47 - Halou - Honeythief

После зимних каникул школьный стадион вновь ожил. Школьники, учителя и просто все, кто желал увидеть первую тренировку новоиспеченных футболистов в новом году, постепенно собирались на трибунах с едой и напитками, то укутанные в теплые шарфы, то натянувшие до носа шерстяные воротники. Марго любила моменты, когда все в округе собирались на стадионе после недолгих каникул. Атмосфера сразу многослойно впитывала в себя что-то загадочное — ощущение предвкушения, — когда глаза загораются ясным пламенем при свете режущих взгляд прожекторов, а в грудной клетке сердце возбужденно и оживленно бьет по ребрам с каждым ударом мяча.

— И что, даже не интересно, кого набрали в команды? — поинтересовалась Марго, прислонив телефон к уху плечом, и одновременно копалась в своем гардеробе.

— Не интересно даже, кто наденет мою форму с моим номером на спине.

Луи лежал поперек заправленной кровати и глазел на желтоватый при свете домашних ламп потолок. Поздний закат догорал на чистом горизонте и уже превратился в тонкую полосу, припорошившую макушки дальних темных елей цветом грязной фуксии.

— Ну не надо так отчаиваться, Луи, — тихо заговорила в трубку Марго, и брови ее опустились над веками в гримасе сожаления. В руках Марго держала тот самый свитер с укуренным оленем и невольно вспомнила их недавний с Луи диалог. — Если пообещаешь не вешать нос, то вечером тебя ждет сюрприз.

— Но вечер уже наступил, Марго, — проскулил Луи и взглянул на настенные часы: оставалось двадцать минут до начала первой в этом триместре тренировки школьных команд.

— Значит, поздним вечером, — настояла на своем девушка и вновь затрепетала. — Ладно, мне правда пора бежать, а я еще не выбрала, что надену.

— Хорошо. Жду с нетерпением от тебя историй, как какой-нибудь придурок под седьмым номером облажается.

Марго помотала головой, но засмеялась.

— Хорошо проведи вечер, Луи.

— И ты тоже, Марго.

Будто огонь в домашнем камине, теплые улыбки застыли на лицах после ускоренных немногочисленных гудков из динамика. Марго наскоро натянула на себя неглаженную толстовку цвета хаки с начесом на внутренней стороне и темные джинсы, постепенно сужающиеся у лодыжек. Время неумолимо быстро подошло к восьми вечера, поэтому Марго закинула в рот пару домашних, еще теплых печений с шоколадной крошкой, с набитым ртом попрощалась с матерью и, захватив телефон и ключи, вышла из дома. Погода в этот вечер не норовила разогнать прохожих по домам внезапными порывами ледяного ветра или же снизошедшей до земли аномалии в виде крупных хлопьев снега. Улицы казались умиротворенными и готовыми ко сну. Оранжевый свет тусклых фонарей на фоне ультрамаринового темного неба казался особо радушным, несмотря на достаточно морозный воздух, что нетерпеливо напал на розовые щеки кудрявой девушки. Хрупкая корка снега вкупе с падающим сверху желтоватым светом из окон выстроившихся в ряд домов так и просила обойти ее стороной, чтобы громкий хруст под подошвой не спугнул эту приятную тишину.

Оставалось около десяти минут до начала тренировки — Майкл уже строчил сообщения с возмущениями в сторону новых игроков, — но Марго свернула в другую сторону — в небольшой, но с обширным выбором одежды, магазин эконом-класса, куда они с матерью часто наведывались за обновками. Тренировка — это, конечно, хорошо, но обещанный подарок для Луи был не менее важен.

Сам же парень, что не догадывался, о каком сюрпризе шла речь, после разговора с Марго продолжал пронзать острым взором потолок. Апатия, будто плющ, обвила тяжелыми ветвями атлетичное тело юноши и не собиралась ослаблять хватку. После переформирования команд Луи все еще был зол и обижен. И каким бы сильным не было желание провести с Марго рядом еще немного времени, главное место на душе занимало все равно ощущение собственной никчемности. Луи томно вздохнул, повернул голову в сторону шкафа, набитого скомканной одеждой, и остановил взгляд на светло-серой стене возле: между постером "Arctic Monkeys" и одной единственной медалью команды-победителя районного матча на крючке вешалки висела выглаженная, выстиранная атласная форма ярко-алого цвета с огромной белой цифрой на спине — 7. Луи не убрал ее в шкаф, а повесил на видное место специально, чтобы каждый раз, смотря на эту цифру, насыщаться верой, что еще ничто не потеряно и ничто не упущено. Что настанет день, когда она вновь облепит потное уставшее тело и измажется в стадионной траве и грязи.

Марго держала в руке стаканчик с горячим американо и шла в сторону заполненных чуть ли не до последнего сидения трибун, прямо как в тот вечер первой их встречи с Луи, когда мокрый от травы мяч прилетел в стакан с кофе и пролил содержимое своим ударом на женскую грудь. Но только сейчас стакан приятно обжигал чувствительные, согревшиеся ладони, а в красной толстовке с номером семь бегал вовсе не русоволосый парень, а какой-то неизвестный Марго блондин. Но лицо его было до одури знакомым, словно мелькало перед ней не раз. Ну, точно! Марго ударила себя по лбу горячей ладонью. Томас Кингсли из десятого класса. Какие-то неоправданные злость и обида напали даже на Марго, и воодушевляющий настрой моментально потух за понурой гримасой.

Игра была уже в самом разгаре. Первый тайм подходил к концу. Выражение лица Джоша, красного и потного, вызывало у Марго смех. Крупного телосложения парень готов был рвать на себе волосы, так как в команду "Красных Драконов" так и не набралось достаточное количество футболистов на замену. На пять покинувших команду ребят на поле красовались всего две новоиспеченные макушки. В том числе та самая блондинистая макушка Томаса. Джош орал на каждого за любой неверный поступок, будь то подача или передача мяча. Но был единственный, на кого Джош ни разу не накинулся в порыве гнева: больше всех выделялся Том, отнюдь не в плохую сторону. Этот очкастый мальчик с неуверенной из-за брекетов улыбкой и робким взглядом ледяных глаз в этой красной форме показывал себя совсем с другой стороны — более дерзко и уверенно. Каждый удар его был ловким, легким, продуманным заранее. Мяч от удара его ноги летел над полем легко и прямиком к цели. Марго даже открыла рот, наблюдая за новеньким. Он запросто мог бы посоревноваться с самим Майклом или даже Ником. Ник же, к великому удивлению, сидел поодаль и вел себя непринужденно и несвойственно спокойно. Лаймовый энергетик в железной банке в его руках казался таким холодным, что по коже Марго пробежались мурашки. Но на лице Николаса не дернулся ни один мускул, когда тот сделал глоток. Рядом с парнем сидела компания из не самых приятных на первый взгляд людей: Джеймс Портланд был самым главным задирой среди средних и старших классов, а при переходе в выпускной двенадцатый класс и вовсе спился и, поговаривали, начал торговать наркотой; Шон Годфри — тот самый парень из десятого, которого за подмышки на вечеринке после зимнего бала вытаскивали из мужской раздевалки с размалеванным кровью после кулаков Луи и Майкла лицом. Конечно же, не самые способные на интеллектуальный разговор люди, и что рядом с ними делал Ник было непонятно.

Ворота красной команды также были заняты, но вовсе не рыжеволосым Диланом. Самого парня не выгнали из команды и не сместили с должности вратаря, но по какой-то неясной причине отстранили от первой тренировки. В связи с этими обстоятельствами игроки в белой форме не переставали ликовать, когда забивали гол за голом в ворота противника, несмотря на то, что у самих в команде не досчитывалось трех игроков. Майкл был радостным, судя по широкой улыбке на его лице, но уставшим. И при этом, готовый к новому тайму, бродил по полю с уложенными на бедрах руками. Грейс, что сидела в первых рядах на трибунах среди девчонок из группы поддержки, хлопала в ладони при каждом успехе своего молодого человека и заметно нервничала в рискованные моменты. Видимо, званый ужин в ее семье прошел для Майкла успешно.

Гул среди зрителей усилился, а Грейс и ее напарницы скинули с себя теплые пледы, соскочили со своих мест и, разодетые в красно-белую форму черлидерш, метнулись на редеющее игроками поле размахивать пушистыми помпонами. Марго в шутку называла их пипидастрами — когда помпоны, а когда самих чирлидерш.

В дни обычных тренировок никто не сообщал о конце тайма из громкоговорителя, поэтому все с навостренными ушами ориентировались на свисток судьи. Если девчонки уже вовсю кричали рифмованные слова поддержки в сторону обеих команд, а счастливый Майкл, незаметно ущипнувший за задницу Грейс, уже спешил в сторону Марго, значит, объявили перерыв.

— Рад тебя видеть, бро, — поздоровался Майкл и осторожно, чтобы не пролить на Марго ее же кофе, приобнял ее и похлопал по спине. — Кофе пьешь? Не боишься, что мамочка в угол поставит?

— Не боюсь, — усмехнулась Марго. — Буду протестовать, пока меня не уверят в том, что мне действительно нельзя употреблять кофеин. Меня дерут подозрения, что они просто хотят почаще видеть Сару. А я, знаешь ли, хочу пореже просыпаться с перерезанными руками.

— У меня мурашки по коже. Какая же ты противная, Браун.

Майкл наигранно скорчил рожицу отвращения и тут же получил легкий подзатыльник от подруги.

— Кстати, не могу одного понять: либо ваша команда играет лучше после переформировки, либо в красных идиотов понабрали?

— Видала, да, как мы их нагнули?

Майкл с мокрым от пота и обветренным от морозного воздуха лицом наглядно изобразил, как нагибает кого-то раком и шлепает по заднице.

— Но тот белокурый парнишка мог один вас всех также нагнуть, — усмехнулась Марго и указала в сторону Тома, что стоял рядом с какой-то компанией и разминал суставы.

Майкл обернулся, чтобы взглянуть на чудо команды «Красных Драконов», но вместо этого заметил вдалеке сидящего Ника. Парень немым взглядом пронзал внутри сгорающего от эмоций Майкла, сбивая того с толку, и попивал свой энергетик в черной глянцевой банке.

— Смотри, что нашел в кармане зимней формы, — непривычно тихим голосом с каплей неведомой грусти сказал Майкл и засунул руку в просторные карманы белых шорт. На его ладони в этот же миг показалась затертая после стирки фотография из фотобудки. Четыре ячейки озаряли радостные лица Майкла, Марго и Ника. — Я помню этот день. Февраль. Наша заслуженная победа на соревнованиях между школами Байткастера. Мы тогда прямо в мокрой форме пошли в торговый центр развлекаться нашей компанией.

— А потом ты слег с ангиной, — напомнила Марго и сама тепло улыбнулась. — Я тоже помню этот день. Первая ваша игра после моего перехода на экстерн.

— Ты права. Но ты была той еще стервой! — продолжил чуть веселее Майкл. — Даже не сказала нам, своим друзьям, что больна. Возможно, мы бы втроем также дружили сейчас, как и раньше.

— Вот давай только не об этом. Что случилось, то не исправишь.

— Да, ты права. Не будем ворошить прошлое.

Майкл опустил взгляд на фотографию в руках и бережно сунул ее обратно в карман.

— Вам надо поговорить, — раздался голос Марго над коротко стриженной головой.

— Тебе, между прочим, тоже с ним надо поговорить, Марго.

— Я не намерена...

— И я тоже, Марго, я тоже! — громко заявил Майкл и развел руки в стороны. — Он столько дерьма вылил на нас с тобой в последнее время, что у меня желания даже близко с ним стоять нет.

Раздался гулкий продолжительный свисток. Майкл обернулся, чтобы убедиться, что все ребята возвращаются на поле.

— Ладно, обсудим это позже, если хочешь, — напоследок сказал он и стал разминать шею. — А сейчас папочка пошел надирать всем задницы.

Марго усмехнулась настрою своего друга и присела на прежнее, уже остывшее, место. Кофе теперь не обжигал горло, а едва теплой струйкой скатывался по пищеводу. Под пальто забрался вечерний зимний воздух и заставил Марго вздрогнуть, а зубы забились друг о друга так ритмично, будто танцевали чечетку. Второй тайм только начался, счет 2:0, и выигрыш команды «Острых Клыков» был очевиден.