23 - Ed Sheeran - Give Me Love
Сара с глубоким вздохом вздрогнула, когда обнаружила себя посреди кухни. Она рассмотрела громоздкую тарелку с теплым, ароматным пирогом перед собой. Чарующий запах с яркими нотками черники и пряностей доносился до широких от тяжкого дыхания ноздрей.
Миссис Браун стояла спиной к дочери и ловко что-то творила хозяйскими руками на прикованной к кухонному гарнитуру столешнице. Она, будто бы почуяв беспокойство своей дочери, тотчас обернулась. Женщина нахмурилась, когда обнаружила скачущий с предмета на предмет взор дочери. Она выглядела как напуганный котенок, что не слабо встревожило Элизабет. И она уже знала, что рядом с ней сидит вовсе не Марго.
— Сара, все хорошо? — тепло, заботливо спросила она.
Элизабет давно научилась по взгляду, осанке или походке определять, кто перед ней. Сара, как только услышала свое имя, подняла взгляд на мать. Она знала, что не только она не ожидала оказаться в данный момент в этом месте, поэтому достаточно умело взяла себя в руки и кивнула.
Элизабет мгновенно побледнела. Казалось, словно врожденный страх вновь накинулся на затрепетавшее сердце. Материнские руки чуть не выронили кухонный нож.
— Может, к пирогу налить чаю?
Сара, словно пребывая в прострации, едва заметно для матери кивнула головой.
В облачившейся в мантию неловкости кухне сразу стало тяжело дышать. Эта мантия накрыла с головой как Сару, так и Элизабет, отчего в горле у обеих воссоздался всеми забытый ком. Сара долго размышляла над тем, стоит ли ей ужинать сегодня, ведь от возросшего чувства наваждения аппетит быстро пропал. Элизабет настолько же красноречиво составила компанию своей дочери Саре и, заняв свободный стул напротив, молча попивала свой горячий напиток. К слову, аппетит пропал и у женщины, поэтому ароматный, притягательный пирог с фиолетовыми ягодами на поверхности так и остался не тронуто никем остывать на столе.
Тишина давила на слух, а мантия неловкости уже обвивалась вокруг шеи в попытках задушить Элизабет. Любимый ранее клубничный чай уже казался ей противным. А всему тому причина — страх. Яркое чувство, что вновь без приглашения ворвалось в грудь, разорвав ее острыми чернильными когтями, приняло внутри удобное для наблюдения положение. Его звонкий, жуткий смех заполнял грудную клетку, от чего хотелось вывернуть и без того пустой желудок наизнанку. Глубоко вздохнув, женщина поднялась на ноги, что тут же подвели ее и подкосились. Вовремя ухватившись за пришвартованную по правый бок деревянную тумбу, женщина удержала равновесие и поспешила уединиться в холодной ванной комнате. Сара, не обращая внимания на странное состояние матери, продолжила попивать ягодный напиток. Элизабет взахлеб зарыдала над белоснежной раковиной. Сильный напор ледяной воды приглушал гуляющий по комнате плач. Тонкими, морщинистыми от возраста пальцами ухватившись о холодную поверхность, Элизабет зажмурила глаза и постаралась восстановить дыхание. Соленые слезы стремительно набирали скорость, двигаясь по нужной траектории вниз, и разбивались о фаянс. Женщина чувствовала, как слабеет с каждым появлением Сары. Материнское сердце не выдерживало происходящего, а надежда на положительный исход лечения бесследно исчезала в ее зеленых глазах. Если бы Марго была здесь, она бы схватила мать за плечи и заставила ее бороться дальше. Но Марго здесь не было. Здесь остались лишь сплошная пустота и боль в подростковых глазах, свойственные Саре. И сердце в груди защемило.
Раздался хлопок входной двери. Сара вновь молча покинула дом.
***
Майкл деловито выпускал из своего рта плотный ядовитый смог, сквозь который пронзал взглядом статью на светящемся ярким светом ноутбуке. В этот вечер парень проводил время в собственной комнате, не желая контактировать с внешним миром. Единственной, с кем хотелось обсудить подступившие чуть ли не к порогу новости, была Марго. Но отправленные на протяжении трех часов сообщения так и оставались непрочитанными. Поэтому Майкл, сведя толстые брови к переносице, бегал взглядом по открытой странице школьного сайта. Аналогичное объявление мозолило парню глаза.
— Майкл, — раздался приглушенный, полный наваждения голос матери за дверью. — Ты там куришь что ли?!
— Нет, — просто ответил он, не отвлекаясь от статьи, и снова прислонил к губам никотиновую, почти истлевшую палочку. — Тебе показалось. — Смог выбрался наружу и устремился к белоснежному потолку. — Это благовония.
— Аккуратней, — последовал более спокойный ответ за дверью, — не подожги ничего.
— Угу, — сквозь сомкнутые губы промычал Майкл, но звук так и остался неуслышанным миссис Грейзер.
Каждый футболист школы провел утро чуть ли не на иголках. Переживал за решение тренеров и директрисы каждый. Ведь именно от одной подписи зависело дальнейшее пребывание в команде каждого из молодых и умелых парней. Ник же, заранее зная о своей участи, лишь лицемерно усмехался над поникшими лицами знакомых ему людей и допивал бутылку с хмельной жидкостью уже за пределами школы, рядом с импровизированной школьниками незаконной курилкой. И, вот, по точному времени в 7:00 pm, на всеми знакомом сайте на всеобщее обозрение выложили долгожданную информацию. У большинства после небольшого списка фамилий с души упал камень, а у кого-то чувство наваждения сменилось стопроцентным горем. Майкл относился к числу тех парней, что услышали под ногами грохот того самого камня и получили облегчение. Именно поэтому он не мог убедить себя в том, что он остался в команде, и выкуривал сигарету за сигаретой прямо в своей небольшой комнате, без заботы о выходящем за ее пределы дыме.
После ужина Луи сломя голову залетел в свою прохладную от приоткрытого окна комнату и взглядом пробежался по свежим новостям. Волнение сменилось слабостью, а волна надежды разбилась о камни разочарования. В порыве злости ноутбук полетел в стену. Фамилия Луи оказалась в списке выбывших игроков.
В это же самое время не находил себе места и метался из угла в угол душной каморки Джош. Дилан, что неподвижно сидел на деревянной лавке, полным спокойствия взглядом провожал капитана команды от стены к стене. Так как Дилан являлся сыном директрисы, он спал по ночам спокойнее всех парней. Джош тоже прекрасно понимал, почему его обошел злой рок, но все равно не знал, куда себя деть. Он утопал в нахлынувшей волне совести за собственные корректировки по поводу Ансворта, что нашептал через Дилана директрисе.
В этот вечер небо было затянуто плотными тучами, отчего припорошенную редкими снежинками траву не освещал лунный свет — тот спасительный свет. Вместо этого напряжение усиливала тьма, обрушившаяся на город с приходом ночи. Даже снег прекратил падать с неба, усугубляя всю настораживающую тишь и гладь кругом.
Сара шагала домой по морозной улице, каждый шаг эхом отлетал от стоящих по правое плечо домов. Руки под плотными белоснежными бинтами неистово чесались, но она терпела. Терпела и приглушала желание разодрать кожу до крови с помощью одной мысли. Мысли о том, что скоро все это прекратится.
2. Лежа на шелковых простынях, проглотить всю пачку таблеток.
Тиканье настенных часов давило на слух в ночной тишине. Тьма поглощала комнату с каждым движением минутной стрелки все больше, как казалось Саре, забирая с собой и ее сознание. Мигрень, набросившаяся на нее часами ранее, утихла. Но пульс все еще ощущался под тонкой кожей на виске. Слегка выпуклая вена на бледной коже содрогалась с каждым тиканьем часов, но так редко, медленно, что, казалось, время скоро остановится на пару с пульсом. Взор, зелень которого поглотила тьма зрачков, стремительно прожигал темно-синий потолок, а все вокруг казалось Саре нематериальным, ненастоящим. Две главные стрелки встретились на цифре "три" на циферблате.
"Ну давай же", — подумала про себя Сара и медленно прикрыла травянистого оттенка глаза в ожидании конца. Только разум соизволил подчиниться ненасытному сну, как тело дрогнуло от неожиданного звонкого стука. Распахнувшиеся глаза устремились вновь в потолок.
Пункт второй перечеркнут.
"Сара" подлетела на кровати, ловким движением руки достала из-за спины катану, блеск лезвия сверкнул при лунном свете, а в глазах загорелся огонь, пламенеющий пуще прежнего от желания сразиться с очередным монстром из тени ночи.
Затаив дыхание, Сара в невесомом страхе ожидала повторения шума, или же подтверждения догадок о том, что все это ей показалось. Но звук циклично отзвенел в районе окна. Привыкнувший к темноте стеклянный взгляд пытался запечатлеть снаружи какое-либо движение, но не смог.
— Этот монстр не умеет летать, — прошептала Сара, в голове уже прикинув зарисовку к следующей песне.
Трижды прозвучал настороживший Сару звук. Словно кто-то длинным ногтем со всей силы ударял в стекло. Девушка мотнула головой, отчего кудряшки плавно перелетели друг на дружку, и поспешила сослать все на галлюцинации. Но, нет. Четвертый звонкий удар в стекло окончательно вернул ее на землю. Сара поднялась на ватные ноги и медленно, тихо зашагала к окну. Как и ожидалось — снаружи никого, но стоило ей подойти чуть ли не вплотную и опустить испуганный взгляд на лужайку перед домом, как глаза в удивлении округлились.
Призрак ночи.
Луи, еле стоя на ногах, мял под собой мокрую траву и размахивал начатой стеклянной тарой перед окном. Горстка камешков вывалилась из ладони, когда парень увидел долгожданный силуэт в темноте за стеклом. Луи победно заскулил. Хриплые позывы тонкого голоска приглушенно дошли до ушей Сары:
— Маргооо, — жалобно протянул он. — Марго, ты мне нужна.
Сара приросла голыми пятками к холодному паркету и не нашла в себе сил отреагировать на внезапное появление уже знакомого ей парня посреди ночи. Как видно, также не в самом трезвом состоянии. Сара быстро потерла глаза и окончательно убедилась в том, что происходящее — не галлюцинации и не сон. В свою очередь Луи не переставал с болезненным видом скулить имя своей подруги, что привело к появлению ослепившего пьяное лицо света в одном из окон первого этажа. Видимо, миссис Браун уловила краем уха нежданную серенаду и проснулась. Сара поймала панику. А что, если Элизабет обнаружит нетрезвого парня на своей лужайке и обвинит во всем Сару? Именно поэтому, словно сорвавшись с цепи, она на ватных ногах поспешила за пределы своего убежища, на лестницу. Сара взглядом уловила плетущуюся по коридору в наваждении миссис Браун. Белая ночнушка лишь развевалась позади женщины и не поспевала за ней.
— Мам, — без заиканий бросила на полпути Сара.
Взор уставших женских глаз от неожиданности стрельнул в стоящую на первых ступенях деревянной лестницы дочь. В этот же миг ночнушка прекратила развеваться, и задний кусок ткани врезался в остановившиеся стройные ноги женщины.
— Ма... Сара? Ты чего не спишь? — осмелилась спросить Элизабет, все еще находясь в полном смятении.
Темный, словно смоляной, взор девушки обескуражил ее. Сара, стоя на холодной ступени под тяжестью своих мешков под глазами, была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не выходить на контакт с кем-либо, но она была вынуждена идти на эти меры, лишь бы Элизабет не открыла входную дверь.
— Я сочиняю, — солгала девушка. — Я п-придумала новый текст и п-п-пою.
— Боже, — ответила Элизабет и насупилась, — не поздно ли? Я уж думала, что снаружи кто-то...
— Все хорошо, ложись спать, — уверила Сара, не меняя стоического выражения лица. — Я буду тише, об-бещаю.
Элизабет довольно быстро привыкла к творческим причудам своей дочери. Ей не осталось варианта, кроме как развернуться и, сомнительно пожелав доброй ночи, отправиться обратно в спальню.
Спустя минуту свет во всем доме вновь погас, а страх в грудной клетке девушки забился невольной птицей пуще прежнего. Нарушая начинающую хозяйничать тишину, она настороженно спустилась на первый этаж. Напоследок глянув в сторону родительской спальни, Сара ринулась к входной двери. Без лишнего шума впуская на уровне ног прохладный, заискивающий ветерок, она шепотом позвала полуночного непрошеного гостя. К этому времени Луи уже сидел на зеленой мокрой лужайке и клевал носом. Сара вздохнула. Ноги не слушались: одна стремилась скорее в комнату, забыв про алчного мальчишку, а вторая под гнетом интереса тянулась помочь ему подняться.
— Я тебя не разбудил?
Голос Луи был настолько тихий и невесомый, что прошелся с ветром на одной волне по оголенным щиколоткам, вызывая продолжительные мурашки по всему телу. Сара потерла ледяной стопой выпирающую косточку на другой ноге и подумала:
«Нет, черт, конечно же не разбудил, время четвертый час утра. Разве люди в это время спят?» — хотелось ответить Саре, но вместо этого она осмелилась выдавить из себя лишь не менее тихое:
— Нет.
— Ты обиделась на меня?
Сара не знала что ответить.
— И я на тебя нет.
Девушка все еще молчала. Она не знала, что делать дальше.
— Может, поможешь мне наконец?
Последняя фраза словно выбила Сару из колеи. Немного вздрогнув, она привыкнувшим к темноте взглядом построила траекторию до Луи. Обнаженная стопа залезла в домашний тапок и опустилась на травянистый покров. С каждым шагом сомнения в ее голове возрастали, но Сара уверенно брела по сырой траве на помощь едва знакомому ей парню. Луи улыбнулся, как только продрогшие ноги оказались перед ним. Прежде чем подать руку, Сара сделала вдох и через рот медленно выдохнула. Трясущаяся рука с наваждением подалась навстречу Луи. Он без церемоний схватился за протянутое забинтованное запястье и попытался подняться на ноги. От прикосновения по телу Сары прошелся ток. Дыхание остановилось. Кажется, как и сердце. Но, нет, Сара еще оставалась в этом мире, так как четко ощущала холодную чужую хватку на своей коже. На удивление, как бы страшно на данный момент ей не было, в касании Луи не чувствовалась угроза. Даже малейшая злоба. Он держался за руку со всей нежностью, осторожностью, как бы паршиво на душе у самого не было.
"Сара" стояла под лунным светом, под смоляной челкой сверкало отражение луны, а эфемерное касание призрачной ладонью ее руки засветилось будто светлячок. Он ждал приглашения войти. И в тот день, когда бледная кожа девушки засветилась после прикосновения призрака, ее убежище было рассекречено.
Сара стояла столбом, уже не ощущая продрогших до костей ног. Ветер усилился, теребил каштановые кудри в ночной тени. Луи наконец поднялся на ослабшие ноги. Без любых мыслей и вопросов Сара повела его в дом. Провожать Луи она была не намерена, а отпускать в таком состоянии на произвол судьбы не осмелилась бы даже в самом одичавшем состоянии.
— Не шуми, п-пожалуйста, — выдавила из себя шепотом Сара, как только они с горем пополам добрались до приоткрытой входной двери.
— Ты так замерзла, что уже заикаешься, — немного растягивая слова, а иногда вовсе делая недолгие паузы, заметил Луи.
Подняв тяжелую голову, парень взглянул на расплывающееся впереди лицо девушки. Но Сара не удосужилась ответить, вместо этого, как можно тише и без последствий, закрыла за собой входную дверь и принялась провожать Луи за руку на второй этаж.
— Стой, — тихо потребовал Луи посреди лестницы.
Неаккуратно приложившись спиной к стене, он поспешил отпить из принесенной с собой тары несколько глотков коньяка. Он обжег горло и теплой волной пустился по пищеводу. Ярко выраженные нотки спирта вынудили появиться на до этого спокойной физиономии кучу временных морщин.
— Как ты пьешь эту гадость? — осмелилась осведомиться Сара и прикрыла нос рукавом домашней худи.
Страх в груди стал менее ощутим, но переживания по поводу присутствия Луи рядом никуда не делись, не стерлись завязавшимся тугим диалогом, не испарились в воздухе вместе с теплым пьяным дыханием. Переживания были всегда. И они изначально поселились в грудной клетке Сары, без возможности вырваться на волю и улететь за горящий горизонт. Казалось, они уже заменяли там ребра.
— Что же у тебя произошло, раз ты такие тексты пишешь? — прыснул с отвратной физиономией Луи, видимо, все еще не отойдя от вкуса коньяка.
Вопрос застыл в воздухе без ответа. Так как ответ на него Сара проглотила вместе с образовавшимся в горле комом страха, что решил спустя короткое время вновь нанести визит.
— Голос красивый у тебя, Марго, — грустно продолжил свой монолог Луи, а затем протяжно вздохнул и снова схватился за чужое предплечье. — Пойдем, не хочу никого будить.
Сара деловито довела Луи до своей комнаты и молилась, чтобы он скорее заснул. К огромному сожалению парня, последний свой визит на этом лестничном пролете он вспоминал с не самыми приятными ощущениями. Не было сладкой ностальгии, только жуткий страх, что когда-нибудь подобное, что он увидел за дверями ванной, вновь повторится. Луи затаил в себе желание сделать комментарий по этому поводу. Привыкшие к кромешной тьме голубые глаза приметили просторную двухместную кровать посреди комнаты. И Луи, отцепившись наконец от своего помощника, без стеснений плюхнулся в ее просторы. Конечно, о каких стеснениях могла идти речь после половины бутылки коньяка на один молодой и неопытный организм?
Сара приложила пальцы к переносице и потерла глаза. Как бы ей не хотелось, лишь она сама виновата в том, что завела этого парня в дом. И чтобы не вызывать подозрений, нужно было научиться вести себя как Марго. Потому что она была единственным человеком, который протянул Саре руку помощи среди миллиардов бездушных тел. Несмотря на то, что сама в этом же теле и заперта.
— Ты точно не злишься? — виновато поинтересовался Луи, уже лежа на спине точно в том же положении, в котором пронзала темный потолок Сара минутами ранее.
«Если я скажу "да", то есть вероятность, что парень продолжит за что-либо извиняться и без умолку болтать, а если я скажу "нет", то мне удастся его успокоить и уложить», — подумала Сара и сделала вывод.
— Нет, не обижаюсь, — на удивление без запинки произнесла она и продолжила неподвижно врастать в паркет возле двери. Луи, приняв ответ как панацею, с облегчением выдохнул. — Т-тебе нужно поспать.
Подытожив события затянувшейся ночи, Сара подалась вперед, вглубь комнаты. В это время Луи сделал пару глотков опротивевшего коньяка, после которого привкус спирта осел на языке, на ощупь поставил тару возле кровати и закашлялся.
— Прости еще раз, что потревожил, — все еще глядя в потолок, вновь начал парень. В его тихом голосе таилась нотка загадки, что так была свойственна ночи. Ночью все будто прибавляло звук. Сара прислушалась. — Мне так паршиво, Марго. Ты не можешь представить, насколько.
«Еще как могу», — подумала она, но промолчала. Сара продолжала нависать над распластавшимся на ее шелковых простынях телом и растерянным взглядом следила за движением темно-синих в тени ночи губ.
— Меня выгнали из "Драконов". Без предупреждений и объяснений, прикинь.
Вся боль застыла льдом в голубых глазах, но принялась оттаивать скудными слезами от горячей спиртовой жидкости внутри.
— Я сразу спросил у Джоша, ведь он обещал прикрыть меня, — вновь начал Луи, но оступился. Ухватив приоткрытым ртом немного напряженного воздуха, он продолжил: — А тот молчит. Бегает, сука, своими глазами туда-сюда и молчит, поджав губы. Сволочь.
Луи не удержался и слепо нащупал рукой бутылку. Еще глоток.
— Я же знаю, что он даже не вспомнил о своем обещании и думал только о том, как бы самому остаться в команде. Ты была права, он двуличный мудак. Я это и сам знал, конечно, — усмехнулся парень, — но держался за него. А все почему? Потому что желание быть капитаном во мне сильнее самоуважения. — Очередной глоток. Уже последний. Луи протянул бутылку Саре. — Убери это подальше от меня, пожалуйста.
Девушка брезгливо взяла в руки коньяк и отложила на деревянный стол позади себя.
— А теперь я себя ненавижу, Марго, ненавижу, — достаточно громко проскулил Луи и приподнялся.
Тяжелая голова упала в холодные ладони. Длинные пальцы зарылись в пшеничные волосы длинной челки и ухватились под корни с желанием вырвать вместе с ними всю боль. Сара лишь глядела на этот театр одного актера, но уже не с ощущением недоверия или же страха, а с сочувствием. С настоящим человеческим сопереживанием. Сара увидела, что она не одна на этом свете ожидает почувствовать ту самую руку помощи среди бездушных тел. Ведь каждое тело становится бездушным лишь по одной простой причине — когда теряет всякую надежду на спасение.
Тишина не нагнетала. Она стала другом. Сара непоколебимо стояла в углу и смотрела на Луи, как на себя со стороны, пока тот молча пронзал потолок полузакрытыми глазами. Соленые слезы оставили после себя лишь мутные дорожки и засохли на покрасневших от тепла и алкоголя щеках.
— Ты не один, — спустя долгое молчание обдуманно произнесла Сара.
Девушка не имела представления, какие последствия за собой понесут эти простые, но громкие слова. Но Луи уже не слышал. Он томно сопел, пронзая этим кратким шумом тишину. Стрелка на настенных часах указала на пять утра, вызывая у Сары протяжный зевок. Зрачки уже были сужены. Сердце не норовило выпрыгнуть из груди. На душе стало куда спокойнее, именно поэтому, не беспокоясь о наличии пьяного и морально разбитого тела в комнате, она распахнула на чистой странице их с Марго дневник и решила вылить все свои бушующие мысли на чистый, едва выделяющийся в темноте лист. Затем она перечеркнула второй пункт в своем личном дневнике также жирно, как и первый. И зарисовала на чистой клетчатой стороне своего призрака.
Тот самый, что преследовал ее по темным улицам, оказался просто потерянной душой, нуждающейся в спасении не менее, чем "Сара".
Томно, немногозначно вздохнув, Сара стянула с себя толстовку и осторожно прилегла с краю кровати, спиной к сопящему парню.
Человеку нужен человек,
Ни чтобы помогать, когда все туго,
Ни чувствовать тепло, не поднимая век,
Ни чтобы одарять улыбкой друга.
Человеку нужен человек,
Чтоб только самоутверждаться,
Чтобы спасать себя лишь целый век,
Чтоб самому живым суметь остаться.