Глава 42 Черная Жемчужина часть 1
Пахнет гарью сожженных волос и плоти, отчего к горлу подступает тошнота, мешающая наполнить легкие воздухом.
Огонь дьявольски быстро перебрасывается на шелка кровати, пожирая кропотливо созданные искусными мастерами простыни, когда покои пронзает истошный крик очередного убитого стража — Сы Сюань слышит его сквозь плотный защитный купол.
Его большие алые глаза, наполненные страхом и зарождающимся от бессилия гневом, блестят от непролитых слез, в то время как маленькие ручки пробивает крупной дрожью.
Он не верит, что все закончится таким образом.
Королевская стража повержена: их обезображенные тела с выгнутыми в разные стороны конечностями, усыпают пол покоев.
Ин Ин, защищавшая их и возглавляющая оставшиеся силы сопротивления мятежникам — пропала без вести. И Сы Сюань впервые в жизни, пусть и достаточно короткой, чувствует как его мир, сотканный из любви и понимания близких, крошится точно пепел под кровавым огнем.
Страшно.
Юань прижимается к его боку и беспрерывно плачет, сжимая в маленьких пальчиках густые пряди волос старшего — и это единственное, что удерживает Сы Сюаня от импульсивных действий, ведь матушка наказала защищать брата, а значит и покинуть массив он права не имеет.
«Сяо Сы, мальчик мой...» — ее некогда мягкий голос — с нежным переливом колокольчиков на ветру — теперь звучит приглушенно, с явной болью и хрипотцой.
«Послушай меня, ты не должен причинять людям вред, пообещай мне, хорошо?»
И Сы Сюань, точно марионетка, послушно кивает головой, подавляя громкие завывания, сильнее прижимая к себе брата: пусть он до хруста в костях не хочет этого, пусть не согласен с тем, что люди достойны любви их великодушной матери — он выполнит все, о чем она его попросит.
«Мой послушный сяо Сы...»
Балдахин — под тяжестью огня — обваливается на огромную кровать, вызывая своим падением тысячи искр, от которых в и без того затуманенных слезами глазах происходящее идет рябью.
Там, на роскошном ложе, лежала их изнемогающая от тяжелого недуга матушка...
***
Сы Сюань судорожно вздыхает, а затем открывает глаза, глядя перед собой расфокусированным взглядом.
Чу Мэн Янь с явной досадой щелкает языком, когда ее дряхлая рука, мягко гладит Владыку демонов по волосам.
— Сюань-эр, — тихо, будто опасаясь причинить еще больше боли, зовет старушка. — Ты кричал.
Сы Сюань медленно моргает, а после подставляется под ласку самостоятельно, точно брошенный хозяином щенок, тем самым вызвав у госпожи Чу снисходительный смешок.
— Мм... Мне снилась Матушка, — искренне делится демон, прикрыв глаза, а после ерзает, будучи придавленным весом старушки к его собственному трону.
— Глупое дитя! — ворчит старуха, но массировать кожу головы Сюаня не прекращает, наоборот, делает это куда более активно. — Сколько можно цепляться за прошлое? В конце концов, прошло уже более пяти тысяч лет.
В ее голосе явное негодование и раздражительность. И кажется, подобные эмоции достаточно заразительны, чтобы и сам Владыка почувствовал себя в крайней степени раздраженным.
Стремительным рывком он поднимается на ноги, не заботясь о том, как неприглядно соскальзывает госпожа Чу с его колен.
— Из-за меня погибли дети! Дети, понимаешь?!
— Ты был тем, кто их убил? — так же громко вопрошает старушка.
Ее возглас эхом проносится по залу, отчего губы Сы Сюаня кривятся в неровную линию, а глаза вспыхивают золотом — явный призрак неконтролируемого гнева.
По его сильной шее, тянутся чернильные линии, больше напоминающие змеиную чешую и Чу Мэн Янь понимает — дело явно пахнет жаренным.
— Этого можно было избежать, не приведи я в Небесного Змея отряд Черной Крови.
С тяжелым вздохом, она терпеливо разглаживает складки на своем ханьфу, а после переводит виноватый взгляд на закипающего демона, что вот-вот примет истинный облик. Когда это произойдет, даже госпожа Чу не может быть уверенной, что сумеет остановить его.
— Послушай, — мягкий шепот выходит почти неслышным. — Я не хочу спорить с тобой, Сюань-эр. Но позволь напомнить тебе о том, что сделали люди с Ин Ин и Юанем...
При этих словах, лицо демона исказилось так, будто его вот-вот разорвет от ярости. Его глаза опасно блеснули золотыми всполохами, зрачок сделался совсем тонким, в то время как черные чешуйки уже перешли на бледные щеки, явно не желая останавливаться на достигнутом.
— Как король ты обязан защищать свой народ, Сюань-эр! За пять тысяч лет ты не убил ни единого человека, как и просила тебя твоя матушка. Но если ты перестанешь запугивать их, все снова повториться. Ты этого хочешь?
В действительности ее слова были полны жестокой правды. В те времена, когда Сы Сюань объявил о своем намерении, наконец, покончить с враждой между Нижним царством и Среднем, люди всячески испытывали его терпение, до тех пор, пока мощь действующего короля не была использована в качестве орудия устрашения.
Таким образом, нападение на Небесного Змея являлось лишь очередным рычагом давления, в ходе которого Нижнее царство в очередной раз установило границы своего влияния, обезопасив демонов, подчиняющихся воле «Перемирия Двух».
Однако то, что в школу проникли третьи лица, учинившие кровавую резню среди младших адептов, Сы Сюань наивно приписывает как свою ответственность, не желая осознавать, что груз вины за произошедшее лежит далеко не на его плечах.
Старушка тяжело вздыхает, глядя на то, как Владыка упрямо поджимает тонкие губы, а после все же подходит ближе, обнимая демона за тонкую талию. С ее ростом, она достает ему до пояса черно-золотого ханьфу...
— Прости, эта старуха не может вмешиваться слишком много, — шепчет она, поглаживая его по пояснице. — Но кое-что, у меня для тебя все же есть.
Сы Сюань медленно моргает, а после опускает голову вниз, глядя на обнимающую его Чу Мэн Янь с немым вопросом.
Та, в свою очередь, мысленно выдыхает от облегчения, подмечая, что чешуйки с кожи Владыки медленно отступают по мере того, как утихает в его душе огненная буря.
Отступив на шаг, старушка, тряхнув рукавом, протягивает ладонь, на которой перекатывается черная жемчужина размером с виноградину.
— Во время соревнований бессмертных, эта старуха попросила Юаня об одолжении...
Услышав имя своего обожаемого младшего брата, Сы Сюань заметно напрягся, но жемчуг все же забрал, смутно догадываясь, что в нем заложено.
Чу Мэн Янь прокашлялась в кулак, прошла обратно к резному трону, удобно усаживаясь на нем, а после продолжила:
— Суть просьбы заключалась в том, чтобы беспрепятственно проникнуть в темницу...
Алые глаза наполнились пониманием и Сы Сюань не смог побороть в себе желание стиснуть жемчуг пальцами чуть сильнее.
— Ты хочешь сказать...
Уголки губ госпожи Чу заметно приподнялись, образуя горделивую улыбку. Старушка приглаживает рукой седину волос, а после довольно хмыкает.
— Так и есть, Сюань-эр. В ней воспоминания Ван Жуна.
***
Чу Мэн Янь была достаточно горделива своими действиями. В конце концов, она не только сумела уберечь Сы Сюаня от непреднамеренного геноцида, но и приблизилась на шаг к своей цели.
Стоя на холме, она мягко улыбалась все еще звездному небу, будто мысленно давая обещание дорогому человеку. Ее хороший настрой не портили даже вмиг налетевшие грозовые тучи.
Что ж, Небесную Кару никогда не приходилось долго дожидаться.
В тот момент, когда ее сгорбленную фигуру пронзили ослепительно-золотые молнии, госпожа Чу лишь вяло пошатнулась, выдыхая облако черного дыма.
В конце концов, это было ее не первое и далеко не последнее наказание.
Ба, эти детишки действительно не могут справиться без помощи этой старухи!
— Чу-у Мэ-эн Янь! — взревел мужчина, чьи доспехи даже в непроглядной тьме сияют ярче чистейшего золота.
По его красивому, точно вырезанному из благородного нефрита лицу, можно было догадаться насколько он зол. Однако судя по бесстрастному взгляду, виновница гнева Истинного Божества испытывать раскаяния не торопится.
— Как долго ты намеренна испытывать Наше терпение?
Мэн Янь беззлобно фыркает, а после неожиданно придвигается ближе, заглядывая в красивое лицо мужчины снизу вверх.
— А сколько еще можно?
От такой наглости, Истинное Божество чуть было не поперхнулся воздухом, глядя на низенькую старушку огромными голубыми глазами.
— Ты в своем уме? — наконец спрашивает он, почти переходя на визг, а после с легким испугом отступает назад. Мужчина выглядит настолько ошеломленным, что Чу Мэн Янь не сдерживает желания рассмеяться.
— Чжу Лю, в этот раз ты ударил больнее — хочешь, чтобы я тебя отшлепала? — старушка выгибает бровь, а после вновь звонко хохочет, стоит лицу и шеи мужчины покрыться красными пятнами. — В любом случае, я еще здесь не закончила, тебе нет необходимости читать мне нотации.
Чжу Лю судорожно вздыхает, а после бросает в нее сложный взгляд.
— Мы думаем, что ты слишком любовно относишься к этому миру. В конце концов, это даже не твой «проект»...
— Не мой, — быстро соглашается Чу, бросая на горизонт полный тоски взгляд. — Но я не могу смотреть за тем, как «его» труды уничтожает этот щенок Тун.
Лицо мужчины заметно темнеет, когда он резко выставив грудь, злобно фыркает.
— Это не твои проблемы, Мэн Мэн. Ты не обязана нести этот крест только потому, что этот Цзянь Су так дорожил этим миром. В конце концов, Мы обещали тебе, что отыщем Тун Кана и накажем со всей строгостью.
Старушка совсем неприглядно закатывает глаза, а после и вовсе показывает не смотрящему на нее мужчине средний палец, насмехаясь.
Кого ты пытаешься обмануть, глупый пес? Эта старушка разберется со всем сама, понятно?
— Ты ищешь его со дня перезапуска — думаешь, у меня так много терпения?
Сказав это, она разворачивается с явным намерением закончить разговор — общество этого болвана всегда вызывало у нее головную боль.
В любом случае, у нее еще слишком много работы и тратить свое драгоценное время на Чжу Лю было бы попросту глупо и не практично.
Мужчина за ее спиной с досадой и тоской поджимает губы, преданно глядя ей в спину.
P.S. Главы некоторое время будут меньше чем обычно, но выходить будут чаще. Мы с Отцом-Автором настраиваемся на кропотливую работу, так как далее нас ждет еще много всего интересного. Спасибо, что остаетесь с нами и продолжаете любить систему, так же как ее любим мы~