49 - Crystin - Under My Skin

Луи ждал позднего вечера с нетерпением. Впервые за ужином он не выпускал из рук телефон, надеясь, что экран засветится от нового уведомления. «Приходи ко мне», или «Я уже у твоего окна», или «Встретимся через десять минут у сквера», или... Но ничего не было. Только запеченная белая рыба без костей, звон серебряных вилок о фарфоровые тарелки и рассказы мистера Грега о замене кардана для его авто.

Луи снова лежал поперек кровати и пронзал уже темный, слегка бордовый от неизвестного уличного свечения потолок. Гул проезжающих мимо дома машин, разводящих грязь и слякоть у тротуара, попсовая музыка за толстой кирпичной стеной и гудение включенного ноутбука не давали Луи сосредоточиться на своем ожидании и, казалось, даже замедляли и без того неторопливое время. Но тут из динамиков ноутбука раздался звук уведомления. На почту пришло письмо. "Спам или рассылка", — подумал Луи, но приподнял голову, и лицо его озарилось ярким свечением.

— Это что, шутка какая-то? — усмехнулся Луи, не веря собственным глазам, и приподнялся на локтях.

Некто от имени Лондонской Футбольной Академии прислал письмо с предложением Луи Ансворту перевестись на бюджетную основу в независимую школу-пансион при "ЛФА" для получения навыков и обретения новых возможностей. После официального письма со штампом и подписью прикладывался текст от имени Ричарда Филлипса Эванса.

Отправитель: "ЛФА"

Тема: набор в команду.

«Приветствую тебя, юный футболист. Сейчас активно идет новый набор в мою команду будущих победителей, и я на протяжении пары месяцев внимательно просматривал все проходящие игры и матчи среди старших школ Соединенного Королевства, чтобы отыскать лучших ребят и пригласить вступить в наш дружный и большой футбольный клуб в школе-пансионе от "ЛФА". Именно поэтому я пишу тебе. Наши скауты имели честь присутствовать на минувшей игре "Байткастер-Ривертон" на стадионе "Байткастер Грин". Очень впечатлен! Твой решающий гол в последние секунды тайма выбил мне почву из-под ног. Именно поэтому я не скуплюсь на предложения и оставляю место единственного капитана команды за тобой.

Искренне надеюсь на твой отклик, основной тренер "ЛФА" Ричард Филлипс Эванс.»

Луи трижды перечитал письмо, перепроверил адрес академии и существование Ричарда. И только после того, как перед ним на главной странице вбитого в браузер сайта "ЛФА" открылась фотография загорелого мужчины с щетиной, накаченного телосложения, с полукруглыми бровями и пробивающейся сквозь темный волос сединой, Луи прикрыл распахнутый от удивления и неверия рот рукой.

— Да вы гоните! — заявил фотографии Луи и не нашел в себе сил, чтобы подняться с прогнувшейся под ним кровати.

Мечта всей его жизни готова была осуществиться, и Луи сгорал внутри от восторга и нетерпения. Он вскочил с места и вцепился в мирно висящую на стене футболку с номером семь на спине, затем скомкал ее в руках, от закипающей злобы бросил на пол и со всей ненавистью принялся топтать так, что в гостиной под ним затанцевала люстра.

Капитанство, которого он так давно ждал и так страстно добивался; бюджетное место в школе от одной из самых известных футбольных академий Великобритании; возможности и перспективы, что были запредельны и несбыточны буквально пару минут назад, — все это теперь реально для Луи, стоит лишь подписать перевод в другое заведение, забрать со школы документы и с корнями перебраться в Лондон. Но...

Телефон в заднем кармане джинс завибрировал. Луи все еще дрожащими от эйфории руками достал его и чуть даже не уронил на пол.

Отправитель: Марго Браун

«Ты готов для поздне-вечернего сюрприза? ;) К полуночи выходи на детскую площадку у твоего дома и займи мне качель. хх»

... если он переедет, то потеряет Марго.

Зато исполнит свою заветную мечту. А если останется, то продолжит быть неудачником, учиться в обычной школе и страдать от непонятной любви к не менее непонятной Марго.

Луи снова закурил. Время едва успело перешагнуть за одиннадцать, теплый шарф уже охомутал тонкую бледную шею, а джинсовая куртка с белым, как недавно выпавший снег, мехом на внутренней стороне облегала каждую напряженную мышцу. Серая ткань домашних штанов с пятном от клубничного джема на кармане была припорошена крохотными каплями мгновенно тающих при соприкосновении с телом снежинок, что не желали впитываться в мягкую ткань. Луи отряхнул беспечно висящую на тросах качель и присел на промерзший пластик. Клубы теплого никотинового смога скомкались под покрасневшим ровным носом и мучительно долго растворялись в прохладе вечера, как и радость, что буквально минуты назад переполняла душу Луи.

Юноша помутнел, дугообразные брови нахмурились над налившимися свинцом веками. Глаза картинно закрывались от ощущения бездействия. Луи не знал, как ему поступить. С одной стороны – уже распахнутые для тебя двери, а с другой стороны – она, виновница всех твоих сомнений.

Любовь — самое сильное чувство во вселенной. Ничто, как любовь, не вразумит тебя на сумасшедшие поступки, не повелит ослушаться разум и последовать за полыхающими чувствами, не опьянит до полной потери рассудка.

— Любовь! Любовь главнее, — сказал однажды Луи с наполненным сухими печеньями ртом. — Ты только задумайся, сколько всего прекрасного люди создали благодаря этому чувству.

— Благодаря боли люди создали не меньше красивых вещей, — ответила тогда ему Марго, почти не глядя на парня, переписывая конспекты Майкла в свою тетрадь. — Боль — самое настоящее людское вдохновение.

Но только любовь управляет человеком, когда он отворачивается от ведущих в светлое будущее дорог ради одного лишь желанного прикосновения любимого человека. И никакие цели и мечты уже не кажутся такими важными, когда рядом та, от робкого взгляда которой в собственных глазах зрачки становятся шире, чем у заядлого наркомана. Та, от прикосновения мягких подушечек пальцев которой по коже пробегают миллионы, нет, миллиарды трусливых мурашек. И та, кто в эту минуту неодобрительно, но с пресловутой заботливой улыбкой, помотает головой и пожертвует собственными желаниями, лишь бы вразумить и перенаправить на правильный путь. Ведь любить — значит уметь отпустить в нужный момент, подставить свою грудь на поражение, когда чужая слаба. Любить — значит быть готовым к боли.

И Луи знал, что, реши он остаться, Марго неодобрительно бы мотнула головой и его же рукой против его воли подписала соглашение на перевод. Хоть Луи и не был уверен, чувствует ли Марго хоть что-то близкое тому, что полыхало в его собственной груди ежеминутно, ежесекундно, каждое мгновение его жизни при мысли о ней, но знал точно, что Марго не дала бы ему упустить такой шанс.

Но Марго чувствовала, притом слишком отчетливо, что-то ликующее на душе, разливающее, словно из графина, согревающие чувства по всему замерзшему телу при виде в морозный вечер задумчивого лица Луи. Парень сидел на качели и выпускал сигаретный дым прямо в небо, будто распугивая снежные тучи, чтобы поскорее увидеть звезды.

Снег под ногами Марго хрустел и проминался, формируясь в ровные идентичные друг другу следы. Теплый пар покидал тело через разомкнутые розовые губы и устремлялся в бесконечное небо, наперегонки с сигаретным смогом Луи, навстречу неизвестности.

— Чего грустишь? — раздался звонкий голос рядом, и Луи перевел с расчищенного от туч неба взгляд на силуэт перед собой.

Марго стояла в домашней одежде под накинутым черным пальто и улыбалась, спрятав ладони в утепленных карманах, а на рукаве висел на тонких шнурках цвета умбры крафтовый пакет. И все мысли об академии резко перешли на второстепенный план. Ведь выглядела Марго потрясающе с покрасневшими щеками и кончиком носа в этих широких штанах с повторяющимся рисунком пёсиков. А витиеватые кудри принимали в свои просторы местами падающие мелкие снежинки, и от того каштановые локоны поблескивали при ярком свете фонарных столбов.

— Уже не грущу, — завороженный, не в силах отвести туманный взгляд от высокой фигуры, отозвался Луи.

Марго присела на соседнюю качель так, что локти их теперь соприкасались.

— А то я тебе обещанный сюрприз принесла. — Марго подняла в воздух шуршащий пакет, и только тогда взгляд голубых глаз сумел оторваться от аккуратных черт замерзшего лица напротив.

Марго передала пакет Луи, и тот шустро вытянул из него жёлтый, почти солнечный, свитер, сшитый из синтетических ниток, местами бракованных и обесцвеченных почти до белизны. И на груди его был вышит Санта Клаус в коричневом — именно коричневом, а не алом — колпаке.

Луи задержал дыхание от восторга. Обычный дешевый свитер ужасного качества из эконом-магазина, но его подарила Марго, как и говорила в день рождения. И только сейчас Луи понял, что Марго сидит в точно таком же, только с укуренным оленем. Не раздумывая, утерев незаметную для Марго влагу, что собралась у кончиков глаз, он стянул с себя джинсовую куртку и поверх футболки надел свитер так, что под ним все еле слышно затрещало от наэлектризованности.

— Это потрясающе, — отозвался Луи на одном выдохе и оглянул себя со всем восторгом, утонувшим в глубине глаз, подобной морской пучине. Затем он вновь вернулся к Марго. — Спасибо тебе. Это самый лучший подарок из тех, что я когда-либо получал.

— Если это самый лучший подарок, то мне тебя жаль! — расхохоталась Марго.

— Нет, правда, я очень рад!

— Да ладно тебе. Я просто хотела сделать тебе приятно... — начала она, но Луи ее перебил:

— А помнишь, я обещал сказать тебе, какой звездой я стану, когда умру?

И уже не имели абсолютно никакого значения ни письмо из академии, ни истории о промахах игрока с номером семь на спине.

— Да? — невразумительно отозвалась Марго и тут же приняла невозмутимый вид, совершенно не помня, о чем говорил ее друг. — И какой?

— Я буду той звездой, Марго, что будет тебе освещать путь каждый раз, когда ты столкнешься со тьмой.

Марго прислушалась к словам и медленно повернула голову в сторону Луи. И теперь они смотрели друг на друга, а клубы пара, что вырывались через потресканные и приоткрытые губы обоих, уже смешивались, как йогурт и джем, как кофе и молоко, — безвозвратно и навсегда.

— И когда ты покинешь этот мир через много-много лет после моей смерти, я буду сопровождать тебя на небо и продолжу служить тебе до тех пор, пока я не взорвусь сверхновой. Но даже тогда мое свечение будет посвящено только тебе. И никому больше, пока не случится межгалактический взрыв. Когда я умру, я буду твоей звездой, Марго.

Девушка не верила собственным ушам, что горели от ночного мороза. Но этот жар не был сравним с тем огнем, что полыхал сейчас в груди. Марго никогда ранее не слышала столь романтичных слов. И собственное сердце забилось чуть чаще. Они все также безотрывно смотреть друг на друга, но уже молча. Голубые глаза парня напротив блестели от нахлынувшей печали. А зеленые справлялись с беспорядочным восторгом. Марго ощутила, как ее, словно магнитом, тянет к Луи. А Луи, приводя в норму сбивчивое дыхание, решил: либо сейчас, либо никогда.

Блики в изумрудных глазах танцевали, и Марго не мешала им даже своим морганием. Она просто смотрела, как медленно к ней приближалось лицо Луи с соседней качели. Она боялась, что если хотя бы раз моргнет, то парень просто испарится. Она боялась, что этот вечер окажется просто приятным сном. Но переживала она недолго. Одно мгновение, и тепло чужих губ накрыло губы Марго. Такие мягкие и замерзшие, но в то же время необычайно горячие. Не успела она и осознать происходящее, как морозный ветер набросился на влажные губы. Лица Луи уже не было рядом. Испарился. На секунду Марго даже подумала, что у нее снова случился провал. Но послышался заливистый смех, будто пробуждающая ото сна трель. Поцелуй правда был, но получился слишком мокрым и смазанным: Луи упал с качели прямо в грязный снег, проводя губами вдоль подбородка Марго и оставляя на нем влажную полосу.

Луи лежал в снегу под качающейся из стороны в сторону пустой качелью и смеялся. То ли от поступающего осознания, что он только что натворил, то ли от своего неуклюжего падения. Марго ожила. На мгновение она ощутила прилив сил, биение лихорадочного сердца возобновилось, а в разрывающемся от переизбытка приятных чувств организме все перевернулось. И что-то сладкое на ее губах — послевкусие губ Луи со вкусом фильтра вишневых сигарет. Марго засмеялась в унисон с ним, но все еще чувствовала внезапно повисшую в воздухе неловкость. Луи попытался скорее подняться и ухватился за край чужой качели, но вместо этого лишь нелепо повалил Марго за собой. Она ощутила невидимый пинок в грудь, сменив гримасу неуверенной радости на испуганную, и, размахивая руками в разные стороны, завалилась в хрустящий снег рядом с Луи. И они снова оба захихикали, лежа на спинах в мокром снегу. Смех со стороны Марго медленно утих, а затем вовсе испарился. Вслед за ней замолк и Луи. Парня окутал страх, что он только что испортил то, что не успел и начать. А тело Марго завербовала смелость, и она молча попыталась встать. Но вместо этого только приподнялась и едва коснулась мокрой ладонью обнаженного участка чужой шеи и смело и осторожно поцеловала Луи в ответ.

Однажды мы распутаем веревки злого кукловода

И сбежим в чудесный мир под названием «Свобода».

Железный замок о камень вмиг разобьется,

И я не испугаюсь больше, когда ладонь твоя моей коснется.