Глава 26
Гортанный рев пронесся стремительно и пугающе, звеня в ушах юноши и отдаваясь тупой болью в области сердца. Звякающие цепи лопались одна за другой, жалобно звенели, а после умолкали, точно лишившиеся голоса от истощения и боли.
Юноша вновь зашелся в немом крике, когда очередной стон боли прозвучал где-то в его голове.
Цин Юэ перестал чувствовать хоть что-то, кроме этой всепоглощающей и ужасающей боли, которая измываясь и хвалясь своей безграничной властью, то наседала, доводя юношу до истеричных желаний умереть, то милосердно утихала, позволяя перевести дух, перед тем как вновь с той же присущей ей жестокостью вынуждала взывать к Богам.
Юноша встряхнул головой, стараясь выкинуть из своего сознания, пугающие своей реалистичностью картины, в которых крайне красивый мужчина, держась за сердце, выплёвывает уже не первый глоток крови, тихо оседая на пол.
Красные каплевидные серьги пугающе спокойны и неподвижны.
Слабые, плохо очерченные силуэты людей быстро, но достаточно бережно поднимают его ослабшее тело, проверяя на ходу его меридианы, резво утаскивают в комнату, плотно затворив двери.
Цин Юэ страшно.
Страх кричащий и ужасающий сковывает движения, подавляет волю так, что немеют руки, а в голове тысячи хаотичных мыслей от «умоляющих прекратить это безумие» до злых и пропитанных ненавистью «кто бы ты ни был, ты за это поплатишься».
Страх и боль — прекрасный дуэт. Их слаженная работа в команде, несомненно, восхитила бы юношу притом условии, что подобную «честь» испытывал бы на своей шкуре не он.
Даже Система молчит.
Цин Юэ злобно думает, что любительница играть в молчанку и прятки, вновь взялась за старое, бросив его одного в тяжёлый момент жизни.
Юноша, заскрежетав зубами, обещает и ей воздать по заслугам за предательство.
К боли и страху присоединяется ненависть и теперь это уже не дуэт, а трио.
Ненависть на мгновение заглушает своих товарищей, но это лишь иллюзия, идеально сотканная изо лжи для отвлечения внимания.
Трио, забавляясь, и ловко сменяя друг друга, игрались, но не позволяли ему сломаться окончательно, дабы игра не закончилась так быстро.
И Цин Юэ ведётся.
Отвлекается на спасительную ненависть, разжигая в душе пламя неконтролируемой злобы и желание отмщения.
Цин Юэ, плотно поджав губы, ненавидит и такого простого и бесхитростного юношу, чье красивое лицо было украшено изящной родинкой под левым глазом.
Именно это красивое лицо сейчас исказилось болью и страданием и Цин Юэ ловит себя на мысли, что этот человек ненавистен ему до боли в сильно сжатых в кулак пальцах.
Ваша боль ничто! Это мне сейчас больно! Я тот, кому хуже всего!
Безумие, тихо подкравшись, аккуратно, почти любовно роняет свою тяжёлую руку на подрагивающее временами плечо юноши, а после с такой же нежностью укутывает истощенного и разбитого Цин Юэ в крепких, надёжных объятьях.
Квартет.
***
Гуан Ян напуган. Его руки пробило предательской дрожью, а дыхание слишком частое и сбивчивое, никак не давало ему сосредоточиться.
Бессознательный юноша плакал и стонал от боли, скрючившись и запутавшись в простынях, наматывал на кулаки одеяло и тихо просил о помощи.
Однако Великий Мастер, что бы он ни делал, оказался беспомощным.
В который раз...
От пугающих мыслей и беспокойства Гуан Яна отвлекает требовательный, почти истеричный стук в дверь. Правда, отвлекает ненадолго.
Лан Фан выглядел так, словно сошел с ума. Его волосы, заплетённые в длинную косу, растрепались, выглядя при этом крайне неприглядно. Да и в целом, всегда ухоженный и строго следящий за собой глава школы Западного Ветра сейчас был мало на себя похож. Черные одежды так же прибывали в беспорядке, а всегда уверенный взгляд красивых глаз феникса то и дело метался из стороны в сторону.
На дрожащих руках мужчины безвольной куклой повис бессознательный юноша, в котором с трудом, но все ещё узнавался Хэ Сяо Нин.
— Что с ним? — слишком резко, чем требовалось, спросил Гуан Ян, стараясь затолкать чувство тревоги и страха куда подальше.
Лан Фан испуганно замер, а после, будто очнувшись ото сна, встрепенулся, покачал головой.
— Я не знаю... — глухо признался тот, выглядя при этом крайне вымученно и устало. — Он практиковался с саблей во внутреннем дворе, а после свалился без сознания. Я действительно не могу ему помочь, Ян шисюн!
Ян шисюн, ущипнул себя за переносицу, до боли зажмурился, а после резко отошёл от двери, молча впуская своего шиди внутрь дома. Тот, словно этого и ждал, поджал губы, так же молча принимая столь любезное приглашение, тихо зашёл.
Разумеется, у Гуан Яна были мысли, что подобное состояние учеников связанно с тем, что они, так или иначе, прошли в финал соревнований бессмертных. Вполне возможно кто-то решил убрать соперников ещё до того, как те ступили на арену.
Великий Мастер невесело хмыкнул, попутно проверяя меридианы бессознательного Сяо Нина. А после дёрнул за висящую рядом с дверью плетёную верёвочку.
Не прошло и трёх минут, как на пороге бамбуковой хижины показался сонный Мо Тянь.
Не успел тот, поклонится, как Учитель велел ему отправиться к Главе Го и передать послание.
Младший ученик пика Жизни с подозрением покосился в сторону бессознательных юношей, а после, быстро поклонившись, так же быстро исчез.
Ситуация усугублялась с каждым неровным дыханием. Побледневшие лица, искаженные болью, хриплые рваные вздохи и выкручиваемые в неестественные позы руки и ноги сводили с ума двух стоящих столбом лекарей.
— Думаешь, с другими так же?
Гуан Ян, закусив губу, неожиданно пошатнулся, но вовремя поддержавший его Лан Фан не позволил старшему упасть.
— Нет, — помолчав минуту, наконец, возразил Старейшина пика Жизни. — Если бы был кто-то ещё, их учителя уже привели бы бессознательных учеников ко мне. Да и Мо Тянь в порядке...
Лан Фан задумался, а после медленно кивнул.
— Учитель!
Негромкий голос Тяня все же вынудил двух молчавших мужчин вздрогнуть и обернуться.
— С другими учениками, прошедшими в финал все в полном порядке. Глава школы Го, прибудет с минуты на минуту.
***
Цин Юэ открыл глаза, но кругом была лишь непроглядная тьма.
Пустая голова без мыслей, наконец, начала оживать и приобретать лёгкие наброски произошедшего, рождая в голове более менее красочные картины.
Юноша тяжело вздохнул, а после вновь попробовал открыть глаза. Та же темнота приветствовала юного заклинателя своим внимательным взглядом, будто сдержанно улыбнулась, а после вновь перестала обращать на него свое драгоценное внимание, протекая сама по себе.
Цин Юэ нервно сглотнул. Сомкнул веки, а после вновь широко распахнул их.
Тьма, издеваясь, насмешливо хихикнула.
Зарождающееся беспокойство ткнуло юношу куда-то в район ребер и тот, скривив рот в уродливую линию, дёрнул плечом.
Даже боль, будто поглощенная этой вязкой тьмой, постепенно ослабла, лишь изредка, будто ещё цеплялась за так понравившуюся игрушку, вспыхивала тупыми отголосками.
Шевельнув руками, Цин Юэ облегчённо выдохнул, поняв, что те беспрекословно выполнили его приказ.
Почему-то с этим осознанием ему стало легче.
— Неприятные ощущения, не так ли, дитя?
Юноша крупно вздрогнул, а после завертел головой стараясь отыскать источник голоса, но тот, будто издеваясь, так же как и эта тьма, звучал отовсюду и не откуда одновременно.
Цин Юэ кивнул головой, уверенный, что говоривший обязательно увидит этот жест.
Голос на мгновение замолчал, будто думая о чем-то своем, а после печально вздохнул.
— Это место ещё не самое ужасное из тех, где тебе предстоит побывать... Разумеется, это произойдет в случае того, если ты так неблагоразумно выберешь одного, принадлежа при этом четверым, ах!
Только сейчас юноша понял, что голос принадлежит женщине, причем в явно преклонном возрасте.
— Госпожа Чу, — тихо представилась та.
Цин Юэ вновь кивнул, понимая, что ему представляться необязательно. Так называемая госпожа Чу, без сомнений, знает о нем слишком многое.
— Все это, — юноша вскинул руку обводя пространство широким жестом руки, — Ваших рук дело, Госпожа Чу?
Неприкрытое раздражение и злость звучали в его голосе достаточно дерзко, но старушка, будто не заметив столь пренебрежительного тона, мягко сказала:
— Это не совсем так, — она вновь замолчала, что-то обдумывая. — На самом деле, слишком много времени потрачено в пустую, и сейчас все события происходят так стремительно, что твоя злость и растерянность мне понятны. Послушай эту старуху, дитя. Сама судьба торопит вас!
Цин Юэ глупо моргнул, не зная, что и ответить.
Судьба? Время? Торопит? Да что за бред?!
— Хватит! Я не понимаю! Этот лаоцзы слишком глуп для всего этого! — Цин Юэ замотал головой и грузно повалился на "пол", заливаясь слезами.
Последние события, наполненные сплошными страданиями, привели его к эмоциональному сбою.
Старуха тяжело вздохнула.
Цин Юэ не знал, сколько он проплакал, но когда теплые и мягкие руки заключили дрожащего юношу в надёжные и аккуратные объятия, все будто встало на свои места.
Тьма, точно кошка, зашипела и отступила, уступая место сияющему, точно чешуи рыбы кои, свету.
Дрожь прекратилась.
***
Бой Хэ Сяо Нина и Мин Ся ждали многие.
Кто-то ставил ставки, кто-то просто нетерпеливо обмахивался веером, ожидая насладиться хорошим зрелищем.
Цин Юэ же словно туча стоял подле своего Учителя, который все утро пытался отговорить своего неразумного ученика отказаться от участия, и не сводил глаз с арены.
Если быть достаточно честным, то юноша слабо верил свою победу, ведь кто из этих двоих сейчас одержит вверх, будет его следующим противником.
Мин Ся или Сяо Нин?.. Да какая разница! Они оба слишком сильны! От меня и мокрого места не останется!
Обмахиваясь веером, юноша нахмурился, глядя на то, какими ужасными монстрами бывают люди.
Клинок Сяо Сю наполненный ци до краев, побагровел в изящных руках Мин Ся, и, издав тяжёлый гудящий звук, взмыл в небо, разделяясь на сотни копий!
Острые, точно бритвы клинки, стремительно обрушились на арену, раскалывая ее тут и там до тех пор, пока от нее почти не осталось и мокрого места.
Облако пыли, поднявшееся над остатками арены, смело так же быстро, как и появилось.
Опасные, слишком дикие и непредсказуемые движения Сяо Нина, вынудили Цин Юэ поежится от страха, а Мин Ся перепрыгнуть с одного обломка арены на другой, держа более безопасное расстояние.
— Монстры... — тихо высказался подошедший Мо Тянь.
Обернувшись и взглянув на не сильно пострадавшего Тяня, Цин Юэ улыбнулся.
Его шиди проиграл ему в финале...
— Сотри эту глупую ухмылку со своего лица. Ты тоже, чертов монстр!
Цин Юэ от такой наглости, чуть не задохнулся от возмущения.
— Не сравнивай меня с ними!
Прозвучал очередной оглушительный грохот.
Обломки арены летели в разные стороны, и один из таких каменных "осколков" летел прямо в них.
Цин Юэ машинально закрыл собой своего хмурого шиди, но возникший купол бледно-голубого цвета раскрошил валун в мелкую крошку.
Гуан Ян, все ещё обиженный, бросил на своих учеников быстрый взгляд, а после вновь отвернулся, сосредотачивая свое внимание на арене.
Цин Юэ неловко хихикнул.
— Победитель — Хэ Сяо Нин, школа Западного Ветра пик Ярости!
Юноша хотел разрыдаться...
«Хозяин, я, конечно, верю в Вашу победу, но...»
Но мне конец, да?! Система, он страшный! Ву-у-у-у!
Система плакала вместе с ним...
Мин Ся, обменявшись с соперником поклоном, направился в сторону своего ошеломленного учителя, заметно хромая.
Го Хуань, чьи губы давно опухли и кровоточили от постоянных проявлений беспокойства, вскочил на ноги, а после одернул себя, приосанившись.
Однако как бы он не пытался скрыть свои эмоции, красивые глаза Главы школы так и сияли беспокойством.
Его старший ученик, поклонившись ему, удалился сопровождаемый сложным взглядом своего Учителя.
На мгновение, наступила тишина.
Ещё с начала соревнований, юноша заметил, какими напряжёнными были отношения между главой Го и Мин шисюном. Казалось, словно младший всячески избегал своего Учителя.
Юноша бросил изучающий взгляд в сторону Го Хуаня. Спина старшего уже не была такой прямой как прежде.
Взмахнув рукой, Го Хуань натянул улыбку на бледное лицо, позволяя продолжить.
Громкий голос оповестил о последнем поединке.
— Хэ Сяо Нин, школа Западного Ветра, пик Ярости. Ши Цин Юэ, школа Небесного Змея, пик Жизни.
Цин Юэ вздрогнул.
Повсюду раздались приободряющие голоса. Кто-то кричал ему сдаться и не истязать себя, юные девы, забыв о манерах, громко плакали, переживая, что их любимый старший брат пораниться или даже умрет.
Цин Юэ на негнущихся ногах, спустился вниз, чувствуя, как сердце бешено пускается в пляс.
Хэ Сяо Нин мягко улыбнулся, поклонившись.
Цин Юэ машинально повторил за ним, выглядя при этом крайне растерянным и напуганным.
Система, я хочу сдаться!
«Хозяин, я хочу, чтобы Вы сдались!»
Бой гонга, казалось, ввел юношу в ещё больший ступор!
Лишь спустя мгновение, Цин Юэ неуклюже призвал Хао Мин, вливая в него свою ци.
Тун Ван, сабля Хэ Сяо Нина, задрожала, желая поскорей вступить в бой, но ее хозяин безжалостно оставил ее висеть на поясе, ещё и хлопнул по массивной рукоятке рукой. Обиженная и оскорблённая, она дернулась пару раз, а после затихла.
А Цин Юэ тем временем, продолжал сверхмеры вливать в свой клинок свою ци, забыв о том, что так делать после истощения категорически запрещено.
Он просто боялся!
Даже Ван Жун не был таким страшным!
Лицо юноши стремительно побледнело, а держащая Хао Мин рука, с силой задрожала. Чувствуя тошноту, юноша отступил назад, едва не упав.
Не выиграть... Не смогу победить...
Цин Юэ судорожно вздохнул.
— Я сдаюсь!
Люди неумолкающие до этого мгновение, замолчали, непонимающим взглядом обводя фигуру в черном.
Цин Юэ также вскинув брови, охнул, глядя на серьезное выражение лица своего "соперника". Тот высоко подняв руку, упрямо повторил:
— Я сдаюсь!
Первым от шока отошёл глава школы Западного Ветра.
— Ах ты, безглазый щенок! Немедленно опусти руку, пока я сам тебе ее не сломал!
Хэ Сяо Нин поджав губы, отвернулся, продолжая стоять на своем.
— Я сдался, пожалуйста, объявите победителя.
— Хэ Сяо Нин! Ты меня слышишь?! Я сказал тебе опустить руку!
— Что происходит?
— Он правда сдался?
— Победа была уже у него... Как глупо!
Заклинатели всех мастей продолжали шептаться, в то время как Цин Юэ, совсем не изящно открыл рот, выглядя при этом крайне забавно.
Лан Фан с красным от охватившей его ярости, вскочил с места, хватаясь за свой клинок, но Хэ Сяо Нин не обратил на него внимания. Лишь безразлично поклонился ему, сказав пару вялых слов извинения.
— Победитель — Ши Цин Юэ, школа Небесного Змея, пик Жизни!
Цин Юэ внезапно пошатнулся, чувствуя, как вся его духовная сила с глухим хлопком испарилась. Его испуганный взгляд метался от Хэ Сяо Нина до Гуан Яна и обратно.
Неожиданно, земля сотряслась, а возведенный массив вокруг школы с оглушительным треском рассыпался, заставляя тысячи заклинателей напрячься.
Воздух вмиг потяжелел, пропитанный запахом крови и большим количеством темной ци, он казался таким густым, что дышать едва было возможно.
— Демоны! На нас напали!
Глава Го как и другие Старейшины подскочили со своих мест призывая свое оружие, однако черные искаженные порталы, появившиеся за их спинами, утянули всех сильнейших заклинателей в неизвестное место.
Хэ Сяо Нин, быстро оказавшись рядом с Цин Юэ, вынул Тун Ван, прикрывая юношу своим телом.
Дыхание Цин Юэ оборвалось, когда знакомый голос с холодной, почти равнодушной усмешкой прозвучал в его голове:
«Началось, Пташка...»