Глава 31

Гуан Ян был готов поклясться, что прошел в образовавшийся проход, открытый Линхунь Бушоу вместе с остальными Старейшинами. Однако место, в котором он оказался, назвать его родной школой не получилось бы, даже если мужчина внезапно ослеп.

Несмотря на неизвестность, Старейшина пика Жизни все еще был собранным и расслабленным.

Разумеется, его все еще беспокоила судьба Цин-эра и остальных, но зная, что вскоре к ним прибудет помощь, позволил себе полностью обратить свое внимание на не обычное место, в которое он угодил.

В этот раз, судя по структуре и достаточно небольшого использованного количества ци, это не было похоже на массив, скорее, очень качественное скрытое измерение.

Тонкая извилистая дорожка тянулась далеко вперед, в то время как по сторонам от нее, мрачными стенами возвышался густой, мелко дрожащий туман.

Запрокинув голову вверх, мужчина не особо удивился, обнаружив вместо небосвода, свое же собственное, размытое отражение.

Взмахнув рукой, заклинатель с любопытством наблюдает за тем, как тонкое лезвие меча плавно разрезает первый слой тумана, но тот словно живой, быстро стягивается в свое прежнее состояние.

Гуан Ян не раздумывая, пошел вперед.

Мелкие камни под подошвой сапог заклинателя, слабо похрустывали, в то время как сам мужчина почти незаметно нахмурился.

Детский смех, звонкий, точно весенний ручеек, прошелестел вдали, достаточно приглушенно, но вполне позволительно четко для восприятия.

Хи-хи-хи...

Вновь послышалось, но теперь уже явно ближе. Казалось, будто звук шел со всех сторон, из-за чего точного расположения «весельчака», мужчина даже со своим утонченным слухом распознать не смог.

— Гэ-гэ, давай поиграем? — весело звучит прямо за спиной, отчего даже Великому Мастеру, закаленному множеству смертельных битв и гибели своих товарищей, становится немного не по себе.

Остановившись, мужчина отзывает Линхунь Бушоу обратно в печать меча, а после оборачивается назад.

Слабый силуэт тут же резво исчезает, скрывшись под толщей густого тумана.

Громогласным эхом разносятся искаженное, низкое «Гэ-гэ» и тихое, но достаточно странное, почти скулящее «давай поиграем».

Любящий тишину и уединение, мужчина хмурится еще глубже, когда пространство вновь пронзает веселый смех, но не отзвучав и минуты, он резко утихает.

Чуть впереди «стена» по правую сторону освещается тусклым светом и, подойдя ближе, мужчина видит маленького, лет пяти беловолосого мальчика в ярко-алом ханьфу.

Поначалу, мальчишка выглядит достаточно блекло и размазано, одни лишь его одеяния четко выделяются своим кровавым цветом, но после, красивые черты лица, наконец, становятся более четкими.

К с всему сожалению, мужчина не может припомнить никого похожего, а потому, просто останавливается, наблюдая за тем, что хочет показать ему неизвестный.

Через мгновение, рядом с мальчиком таким же слабым силуэтом появляется юноша лет четырнадцати. В черно-золотых одеждах, он выглядит смутно знакомым.

Подождав еще с секунду, Гуан Ян изгибает бровь, глядя на иссиня-черные волосы, в которых, будто заблудившись, выделялась одна белая прядь.

Сомнений не было. Перед ним в данный момент определенно был молодой Инь Сы Сюань, что взяв ребенка на руки, нежно улыбнулся, отвечая на счастливую улыбку младшего.

Далее, Гуан Ян сделал вполне очевидный вывод, что ребенок на руках у юноши был ни кем иным как его младшим братом. Ведь белый цвет волос был присущ королевскому роду демонов, что неизменно правили демоническими отродьями на протяжении тысячелетий.

Единственное, что смутило мужчину, так это то, что у Инь Юаня волосы были почти черными, с белыми кончиками.

Мальчишка обняв старшего брата за шею, крайне быстро и счастливо чмокнул того в щеку, вызывая в демоне широкую улыбку.

Кажется, они открывали рты и что-то говорили друг другу, все еще прибывая в добром расположение духа, однако через мгновение картина происходящего быстро меняется.

Громкий, полный боли и отчаяния крик пронзает пространство, вынуждая туман вполне явно задрожать. Силуэт юноши сидящего на коленях, чье лицо и одежды испачканы кровью, идет рябью.

Несмотря на то, что видимость снизилась, мужчина все еще был способен рассмотреть вещь, которую удерживал Сы Сюань... Это была рука.

Маленькая, бледная ручка с такими же крохотными пальчиками в растопырку уже окоченела, но демон, роняя слезы, все еще продолжал прижимать ее к своей груди, пошатываясь из-за рыданий.

— Был еще один? — говорит целитель вслух свою мысль, не отрывая взгляда от демона.

Разумеется, все происходящее было задолго до рождения Гуан Яна и сейчас мужчина не мог утверждать, что там помимо этих двоих братьев и сестры был кто-то еще.

Следующая сцена поразила его до глубины души. Инь Сы Сюань резко отбросив руку, остервенело принялся рвать на себе волосы, а после и вовсе биться головой о пол разбрызгивая в разные стороны капли крови, что заливали его горящие алым глаза. Его острые ногти впивались в кожу лица, оставляя на ней глубокие рваные раны. Казалось, от лика прежде крайне прекрасного демона осталось лишь кровавое месиво.

Гуан Ян отступил назад, пораженно глядя на сходящего с ума юношу. Даже не слыша больше и звука, мужчина чувствовал всю его ненависть и отчаяние.

Заклинатель был уверен, что Инь Сы Сюань, в эту саму минуту, желал себе крайне мучительную смерть...

От созерцания подобного ужаса, мужчину отвлек странный звук, раздавшийся позади.

Бросив еще один сложный взгляд на отрывающего свою собственную плоть Инь Сы Сюаня, Гуан Ян обернулся и тут же тихо выругался.

В старом сарае с прохудившейся, местами дырявой крышей, лежал очень тощий мальчик. Обе ноги его были сломаны ниже колен, а места переломов сильно опухли и почернели.

Снег, падающий с неба в огромную дыру в потолке, оседал на хрупкое тело мальчика, чье лицо было бледным в синяках и ссадинах, а губы синими, потрескавшимися с запекшейся кровью.

Из его рта со слабым прерывистым дыханием срывались клубы пара, а из одежды на нем грубое, потертое и местами рваное летнее ханьфу.

Потухшие черные глаза уперлись взглядом в дальний угол старого помещения для скота, а после мальчик рвано вздохнув холодный воздух, принялся медленно подтягивать свое тело на локтях.

Именно этот звук минутой ранее привлек внимание мужчины.

Только сейчас проследив за взглядом мальчика, Гуан Ян заметил еще одного ребенка, лежащего свернувшись в грязной маленькой кучке соломы.

Одного лишь мимолетного взгляда опытного целителя было достаточно, дабы понять, что дитя к которому ползет мальчик медленно умирает.

Гуан Ян вновь перевел взгляд в сторону ползущего ребенка.

От боли, его черты лица исказились, а из обветренных губ срывается тихий стон. Мужчина хочет отвернуться и уйти, дабы не смотреть на эту жуткую сцену, но что-то подсказывает ему, что он обязан увидеть то, что ему показывают.

Наконец, ребенок достигает цели, и целитель смотрит на его дальнейшие действия с удивлением, сочувствием и толикой восхищения.

Мальчик, чьи черные спутанные волосы, больше похожие на эту солому, сначала тихо зовет того что помладше по имени, а после аккуратно, сквозь боль, ложится сверху, стараясь согреть его теплом своего собственного тела.

Даже малейшее движение приносит ему боль, но он стойко держится. Через пару минут, мальчик замечает, что из укромного внутреннего кармашка, выглядывает нечто красное.

Гуан Ян впервые за это время что наблюдает за ним, видит на еще совсем маленьком лице страх.

Завертев головой, ребенок, удостоверившись, что поблизости никого нет, вздыхает с облегчением, аккуратно вытащив из кармашка вторую красную каплевидную серьгу. Слабо улыбнувшись, мальчик утер тыльной стороной руки выступившие слезы, шмыгнул носом, а после спрятал свою драгоценность обратно в карман.

Заклинатель не знает их, но все равно сочувствует им.

— Учитель! Учитель! — звал дрожащий голос и Гуан Ян вновь подумал о том, что тот звучал достаточно знакомо.

Пройдя вперед по тропинке, мужчина увидел очередную историю.

Перед ним предстали два хорошо знакомых ему человека.

Хэ Сяо Нин явно старше своих лет, окрепший и повзрослевший, срывался на крик, держа в руках бледного, точно простыни Лан Фана.

Зажимая зияющую свободной рукой дыру в груди старшего, он плакал и умолял не оставлять его, пока сквозь длинные тонкие пальцы утекала жизнь самого дорого ему человека.

Красивые глаза феникса, прежде горящие живостью и презрением, сейчас померкли, отдавая горькой болью в сердце стоящего Гуан Яна, который болезненно скривил губы, глядя на то, как остывает единственная слеза, медленно скатывающаяся по бледной щеке его шиди.

Он невольно вспоминает детство, в котором Лан Фана было больше, чем кого-либо другого, сжимает руки в кулаки, успокаивая себя тем, что это не правда. Такое не может произойти.

Но вопреки всему, где-то внутри зарождается чувство вины вперемешку с неприятием и простым, обычным человеческим горем.

А потом он видит себя.

Другой Гуан Ян стоит за спиной, сидящего на земле Хэ Сяо Нина и смотрит потухшими глазами на остывающее тело друга.

Картина внезапно меняется, сбивая мужчину с толку.

В его руке Линхунь Бушоу издает громкий звон, яростно проносится по толпе демонов, вскрывая им грудные клетки.

И снова кровь со всех сторон. Горячая и липкая, с мерзким зловонием она словно намеревается утопить всех под собой, увлекая в свою удушающую пучину.

Гуан Яну кажется, что ее запах проникает даже сюда, в это неизвестное ему место, где ничего кроме боли и страдания он не видел и скорее всего, не увидит.

Целитель больше ничего не слышит. Перед ним разыгрывается немое шоу, где армия демонов врезается в ряды заклинателей. С обезумевшими глазами, две противоборствующие стороны бросаются друг на друга, срубая головы с плеч, не замечая ничего вокруг.

А Гуан Ян замечает. В его голове, будто насмехаясь, проносятся звуки этого жестокого побоища: скрещенные клинки, лязг металла, боевой клич и предсмертные крики. Ему даже кажется, словно под его ногами также дрожит земля от топота двух многочисленных войск.

Он относится к смерти с должным уважением целителя, но как человек, теряющий своих близких не может не проклинать ее в своем сердце.

Сы Сюань смотрит также безжизненно, как и тот, другой Гуан Ян, продолжая убивать, он не улыбается, как делал это при каждой их встрече и заклинатель впервые задумывается, что это странно.

А еще он не может найти Цин-эра среди заклинателей.

Мо Тянь тоже достаточно возмужал, становясь все более красивым и грациозным. Его уверенные движения приносят Гуан Яну чувство гордости, но на этом все быстро заканчивается.

Вражеские пики достигают молодого человека куда быстрее, чем успевает отреагировать тот Гуан Ян.

Го Хуань идущий впереди застывает, а после, будто что-то почувствовав, оборачивается. Его глаза феникса неестественно широко открываются, а после также быстро наполняются влагой.

Там, среди крови и смерти, на вражеских пиках повисло тряпичной куклой тело его любимого племянника.

— А-Тя-янь!.. — почти по-звериному взвыл он, бросаясь назад. Его лицо искаженное горем, вероятно, будет сниться целителю каждую ночь, точно также как и тела погибшего ученика и глупого, но любимого шиди.

Разрубая врагов на своем пути, Го Хуань притягивает к себе бьющегося в агонии Тяня, громко рыдая, падает на залитую кровью землю. Мо в его руках дернувшись еще пару раз, затихает.

Мужчина продолжал кричать и просить прощения, укачивая его так, как когда-то давно укачивал его совсем маленьким. Винит себя и называет его глупым ребенком.

— Я не хотел, чтобы ты был здесь, — тихо шепчет, прежде чем вражеское оружие криво снимает его голову с плеч.

Гуан Ян не выдерживает.

С громким звуком, он опустошает свой желудок, чувствуя, как змеятся по его щекам горячие слезы.

Даже для него это было слишком...

Картина вновь сменяется.

Четверо мужчин сцепившись в смертоносной схватке, яростно атакуют друг друга не желая сдаваться. И если двоих он знает, а третий он сам, то вот четвертого целитель узнает по тем самым красным серьгам.

Ничего живого. Выжженные города и леса, окропленная кровью сотней тысяч существ земля и алое небо. Это все, что остается от этого, прежде прекрасного мира.

Для всего чего он любил и кого хотел защитить наступает крах и тотальное уничтожение.

— Это... — хриплым голосом шепчет он, совсем не изящно утирая губы своим же собственным рукавом. — Будущее?

— Нет, — слышится печальный, скрипучий женский голос позади. — Это прошлое.

***

Мо Тяню страшно. Его колени, как и руки, удерживающие клинок пробивает крупной дрожью, а сердце грозится пробиться сквозь грудную клетку.

Ему кажется, что смерть мягко кладет на его плечи свои белые руки, шумно выдыхает в онемевшее ухо. Она, точно змея, оплетает свою жертву, не позволяя здраво мыслить.

И это всего лишь от единственного взгляда...

— Ты действительно хочешь сразиться? — устало спрашивает демон. — Лучше пойди и займись тем, что умеют делать целители.

Тянь прослеживает за кивком головы мужчины и натыкается взглядом на лежащего без сознания Сяо Нина.

— О-отпусти моего ш-шисюна.

— А то что? Заплачешь? — усмехается он, подходя ближе.

Мо и сам не замечает, как позорно, по его мнению, отступает назад, дрожа от сковавшего его ужаса.

Мужчина подходит почти вплотную, а после тянет руку вперед, к его голове, вынуждая адепта пика Жизни плотно зажмуриться.

Учитель! Ши шисюн!

Холодная рука мягко опускается на макушку, слегка поглаживая.

— Дурень, — шепчет мужчина, проходя мимо.

Тянь же не выдержав напряжения, падает на колени, роняя с глухим звуком свой меч.

— А-Тянь! — звучит обеспокоенно и надломлено.

Го Хуань приземляется прямо перед своим племянником, ощупывая его дрожащими от волнения руками и осматривая со всех сторон.

— А-Тянь, ты цел?

Мо Тянь смотрит на своего дядю и думает, что впервые в жизни видит его таким напуганным, медленно кивает, а после открывает рот:

— У-у него Ши шисюн.

Го Хуань тут же устремляет взгляд в сторону демона.

— Глава Го, — тянет тот, широко улыбаясь. — Как видите, не сгнил в ваших цепях. Вы уж простите, что не доставил вам такого удовольствия.

Го Хуань свирепо сверлит его взглядом.

— Отпусти мальчика и я позволю тебе и твоим подчиненным уйти.

Сы Сюаня подобное заявление заставляет громко рассмеяться. Раскинув руки в стороны, он с вызовом смотрит на заклинателя, говоря насмешливым тоном:

— Заберу мальчика и сам позволю своим подчиненным уйти. Однако, — голос его становится, точно лед, а с тонких губ исчезает улыбка. — Я с удовольствием посмотрю на то, как вы Глава Го, остановите меня.

Го Хуань свирепо бросается вперед, даже зная то, что ему не соперник. Однако Цин Юэ не тот, чью жизнь он смог бы разменять на благополучие школы.

Если есть хоть один ничтожный шанс спасти А-Юэ, я воспользуюсь им. Шиди Ян, где же ты?

Шиди Ян появляется откуда-то с неба, весь бледный и раненный, падая прямиком головой вниз, и Го Хуань боится, что, не успев словить его, тот крайне сильно пострадает.

Однако, не успев предпринять ни единого действия, Го Хуань изумленно смотрит на то, как Сы Сюань легко подпрыгивает, схватив мужчину за ворот его одежд, опускается на землю, бросая только что спасенного целителя в сторону Го Хуаня, точно ненужную вещь. Демон даже брезгливо морщится, отряхивая руку.

Глава Го поймав своего шиди, изумленно осматривает его раны, а после просит Тяня подлечить раненого.

Мо Тянь быстро бросается исполнять, даже, несмотря на то, что его руки все еще предательски дрожат.

Если говорить начистоту, Сы Сюань и сам немало удивился, увидев своего соперника в любви, как он называл его с самого начала, в подобном состоянии.

— А вот это уже интересней, — тянет он, после вскидывает рукой, открывая портал.

Го Хуань стремительно атакует, не позволяя тому ускользнуть, тем самым раздражая демона еще больше.

Оскалив острые клыки, словно зверь, Инь выпускает свою подавляющую ауру, а после маленькая птичка, все еще сидящая все это время на его плече, слетает с насиженного места, застыв в воздухе и увеличиваясь в размере.

Ее мягкие на вид перья, становятся острыми, будто клинки, а из уже расширившегося клюва опасно, в три ряда сверху и снизу торчат игловидные зубы, об опасности которых, сомневаться не приходится.

Ее маленькие глаза-бусинки удлиняются, вытягиваясь, загораются алым. Да и сама «птичка» уже достигла человеческих размеров, пугая не только своим видом, но и габаритами.

Широко разинув свою пасть, клювом назвать это было крайне сложно, она засветилась изнутри и прямо из ее рта появилась черна, будто сама тьма, рукоять меча.

Сердце Го Хуаня ухнуло вниз, куда-то в область пяток, но мужчина стойко наблюдал за тем, как длинные белые пальцы, обхватив шершавую на вид рукоять, потянули вверх.

Этот меч действительно поражал мощью своей ауры, что сравнится, может лишь по придирчивому и крайне высокомерному темпераменту, с одним Линхунь Бушоу.

Диюй Чживан* — легендарный клинок, спутник, что сопровождает на жизненном пути королей, в чьих жилах течет демоническая кровь. Настоящая погибель всему живому...

И подобное духовное оружие находится в руках и без того сильнейшего существа нашего континента.

— Не зли меня, Го Хуань, — говорит тихо, сдерживаясь.

Го Хуань вздрагивает и застывает, готовясь защищать Мо Тяня.

Инь Сы Сюань сужает горящие алым глаза, а после слабо кивает, уходя в открытый портал.

Таким же образом действуют и все его подчиненные, чувствуя, что их хозяина уже здесь нет.

Го Хуань пораженно смотрит вперед, а после медленно опускается на колени, пряча дрожащие руки.

* - Король Ада.