36 - XXXTENTATION - Numb

Луи никогда, как сейчас, так не радовался запахам пряного печенья и обжаренной до хрустящей корочки индейки. Ужин уже давно остыл, пока женщины, не выпускающие из рук телефоны в надежде увидеть уведомление «абонент появился в сети», переживали до тряски тощих рук и капель горячих слез на подоле. На долгожданный хлопок двери из гостиной выбежала побледневшая Джейд. Ее глаза округлились при виде сына и его подруги. За спиной женщины в один миг показалась и Элизабет. Зеленые глаза женщины гармонично смотрелись в обрамляющей красноте вокруг век от пролитых слез.

— Господи, Марго, что случилось? — проскулила женщина, прикладывая ко рту приросший к ладони и намокший от соленых слез платок.

И вновь под ночь в доме Ансвортов все оживились и закопошились. Женщины оккупировали своих детей со всех сторон и помогли им раздеться. Одежда из-за воды заметно потяжелела. А телефоны, что достали из влажных карманов рюкзака, были до невозможного ледяными и мокрыми.

Когда Сара закрыла дверь ванной, при резкой смене температуры конечности беспощадно закололо, а сосульки на кудрявых волосах принялись подтаивать, оставляя траекторию капель позади девушки. В ожидании вызванного врача, Сара забралась в согревающую ванну, и ее тело пробил озноб. С кончика носа и волос цвета горького шоколада падали капли прямо на водную гладь. Горячая вода обожгла замерзшее до костей тело, обволокла сросшуюся кожу на запястьях, что вызвало у Сары чувство отвращения к себе.

— Элизабет, — шепотом позвала миссис Ансворт, стоя возле двери в ванной, откуда раздавался приглушенный звук бултыхания в воде, — я думаю, что было бы лучше, если б Марго сегодня осталась у нас.

— Исключено, — тихо и осторожно, словно их мог кто-то застукать, ответила Элизабет, — я не хочу приносить вашей семье неудобств. И так сегодня вечер прошел не так гладко. Мы все наплакались, понервничали, как только Марго осмотрит врач, мы поедем домой.

— Все хорошо, правда! У ребят был тяжелый день, пусть они сегодня отдохнут, придут в себя, а завтра я лично завезу Марго в целости и сохранности до полудня домой, — стояла на своем Джейд.

Элизабет закопошилась, явно раздумывая над предложением добродушной женщины.

— Это точно не принесет неудобств? Я солидарна с мыслью, что им необходимо отдохнуть не только физически, но и морально, но у Марго есть свой дом.

— Абсолютно, я Вас уверяю, — уже во весь голос подтвердила Джейд и немного отошла от двери, положив руки с нежным пастельного оттенка маникюром на напряженные плечи под мягкой шерстяной тканью миссис Браун. — Тем более, сказать по секрету, Луи впервые решил отпраздновать свой день рождения за последние лет пять. Поэтому, хоть и с опозданием, пусть его праздник продолжится сегодня не на такой ноте...

— Все же я как-то сомневаюсь, Марго молодая девушка, Луи молодой парень, не рано им ночевать вместе?

— Что вы, я уложу их спать раздельно, это даже не обсуждается. Я расстелю Марго в комнате Луи, а его уложу в гостиной. У нас дома места хватит всем. Тем более, в холодильнике стоит еще нетронутый торт. Может, тоже выпьете еще чашку чая?

Не успела Элизабет ответить, как деревянная дверь осторожно приоткрылась, а из-за косяка показалась копна мокрых кудрей. Розовое лицо Сары выглядело слегка напуганным, а зеленые глаза бегали по окружающим ее предметам обихода. Элизабет была столь уставшая и заплаканная, что даже не обратила внимание на резкую смену настроения своей дочери, смахнув это на обморожение.

Сара закуталась в махровый белоснежный халат Ансвортов и, шаркая ногами в домашних теплых тапочках, вышла из ванной комнаты уже целиком. Бледная обмороженная кожа поредела красными пятнами после душа. Озноб начал спадать.

— Марго, пока проходи на кухню, к Луи, я приготовила вам там согревающий имбирный чай.

Девушке ничего не оставалось, как мельком кивнуть. Сара посмотрела на свою мать, что уставше потирала переносицу, и наугад безошибочно потопала в сторону кухни, пока тапки смешно шлепали по ее пяткам во время ходьбы.

Уютная тишина, что обволокла светлую кухню, делала сидящего на высоком стуле Луи каким-то домашним и безобидным. За напряженной спиной, укутанной в тёплый бежевый халат, располагалось окно от потолка до самого пола. В тени ночи за узорчатым стеклом кружились в снежной буре сотни крохотных снежинок. Смотря на них, Сара завороженно встала напротив стола.

— Ну как ты? Согрелась? — поинтересовался у подруги Луи, по-детски раскачивая ногами на высоком барном стуле.

Мягкие подушечки его пальцев держали горячую фарфоровую кружку до жгучего ощущения на коже, а невесомый ароматный пар пробирался сквозь плотный теплый воздух прямо в ноздри парня.

— Н-немного, — заикаясь, ответила Сара и с осторожностью присела на твердый стул напротив.

Перед ней стояла идентичная чашка, до краев наполненная горячим чаем.

— Ты все еще заикаешься от холода, — заметил Луи, вовсе не подозревая о том, что заикается Сара от неумения общаться. — Быстро хватай чашку и пей чай.

На поверхности коричневой жидкости в танце кружились крохотные чаинки, создавая вихрь нежного дымка. Девушка взяла кружку в свои ладони.

— Ты сегодня останешься у нас?

— Да?

— Я подслушал, как наши мамы обсуждали это в коридоре, — шепотом поделился Луи.

Сара была обескуражена и совершенно не готова к такому развороту событий. Но молчала, как рыба в воде, стесняясь задать этот вопрос лично своей матери.

— Это здорово, у нас целый торт и куча фильмов, — пролепетал снова Луи с едва заметным восторгом, хоть внутри у него взорвались тысячи фейерверков, выпуская счастье бунтовать вдоль всех конечностей, включая влюбленную голову.

Послушав парня напротив, Сара одобрительно улыбнулась. Несмотря на то, что она никогда не оставалась на ночь в чужом доме, она чувствовала себя достаточно комфортно, так как успела привыкнуть за пару встреч к компании Луи. Да что уж, даже успела заснуть с ним в одной кровати. Правда, из-за провалов в памяти и неконтролируемой смены эго воспоминания девушки были сумбурны, словно собраны из разных наборов с пазлами. Она помнила Луи из сознания Марго. И помнила его из собственной памяти. Поэтому она старалась доверять своим чувствам и эмоциям, а не страхам.

И не потревожит душу счастье,

Не окутает ласк твоих тепло.

Я не та, кто скроет все твои ненастья,

Не меня ты ждешь уж так давно.

После того, как врач осмотрел Сару и исключил обморожение, Элизабет со спокойной душой оставила ее в доме Ансвортов. Луи долго уговаривал маму на просмотр фильма в компании подруги, пока женщина настаивала на том, что девушке нужно выспаться и набраться сил. В итоге Джейд не устояла:

— Всего один фильм. И ты спускаешься вниз спать. Я через два часа подойду и проверю!

Поэтому лежа на свежих простынях, которые Джейд любезно постелила для гостьи, Луи воспроизвел на экране своего ноутбука найденный на просторах интернета фильм "Один Дома". Он включил гирлянды и вернулся к подруге, плюхнувшись на мягкий матрац слева от нее. И они ели прямо рукой, без ложки (потому что кто в такой прекрасный вечер ест что-то ложкой?) кремовый торт. Луи закутался глубже в плед, когда Кевин на ярком экране караулил за дверью бандитов. Сара улеглась на бок и со всем интересом наблюдала за происходящим на экране, пока Луи с таким же интересом разглядывал ее притягательный профиль. И всё! Никаких походов по сугробам за реку ради снабжения не слишком уж и голодных белок, никаких цветастых елочных шаров. Только Луи, не подозревающий о смене эго Марго, чувствующий себя по-настоящему счастливым рядом с ней, и Сара, пребывающая непривычно спокойной и умиротворенной этой ночью.

Луи чувствовал себя очень измотанным, поэтому не уловил тот момент, когда перед глазами все начало плыть, а взгляд все хуже фокусировался на беготне на экране. Не досмотрев фильм даже до середины, он заснул. Его ослабевшая рука была испачкана в липком, сладком креме торта и бесстыдно опущена прямо на чистые льняные простыни. Голова Луи свисала на бок, а спина словно приросла к деревянной стенке кровати. На русых волосах сияли блики от воспроизведённого на экране ноутбука фильма. Сара же еще около получаса неподвижно сидела на кровати, облокотившись о деревянную спинку и обернув теплое пуховое одеяло вокруг тонкой талии. Ее кудри уже давно высохли, а контрастные пятна на коже выровнялись в единый здоровый тон. Кремовый объеденный торт лежал в коленях, уютно просадив под собой пышное одеяло. А умиротворенный взор зеленых глаз уже без всякого интереса следил за игрой актеров.

Луи сопел. Сопел так громко и часто, что Сара успела немного за него испугаться. Сон его был таким тревожным, а лицо за считанные секунды покрылось выступившими каплями пота. Девушка не была уверена, стоило ли ей будить парня и неэтично попросить того вымыть перед сном свои руки и уйти спать в гостиную? Либо закрыть на эти обстоятельства глаза, самой спуститься вниз на диван и забыться собственным сном. Бисквитный торт с кремовой ореховой прослойкой понемногу засыхал, а Сара ощутила, как першит собственное горло. Она осторожно приподнялась на кровати, стараясь не шуметь, переложила картонку с тортом на стол. Затем захлопнула крышку ноутбука, не дав Кевину состроить свои козни до конца, тем самым погружая спальню Луи в темноту. Синева окутала комнату, а небольшая вьюга за окном прекратила загадочно посвистывать и уложила колкие снежинки на белую, подтаявшую до образования ледяной корки поверхность. Девушка тихо зашагала в сторону двери, ведь в загадочной тишине ночи каждый неосторожный звук мог показаться оглушающе громким. Все еще белесые, словно накрахмаленные стопы в полутемноте у двери нащупали теплые мягкие тапки.

От волнения находиться в чужом доме руки непроизвольно задрожали, а сердце в панике затрепетало и принялось выбивать удары по ребрам в два раза быстрее обычного. Лестница была окутана тусклым оранжевым светом светодиодов, обрамляющих каждую последующую вниз ступень. Каждая из них поскрипывала под стопами Сары, а яркие огоньки ёлки всё ближе к нижнему этажу квартиры окрашивали разными цветами проход. Минув белый диван, — при свете огней розовый — Сара быстро преодолела расстояние до темной кухни. Ночью все еще пахло запеченной индейкой, но уже не так выразительно, а уличные фонари, что лупили в высоченные просторные стекла, оставляли на холодном паркете свои оранжевые отблески. Сара ступала по этим световым дорожкам, оставляя позади себя синюшную тень, пока электрический чайник не зашумел от одного нажатия ее пальца.

За окном открывался волшебный вид. Умиротворенная природа заснула. Из-за света фонарей снежный покров отливал оранжевым и блестел подобно настоящему золоту. А прикрытые тонким слоем снега ветки деревьев застыли в немой картине.

За пределами арки послышался скрип деревянных ступеней, словно кто-то по пятам следовал за Сарой. Девушка уже приготовилась быть загнанной в угол хозяевами дома и заранее смутилась. Нижняя челюсть слегка подрагивала. Белый призрак медленно, сонно шагал босыми ногами во тьме гостиной прямиком на кухню. И тут обнаженная женская стопа ступила на оранжевый свет на паркете.

— Не спится? — поинтересовалась Мелисса и сопутствующе зевнула.

Ее русые локоны были непривычно растрепаны после пары часов трения в бессоннице о мягкие подушки. Светлая пижама, в тени ночи неясно какого цвета, была застегнута на все пуговицы и выглядела, как огромный по размеру мужской пиджак. А золото света покрыло ее выступающие мешки под глазами.

На поставленный риторический вопрос Сара безмолвно кивнула головой и негромко прочистила горло.

— Поэтому решила выпить в добавок кофе? — усмехнулась Мелисса, глядя на закипающий чайник.

Она в ночной темноте открыла верхние шкафы и нащупала на дальней полке две кружки. Полностью прозрачная кружка была отодвинута в сторону девушки, а белая фарфоровая с золотистыми узорами – направлена Саре.

— Чай, — немногословно ответила она. — Могу по-попросить л-лимон? Или м-мёд?

От стыда за собственные заикания Сара чуть ли не вросла в холодный паркет, но набрала целую грудь пропитанного индейкой воздуха так сильно, что та увеличилась в размерах, заставляя атласное покрывало слегка слететь с плеч. Мелисса через пышные ресницы взглянула на мнущуюся на месте девушку и, стараясь не обращать внимания на её из ниоткуда взявшиеся дефекты речи, поспешила к холодильнику. Спустя минуту и лимон, и запрошенный полужидкий мёд были в распоряжении Сары.

— Горло заболело? — после недолгих наблюдений поинтересовалась Мелисса. Сара в ответ кивнула, вновь прочистила горло и стала насыщать светлое дно кружки предоставленными ингредиентами. — Если всё очень плохо, могу поискать спрей или леденцы от кашля?

Мелисса в эту ночь вела себя непривычно сносно, и как показалось Саре, даже дружелюбно. Она не была знакома с ней лично, но вызывающее объявление на школьном сайте до сих пор являлось Саре невесомым призраком по ночам. В любом событии девушка искала подвох. Даже чрезмерная забота Мелиссы в эту ночь казалась ей подставной и наигранной. Сара всегда ожидала от жизни плохого. Ведь обжечься о то, что ожидаешь ощутить горячим, не так больно, как о то, что тебе до этого казалось холодным.

Но Мелисса остыла, не позволяя в эту ночь обжечься о ее слова. Ее приготовленное к бою орудие в черепной коробке подверглось коррозии и в один миг стало непригодно для нападения. Агрессия к девушке спала, а стадия принятия наступила слишком скоро. Луи – неглупый парень. Это умозаключение служило белоснежной скатертью иллюзий, закрывающей от прочих глаз испорченную поверхность стола. По крайней мере, если Марго может стать гибелью для Луи, то почему Луи не может стать спасением для Марго?

— Знаешь, Браун, я тут подумала, — тихо, едва слышно произнесла Мелисса и оперлась поясницей о деревянный гарнитур. Сара внимательно прислушалась и аналогично прислонилась к столешнице. В нагретой фарфоровой кружке с вычурным золотым принтом в водовороте кружился мятный чай, а на поверхность всплывала долька лимона. — Простишь меня за несносное поведение?

Голубые глаза сверкнули при свете лупящих в окна фонарей, когда Мелисса повернула голову в сторону профиля Сары. Ночь — идеальное время для извинений. Сара ощутила себя в тупике. На просьбу Мелиссы она ненароком округлила глаза и взглянула на танец чаинок. Впервые перед ней кто-то извинялся.

— Ты и Луи были правы, мне не стоило лезть не в свое дело. Надеюсь, что ты сама прекрасно понимаешь, почему именно я это делала. Потому что оправдываться я все еще не собираюсь, но искренне извиняюсь за вот такую вот обратную сторону своей сестринской заботы.

— Н-не до конца понимаю, о чем ты, — размеренно, растягивая каждое слово, чтобы меньше путаться в буквах, произнесла Сара и отхлебнула горячую жидкость.

Чай пронесся по больному горлу, приятно обжигая воспаленные стенки.

— Я о твоих песнях. Хотя, — вдруг задумалась Мелисса, — ты сама не сдержала тогда обещание. Поэтому всё честно. Прости за то, что изначально вообще ввязалась в это. Глядишь, если бы не я, то ты бы тут сейчас не стояла. Так что еще спасибо скажи.

Во всем девушка всегда искала выгоду и оправдание самой себя, но в данной ситуации была в чём-то даже права, по мнению самой Сары. Конечно, многого она не понимала, но суть извинений уловить сумела. Никакую обиду за то, что в храм ворвались, осквернили все иконы и опозорили священника, не утихомирит ни одно подобное извинение. Ведь храмом в данном случае являлось личное пространство девушки, а иконы — прослушанные сотнями незнакомых, лицемерных людей песни.

— Извинения же принимаются? — с уверенностью на отпущение своих грехов поинтересовалась Мелисса, прерывая затянувшееся молчание Сары.

— Да, — неуверенно, пересилив себя, ответила девушка и уткнулась чуть ли не носом в кружку, чтобы не продолжать диалог, а теплый пар покрыл сухую кожу испариной.

— Отлично. Без обид, — подытожила девушка и коснулась напряженного плеча Сары своей нагретой о кружку ладонью. — Ты тут не заблудись, кружку можешь не мыть. Если что, я за стенкой у Луи живу. Не справа, а слева. А то к мелким еще зайдешь ненароком, — усмехнулась Мелисса, отправила кружку с недопитым чаем в раковину и натянуто, но достаточно тепло, улыбнувшись, вновь белесым призраком скрылась в просторах темной гостиной.

После девушки остались лишь скрежет половиц на деревянных ступенях и цитрусовый шлейф.

"Сара" стояла в лунном свете, ее волосы трепетали от дуновения холодного ветра, а над головой в урагане кружили такие же белесые призраки. Блестящие, как монеты, глаза "Сары" смотрели на этот траурный танец, и бежать было некуда.

Выждав пару минут после ухода Мелиссы, Сара в полной тишине ночи допила слегка остывший чай, на пару минут освободивший горло от дергающей боли, по личной воле помыла всю оставленную в раковине посуду и на носочках поспешила в гостиную, на диван, чтобы забыться сном до появления очередного дискомфорта в горле.