обескуражить ее и выбить почву из-под ног. Особенно, если это звонок от Криста. Головная боль снова напомнила о себе.

— Алло, — хриплым, тихим голосом проговорила Сара и устремила беглый взгляд на освещенную оранжевым светом стену перед собой.

— Кудрявая, ты снова опаздываешь, — оперируя стремительно бредущей к утру стрелке часов, проговорил в трубку темноволосый парень.

— П-прости, Крист, — незамедлительно принялась извиняться перед своим знакомым Сара и потерла переносицу подушечками двух пальцев, — я со-совсем позабыла о встрече, а п-потом уснула.

— Мы настаиваем, — протянул в трубку Крист, — и ждем тебя.

Сара только прерывисто вздохнула прямо в динамик, отправляя на тот конец трубки шум. В ответ на фоне сладостного голоса Криста едва различимо слышались многочисленные поддакивающие уговоры Шерил.

Сара легко подчинялась другим, но не была сильна подчиниться сама себе. Самоподчинение — это искусство. Это апогей ощущения себя в этом мире. В своем случае девушка была от него далека.

Сара ловко покинула дом через кухонное окно и к двум ночи уже была около ободранной и подвергшейся коррозии двери. Все тот же смердящий дух людей низшего класса заполонил душный подъезд и въелся в слизистую носа, оскверняя его оболочку. Элизабет, ни о чем не подозревая, спала в своей комнате. Она была правда уверена в том, что двух поворотов ключа в замочной скважине будет достаточно, чтобы противостоять самодеятельности своей дочери.

Как только чужая дверь распахнулась, чуть не снося с трясущихся ног Сару, в проеме показалось радостное лицо Шерил — как и всегда, — а из дальних комнат сочилась аутентичная альтернативная музыка.

— Мы уж думали, что ты сдохла, Кудрявая, — вместо приветствия отрапортовала Шерил и, похлопав неуверенную девушку по плечу еще мокрого после растаявших снежинок пальто, предложила пройти внутрь их скромного пристанища.

По квартире витал дым, не изменяя традициям, его запах уже впитался в мебель с забившейся между швов в ткани пылью. На диване сидел сам хозяин квартиры: прекрасный профиль парня сиял при свете лунного света и включенного экрана ноутбука. Обнаженные от бедра ноги с многочисленными изящными изгибами, выпуклостями костей и чернильными волосками были подобраны к груди, а смоляную шевелюру приминал, словно стог сена, ободок накладных черных наушников.

Прямо как у "Сары".

На столе стояли микрофон и инструмент шумоподавления, а сам парень пел. Пел так, что на шее вздувались вены, а подбородок сотрясался, руки с изящными тонкими пальцами подобно дирижированию танцевали в воздухе, и никто не смел остановить Криста. Сара, словно заколдованная, встала в проеме двери и наблюдала. Наблюдала за тем, как парень, не замечая никого вокруг, чувствовал играющую из колонок музыку и пел. Шерил свела на груди руки и со всей гордостью усмехнулась, проходя мимо Сары. Она деловито подбирала с пола пустые банки пива и прочий мусор, виляя в такт музыке бедрами с опущенными на них тканевыми штанами, а иногда даже подпевала не хуже самого Криста. Каштановые волосы девушки в этот день лоснились при свете яркого экрана редкими локонами, собранными на одну сторону. Нагибаясь, Шерил шустро убирала их за ухо и возвращалась к бытовому занятию.

— Я хочу прижать тебя к себе, — пропел Крист. — Кожа касается моей...

— Лежи тихо, закрой глаза, девочка, — подхватила Шерил, не отвлекаясь от полуночной уборки.

— Как приятно, как же это хорошо...

В этот миг Крист выглядел потрясающе: таким живым и притягательным. Некогда ютившийся меж его длинных пальцев скуренный сверток словно никогда и не существовал в этот момент. А забитые дурью и колесами шкафы оказались наполнены выглаженной одеждой. Но все только казалось, ведь Сара была уверена, что человечность внутри до конца не сможет погубить даже такое незатейливое занятие, как употребление наркотиков. Поэтому рождающий приятные и такие правильные на слух ноты и слова голос Криста наводил на нее чувство конфронтации — когда в понимании ты видишь его как сурового, колючего, покинутого всеми парня, а в эту ночь он предстает перед тобой таким живым, человечным и изящным. Музыка продолжала сочиться из колонок, но Крист уже молча опустил задумчивый взгляд от экрана на собственные колени.

— Мы стали зависимы от числа подписчиков в твиттере, в фейсбуке, все бежим за лайками, — сказал Крист, когда снял наушники, — мы стали давать пустую оценку тому, что на самом деле не имеет никакого значения, — продолжил он вместо приветствия. — Мы — начальная точка отсчета деградации.

Сара все еще в ступоре стояла на месте, уже пуская корни в чужой паркет, а возможность пошевелиться казалась ей запредельной из-за все еще бегающих по спине и затылку приятных мурашек. Они — словно фантом прелестного пения Криста.

— То, что ты сейчас услышала, — это личная информация. Не для обретения популярности, не для погони за чьим-то одобрением. То, что ты услышала это, – чистая случайность.

Крист скрутил наушники, отключил приборы, захлопнул ноутбук и затем протянул оцепенелой девушке свою ладонь для приветствия. Сару как будто шарахнуло током. Она вздрогнула на месте, прежде чем перевести ошарашенный взор на протянутую ладонь и пожать ее в ответ.

— Я не думала, что ты т-тоже поешь. Это сюрприз д-для меня. — Липкие ладони сцепились, а Сара почувствовала заскорузлые мозоли на ладонях парня. — П-почему ты не х-хочешь, чтобы это кто-то услышал? Твое п-пение в-великолепно!

Серьезный монолог был для Сары настоящим адом, пройдя который, она уже чувствовала себя опустошенной. Но не выразить свой восторг она не могла. Крист только немногословно усмехнулся.

— А ты бы хотела, чтобы в твою душу заглядывал кто-то чужой?

Сара замолчала. Ответа больше, чем этот, она не требовала.

— Я тоже сочиняю и п-пою, — донесла свои откровения до ребят Сара. — Но м-много, кто слышал это. Не по м-моей воле.

— Каким конченым ублюдком нужно быть, чтобы поиметь совесть посягнуть на твои личные песни? — тут же возмутилась Шерил и нахмурила темные брови. Крист только молча усмехнулся и принялся убирать свое оборудование со стола. — Это же бесчеловечно. А если я на виду у всех стяну с этого человека штаны вместе с трусами?

Сара скромно посмеялась от непривычной неловкости из-за того, что ее защищают. Она непроизвольно пустила по обшарпанным стенам и второсортной фурнитуре взор зеленых глаз, подобный кронам деревьев в жаркий июль.

— И как тебе вкус славы? — съехидничал Крист.

— Н-не в моем вкусе, — ответила девушка, тем самым веселя себя и своих товарищей.

— Вот и я о том же, — на выдохе согласился Крист и устремил поникший взгляд в картину с обнаженными девами, словно какой-то фрагмент из жизни ворвался в его черепную коробку без спроса и перевернул там все вверх дном. — Ну что-ж, — продолжил он, наполнив грудь новым вдохом кислорода, будто новой попыткой жить, — что будете заказывать сегодня, мисс?

— С-сегодня расс-слабляюсь.

— Вас понял, — отозвался парень и прильнул к своему любимому месту в квартире — заполненному шкафу возле окна.

С каждой очередной встречей Сара все меньше походила на аскета, а Крист и Шерил все больше расширяли свои услуги. Начиналось это с простой продажи таблеток на дом, затем – коллективное курение травы прямо в их квартире, а сегодня – даже совместная вылазка в город. Сара не представляла, как строятся отношения между людьми. В ее понимании все было недосягаемо и сложно, с заранее продуманной стратегией, рассчитанными действиями. Но на деле все оказывалось до одури спонтанным. Стоило начать искать свое вдохновение, как она, уже гораздо меньше заикаясь от неуверенности в себе, беседовала с двумя новыми знакомыми о жизни, либо проваливалась под лед, чтобы вечером вместе с Луи лежать в уюте и смотреть «Один Дома». Каждая важная встреча в жизни — спонтанная, но в то же время не случайная, потому что запланирована самой судьбой.

Набережная озера Блю Байткастер Миррор в эту ночь питала тишину, наслаждалась отсутствием людей, но лишь до появления трех пар обуви. Оледенелый песок вперемешку с галькой приятно похрустывал под тяжелой подошвой, ступающей на него сверху. Яркие высокие фонари освещали периметр тротуарной плитки вдоль песчаного узкого пляжа, петляющего в танце влево-вправо. А крошечные фонарики испещрили темное небо и отражались в слабо колышущейся глади воды в прорезях между обледенелой коркой. Умиротворяющий вид спящей зимней природы приводил в мелкое приятное оцепенение. Из-за обнаженных крон обледенелых деревьев орешника, что покачивались при дуновении морозного зимнего ветра и жутко поскрипывали, яркими белыми буквами на желтом фоне светилась вывеска с круглосуточной забегаловкой "KFC". Броские пятна света озарили лица трех ребят, заставляя их щурить уставшие, но в то же время еще не готовые сомкнуться глаза с расширенными до краев цветастой радужки зрачками.

— Я всегда храню в рюкзаке использованные чеки из кейэфси с различными номерами, — заискивающе глядя на вывеску, произнесла Шерил, выдыхая каждую букву в виде теплого пара на мороз. — По ночам в основном на табло высвечиваются цифры заказов, редко доходящие до десяти.

— И к чему это ты? — нахмурил брови Крист и засунул покрасневшие и огрубевшие руки в карманы черной куртки, искусственная кожа которой в некоторых местах то полопалась, то потерлась.

Шерил всегда предлагала парню к пострадавшим местам куртки прикреплять винтажные значки и заклепки различных форм, чтобы не выглядело так нищенски, но Крист к ее советам не прислушивался.

— А я к тому, что уставшие от однотипной работы и натянутых улыбок сотрудники на раздаче никогда не вникают в цифры и дату на твоем чеке при выдаче заказа.

Сара и Крист в унисон повернули головы в сторону девушки, но не переставали медленным шагом измерять набережную.

— Мы можем просто взять чужой заказ по использованному чеку.

Карие глаза загорелись от энтузиазма подруги и желания осуществить предложенный план, а зеленые наполнились неуверенностью и страхом. Две бусинки впились в изящный профиль Шерил, пока Крист уже сворачивал в сторону огромного фуд-корта.

— А если п-поймают? А если з-заметят? — плелась сзади, словно трусливый щенок, Сара, но без особых усилий старалась переубедить своих знакомых.

— Давай сделаем что-нибудь крутое сегодня, — предложила Шерил в ответ Саре. — Пока не стало слишком поздно!

***

— Ты не мог позариться на другой заказ, Кроули? — возмутилась Шерил, когда открыла крафтовый пакет с сочащимся ароматом вредных добавок и вытащила оттуда один скромный бургер и салат в пластиковой таре.

Сара непроизвольно залилась смехом в то время, как Крист со всем разочарованием взглянул на бессовестно схваченный чуть ли не из-под носа заказчика провиант.

— Там кроме нас всего два человека было. И то повезло, что один из них вместо того, чтобы следить за табло, сверлил взглядом свой телефон, — приступил оправдываться и взмахивать руками Крист в возмущении.

Шерил взяла в руки крышку от салата, сложила ее несколько раз, чтобы образовался крепкий острый кончик, затем развернула упакованный, но все еще теплый бургер, и разрезала его куском пластика на три примерно одинаковых части.

— Каждому по кусочку. Прямо как в «Мечтателях».

Сара молча наблюдала за диалогом своих новых друзей, метая заинтересованный взгляд от Криста к Шерил и обратно, и в глубине души восхищалась этими людьми и их смелостью.

— Я думала, ч-что вы не страдаете нехваткой д-денег... с-спасибо, — отвлеклась от изложения своих мыслей Сара, когда приняла в руки скромный кусок бургера. — П-почему вы не могли сами купить то, что н-надо?

— Ну, Кудрявая, — засмеялась Шерил и откусила крошечный кусок своей половинки, — просто так вкуснее.

Сара не поняла.

— Когда в твоих руках чуть ли не весь мир, Кудрявая, то все вокруг теряет свою ценность, — сказал Крист, уже пережевывая ухваченный кусок. — Зачем эти зеленые бумажки, что делают нас бесчеловечными? Вкус настоящей жизни в нищете.

И говорил он все это с таким воодушевлением, с такой уверенностью, что нематериальный дух сказанных слов с загадочным трепетом забирался через уши прямо в грудь Сары. И зимний парк, окутанный в тишину ночи, казался таким громким: скрип ветвей на ветру усилился, прибившиеся друг к другу и надувшиеся от холода птицы добавили громкости своему сетованию, а шум трения шин об обледенелый асфальт вдали ездил прямо по слуху.

И так всю ночь напролет до появления алого рассвета на горизонте они гуляли по набережной и творили всякие несуразные поступки. Сара все меньше чувствовала себя неуместной серой мышкой в их компании, но иногда все же побаивалась вплести свое слово в беседу. Как оказалось, помимо заглатывания таблеток и курения травы, с этими ребятами можно весело и полезно проводить время. Одна философия жизни Криста чего только стоила, от которой челюсть Сары от восхищения волочилась позади, а зеленые глаза загорались ярким огнем вдохновения. Крист— настоящий прототип ее мечтаний. Крист — истинная муза для создания новых песен.

Вновь Сара завалилась домой, но уже не под утро, а после рассвета в восемь утра. И не через дверь, а через открытое кухонное окно, напитавшее помещение морозной свежестью. Время, когда риск пересечься с недавно проснувшейся матерью увеличивался, а работоспособность снова возрастала.

Последние несколько часов ночной прогулки сказались на ее лице в виде выразительных мешков под глазами, полопавшихся вокруг радужек капилляров и побледневшей кожи с алыми неровными румянами на щеках и носу. Голова слегка кружилась, а голос был непривычно хриплый под первыми бликами вылезающего из-за горизонта нового солнца. Дрожь пробирала расслабленное и уставшее тело, а замерзшие руки забрались поглубже в карманы пальто. Розовые краски окинули все кругом своими пастельными цветами, окрашивали даже лица уже бредущих хмурых прохожих, а в еще темных окнах домов отражался яркими оттенками фуксии диск поднимающегося солнца.

Подоконник был мокрым после недолгого ночного снегопада и скользил под ногами. Оледенелая корка снега на нем казалась розоватой от солнца вместо накрахмаленного белоснежного. Мышцы рук и ног ослабли, из-за чего девушка еле как подтянулась к окну, но быстро справилась с преградой и перевалилась через него прямо на теплый паркет темной кухни. Дома было очень тихо, Элизабет наслаждалась своим сном выходного дня до девяти утра.

Поднявшись в комнату, Сара завалилась во влажной и пропитанной зимней свежестью одежде на покрывало кровати и лежала так, не двигаясь, минуты три. По телу пробежало приятное расслабление, а глаза с каждым мгновением все больше покрывались полупрозрачной мутной пеленой. Темные зрачки уже давно были привычного размера, и Сара просто хотела спать. За закрытой дверью раздался шум смыва унитаза. Три минуты разделяли Сару от столкновения с матерью. И Сару это безумно забавляло.

Порой одно лишь мгновение решает за нас целую жизнь. Миллионы, миллиарды мгновений — это все, что представляет из себя наша деятельность. Мгновение, которое можно просто исправить, повторить, не заметить. Иногда мы придаем им нехарактерное значение, присваиваем, ненавидим, пытаемся забыть, вспоминаем, снова ненавидим. Это только кадр за кадром в нашей киноленте, просто мгновение, просто ничто. Наша жизнь — множество таких ничто, значение которых мы утрируем, припорашиваем, приукрашиваем, устрашаем. Предпринимаем все, чтобы сделать из ничего целую трагедию. В этом заключается человеческое естество.

И человек ты не такой хороший,

И мысли твои не так чисты.

Здесь оценок не имеет эта ноша.

Мы лишь пред Господом будем честны.