Глава 33

С лица Старейшины пика Искусства сошли все краски. Казалось, что только что, он увидел нечто, что повергло его в настоящий шок.

Го Хуань стиснул зубы, а после с тяжелым сердцем направился к входу в Зал Праведности, однако тут же замер, стоило Цин Юю взволнованно позвать.

— Глава Го! А-Цина нигде нет. Вы... Он не встречался вам по пути?

Тянь, точно также как и его дядя ощутимо вздрогнул. На лице старшего появился отголосок вины. Мужчина низко поклонился, насколько ему позволил лежащий на его руках бессознательный Сяо Нин и хриплым голосом сказал:

— Прости шиди Ши... Он... — Го Хуаню все еще виделось счастливо улыбающееся лицо Ши Цин Юэ и от этого становилось ещё более мерзко на душе. — Я не смог защитить его...

Лан Фан с сочувствием наблюдал за тем, как расширяются от ужаса глаза Цин Юя.

— Что с ним? Где он? — еще чуть-чуть и у Старейшины пика Воина начнется истерика, о чем говорили подрагивающий голос и дрожь в руках.

Глава Го все еще приклонял голову, с силой поджав тонкие губы.

— Мне действительно жаль... Инь Сы Сюань забрал его.

По щекам Цин Юя, точно также как и у Мо Тяня потекли горячие слезы. Младший все еще не мог отойти от шока и чувств вины, которое гложет его на протяжении всего того времени, что они поднимались в гору.

Цин Юй же выглядел настолько потрясенным, что смотреть на него было тяжело. Лан Фан отвернулся.

— Он не сделает ничего дурного, — тихо говорит Гуан Ян, вынуждая всех присутствующих повернуть головы и взглянуть на него с явным недоверием.

— Гуан шисюн, вы должно быть не в себе, — с дрожью в голосе говорит Юй, ничуть не успокоившись от заявления своего товарища.

Мо Тянь сначала тоже думает, что его Учитель ударился головой, а после застывает, стоит ему вспомнить, как именно относился к его шисюну демон. Ещё тогда Мо Тянь понял, что тот явно заинтересован в Цин Юэ.

Именно о своих наблюдениях тот и спешит поделиться со старшими, однако от этих слов Цин Юю легче не становится. Отнюдь, его вид стал ещё более взволнованным и отчаянным.

— Г-глава Го... — хрипит Лин Кан.

Го Хуань выпрямляется и тяжело вздыхает, вновь направляясь в сторону Зала Праведности.

Мо Тянь опускает руку Гуан Яна, кривится, зажимая нос пальцами.

Густой запах крови был повсюду. Омерзительный и пробивающий до костей, он въедался не только в стены и предметы интерьера, но и в одежды и волосы присутствующих. Казалось, будто он намеревался поглотить всех ступивших сюда людей, увеличивая свои владения, становясь бесспорным правителем этих земель.

Ученики, что зашли раньше их с ужасом на лицах застыли в проходе у кладовой, Мо Тянь растолкав почти каждого, протиснулся вперед.

Едкий тошнотворный запах ударил в нос с большей силой. Юноша прищурился, стараясь разглядеть в кромешной темноте хоть что-то.

Был уже поздний вечер. Духовные свечи, которые зажигают с приходом темноты все еще стояли в канделябрах нетронутые. Даже хваленое зрение заклинателя не помогло Тяню с точностью разглядеть всю картину. Из-за не высохших слез, все выглядело размытым и нечетким, вынуждая его потереть глаза рукавом и сделать шаг вперед.

Плеск.

Казалось, он наступил в лужу. Опустив голову, младший ученик пика Жизни присматривался к своим сапогам, что белым пятном слабо виднелся в темноте. Однако через пару секунд, они померкли, становясь точно такими же черными, как и все окружение.

Липкий страх поселяется в его душе незаметно, но прочно. Въедается в кости и кожу, царапает сердце своими острыми когтями и шепчет на распев мерзким и смеющимся тоном: «Ты умный мальчик. Ты же уже понял, что там».

Неожиданно крепкая рука потянула его обратно, вытягивая из комнаты.

— Не смотри, — почему-то шепчет Лан Фан, закрывая его глаза свободной рукой.

Уложив Хэ Сяо Нина, Го Хуань с благодарностью кивает Главе школы Западного Ветра, а после щелкает пальцами.

Догоревшие до половины свечи, слабо загораются. Тень от их пламени идет рябью по залитым кровью стенам, делая атмосферу еще более ужасающей.

— Уведите учеников, — упавшим голосом, мрачно говорит Го, сжимая руки от ярости.

Тянь отчетливо слышит, как дрожит его голос, приходит в еще больший ужас.

Нет! Нет! Нет! Пожалуйста!..

Лан Фан разворачивает его спиной, передавая кому-то в руки и Тянь воспользовавшись заминкой и дрожью рук другого человека, резко дергается, вырываясь.

На ослабленных ногах, он делает пару быстрых шагов в комнату, справедливо опасаясь, что его снова поймают и уведут, а после споткнувшись о что-то мягкое, падает в ту самую холодную лужу, вызывая своим падением громкий всплеск.

Юноша чувствует, как погружается в эту лужу лицом, неожиданно вдыхает. Жидкость попадает в рот и нос, вызывая рвотные позывы.

— А-Тянь!

— Тянь-эр!

Одновременно кричат Гуан Ян и Го Хуань, бросаясь вперёд. А Мо, тем временем испуганно открывает глаза, смаргивая с ресниц кровь.

Прямо перед ним лежит девочка лет восьми. В ее расширенных стеклянных глазах застыл дикий ужас. Даже ее бледное лицо, когда-то явно светящееся от счастья, покрытое ярким румянцем, сейчас искаженно так, что Мо Тянь вскрикивает, резко дергаясь, пытается встать.

Все его тело пробивает крупная дрожь, вынуждая юношу сидя пятиться назад, вызывая множество брызгов, которые летят в разные стороны, попадают на лицо погибшей девочки, стекая по нему и оглушительно, как ему кажется, капают обратно в лужу.

Го Хуань вместе со своим шиди тянут юношу, вверх вынуждая подняться. Мо Тянь с бешеным взглядом не слышит ничего из того, что говорит его дядя, не чувствует из-за своей дрожи дрожь его рук, шарит глазами по тесному помещению.

— Ши-иди-и Су-ун! — тянет низким охрипшим голосом, точно раненный зверь, а после вновь бросается вперед, стоит ему среди множества других обезображенных трупов увидеть своего маленького брата.

Сун Лунь лежал с широко открытыми глазами и ртом, без рук, он казался еще меньше, чем прежде.

Сжав все, что осталось от младшего брата в своих объятиях, Мо Тянь рыдал так громко, как никогда прежде.

Волосы Луня, полностью пропитанные кровью прилипали к руке юноши, который, не прекращая истошно вопить, нежно гладил по его голове.

— Шиди Сун, — невнятно шептал тот. — Все будет хорошо. Учитель тут, он поможет...

Гуан Ян сжал руки в кулаки, сдерживая слезы.

Это были его ученики... Все здесь, всего лишь дети.

Лишь через пару мгновений юноша замечает еще одно хорошо знакомое лицо, залитое кровью. Шесть лет дружбы не проходят даром, и Тянь узнает своего второго шиди даже в таком ужасном состоянии.

— Шиди Бу, — шепчет сбивчиво, роняя горячие слезы, хватается за протянутую, будто к нему руку и тянет на себя, подтаскивая только остававшийся в целости торс. Все, что ниже талии осталось где-то под завалом из человеческих трупов.

Тянь не сдержавшись, вновь издает громкий хрип, от которого у всех присутствующих холодеют внутренности.

— Все хорошо, — продолжает шептать сквозь рыдания, гладя их по волосам, раскачиваясь. — Наш Учитель такой сильный, он вам поможет... — старается улыбнуться, но выходит криво.

Го Хуань, будто прирос ногами к залитому кровью полу, смотрит на своего глупого сходящего с ума племянника, который обнимая уже два изувеченных тела, то срывается на крик, то мягко и неразборчиво утешает уже мертвых братьев, не сдерживается и плачет сам.

«— Бай Цзи, возьми с собой младших учеников пика Жизни и уведи всех тех, кто не может сражаться в безопасное место».

Неожиданно вспоминает Мо, бледнее еще больше. Уложив своих младших, юноша, дрожа всем телом, на четвереньках ползет к ближайшему трупу, не обращая внимания на кровь, переворачивает его.

Лицо смутно знакомо, но юноша, оставив его лежать вот так, переворачивает еще один, тихо молясь севшим от громких криков голосом.

Казалось, будто он действительно сошел с ума, ползая и переворачивая тела, весь в крови, он и сам напоминал оживший труп.

Го Хуань понимает, кого ищет его племянник и, зажав рукой рот, молится вместе с ним, чтобы Бай Цзи среди этих несчастных не было, ведь если Мо Тянь отыщет его, Глава Го боялся, что его обожаемый ребенок точно обезумит.

Тело за телом... Роняя слезы, юноша тихо извинялся всякий раз, когда наступал на очередную оторванную руку или другую часть тела, быстро продолжал поиски. Кровь капала со всех сторон, пропитывая его одежды насквозь. В сапогах уже давно мерзко хлюпало и чавкало, но целитель не обращал на это никакого внимания, тщательно всматриваясь в очередное искаженное страхом и болью лицо.

Наконец проверив почти всех, Тянь безумно сузившимися зрачками уставился на последнее тело, чьи белые одежды уже давно окрасились в темно-алый.

Подползая ближе, юноша протянул руку, но та, зависнув в воздухе, продолжала трястись, так и не достигнув всего пары сантиметров до своей цели.

Неожиданно, Мо Тянь сел и обняв колени руками, уткнулся в них грязным от подсыхающей крови лицом, рыдая.

— Я не мо-огу-у-у, — жалобно тянет он, продолжая плакать. — Мне страшно. Я не могу, шиди Бай!

— Боже, да остановите это безумие! — взмолился Цин Юй, а после и сам бросился вперед.

Тянь резко подобрался, быстрым движением переворачивает тело, а после застывает, точно также как и все присутствующие.

— Ах-ах-аха, — хрипло, но крайне громко смеется тот. — Не он... Это не он! Бай Цзи, это не ты!

Он никогда не думал, что будет радоваться тому, что на месте жестоко убитого ребенка будет не тот, кем он дорожит. Возможно, если бы он в полной мере осознавал происходящее, ему было бы стыдно и мерзко от своих собственных действий и поведения, но сейчас единственное что он чувствовал, так это глубокое горе по умершим братьям и невероятное облегчение, что шиди Бая среди них нет.

Безумный хохот, отдаваясь эхом по комнате, достаточно быстро перешел в новые тихие всхлипы и плач.

Цин Юй поднимает его с пола, стараясь не обращать внимание на почти ручьем стекающую с тела мальчика кровь, прижимает к себе, уводя.

Гуан Ян все еще не пришедший в себя стоит в оцепенении, глядя на все это кровавое месиво, неосознанным пустым взглядом.

Лан Фан тяжело ступая по луже крови, присаживается на корточки, а после закрывает широко открытые глаза одному из своих учеников, поджимает губы и судорожно выдыхает.

***

Го Хуань выглядит настолько вымотанным и уставшим, что кажется, он вот-вот упадет замертво. Не спасает его привычный образ даже новые чистые одежды.

Главы и Старейшины различных школ, собравшиеся в главном Зале, тихо сидят, не решаясь заговорить первыми. Горе от утраты поселилась на каждом лице, делая эту тишину ещё более удушающей и давящей.

Цин Юй косится на два нефритовых шара, что покоятся у Главы его школы на низком столике, поджимает губы.

На каждом из таких шаров аккуратным каллиграфическим подчерком написаны изящные иероглифы, означающие «Бай Цзи» и «Ши Цин Юэ».

Нефрит Жизни — подобные духовные предметы широко популярны у всех заклинателей континента. При вступлении в ту или иную школу, каждый обязан влить в этот нефрит часть своей ци, а после окропить его небольшим количеством крови. Таким образом, если человек умрет на задании, то шар расколется, давая понять, что этого человека уже нет в живых.

В подобных случаях, если тело погибшего так и не удается отыскать, ритуал захоронения проводят с остатками его Нефрита Жизни. Они удобны и просты в использовании.

Глядя на эти два шарика, что были не больше кулака взрослого мужчины, каждый мог сказать, что в данный момент пропавшим без вести Бай и похищенный Владыкой Инь Ши все еще прибывают в этом мире. Подобное не могло не радовать Цин Юя.

Его крайне сильно волновала дальнейшая судьба горячо любимого младшего брата и лучшего ученика.

Разумеется, до того как Бай Цзи сдружился с Цин Юэ, Юю не было до него особо большого дела. Лишь со временем, когда он стал обучать его и узнавать лучше, молодой Старейшина понял, насколько прекрасным и добрым был этот ребенок. Таким образом, Цин Юй довольно быстро привязался к Бай Цзи и даже подумывал в будущем о том, чтобы сделать его старшим учеником.

Сейчас же, он даже не знал с чего начать их поиски, но осознание того, что каждая секунда на счету, давила не хуже ауры его Шисюна Гуана.

— Эти демоны за все заплатят... — роняя слезы, шепчет бывшая невеста Го Хуаня, приводя всех в более возбужденное состояние.

— Именно! — подбирается кто-то другой, а за ним еще несколько.

— Во имя погибших детей мы обязаны отомстить!

— Устроим и им кровавую бойню!

Лан Фан качает головой.

— Это не демоны, — говорит спокойно, но устало.

— Что вы имеете ввиду, Глава Лан?!

Мужчина хмыкает, складывая руки на груди, говорит:

— Там, безусловно, была темная ци, — он делает паузу, оглядывает пытливым взглядом всех присутствующих, а после продолжает, нахмурившись.

— Но не демоническая...

Громкие шепоты заполняют зал, вынуждая Го Хуаня скривить губы от усилившейся головной боли.

— Темные совершенствующиеся? — спрашивает Лю Мэй, нахмурив свои аккуратные тонкие брови.

Го Хуань кивает головой.

— Не так давно, мы захватили темного заклинателя, напавшего на наших учеников в лесу Забвения... — Глава Го сжал руки в кулаки, ругая себя за то, что не убил Ван Жуна сразу.

Этого бы не произошло, убей я его в тот день!

— Во время нападения демонов, когда барьер школы упал, а нас с вами затянуло в тот массив, кто-то из его сообщников проник на территорию ордена, освободив его.

— Алая Лилия? Этот Глава слышал, что люди в этой секте крайне сильны, уже не говоря об их лидере...

— Алая Лилия не действует подобным образом, — возражает Лан Фан.

Если говорить честно, он знаком с тем человеком и его способности действительно были до ужаса невероятными и пугающими. Раз в десять лет он приводит в школу Западного Ветра осиротелых детей с неплохой базой и просит вполне искренне позаботиться о них, давая достаточно большие средства для их комфортного существования. Если так задуматься, это Глава Лан еще должен одаривать того богатствами.

Разумеется, Лан Фан верит своим глазам и чутью, зная, что этот Глава Лилии не стал бы столь жестоко и беспощадно убивать совсем юных детишек, среди которых были и те, что он привел лично.

Мужчина тяжело вздыхает, думая о том, что не смог спасти доверенных ему детей и от этого становится еще более паршиво.

— Согласна с Главой Лан, — говорит все та же несостоявшаяся невеста Го Хуаня. — Несмотря на мощь их клана, они не вступают в бой и зачастую спасают попавших в беду юных учеников.

— Тогда кто? Есть ли еще одна столь могущественная школа?

Зал вновь погружается в тягучую тишину.

Цин Юй глядя на этих людей, крайне сильно поджимает губы, стараясь побороть бушующую в нем ярость и раздражение.

— Это действительно крайне трагичная ситуация, — говорит как можно мягче. — Но, я прошу поскорее решить вопрос с еще живыми детьми.

Все присутствующие переводят удивленные в его сторону взгляды, а после смотрят на Нефрит Жизни.

— Пока мы сидим и гадаем, эти двое могут подвергаться ужасным пыткам. Так не лучше ли отправить несколько отрядов на их поиски?

Кто-то надменно фыркает, вызывая в Юе еще больше ненависти.

— Несколько отрядов? Да вы, Старейшина Ши, должно быть шутите!.. Владыка Демонов вам далеко не беззащитный ребенок, кто станет играть с ним в подобные игры?

— Действительно, — поддерживает кто-то другой. — Еще эти темные заклинатели... Кто знает сколько их? Вы хотите подвергнуть других мучительной смерти, ради спасения своего брата и ученика!

— Точно, точно, Старейшине Ши стоило быть более внимательным к своим близким и хорошо защищать их!

Всегда добрые глаза Цин Юя наливаются кровью с каждым сказанным этими подобиями заклинателей, словом.

— Один из учеников Этого Главы говорил о том, что у этого вашего Ши Цин Юэ были достаточно близкие отношения с этим сучьим ублюдком Инь! Этот мерзавец обнимал его и целовал в лоб!

Го Хуань был как никогда счастлив, что его шиди Ян, настоявший на помощи раненным, сейчас отсутствовал.

— Прекратите эту грязь! — почти прорычал Го Хуань, высвобождая свою грозную ауру.

Все мгновенно замерли, задрожав.

Удивляясь, как же быстро меняется мнение этих людей, которые буквально не так давно осыпали А-Юэ лестными слова, а теперь также рьяно поливали его честное имя помоями, мужчина глубоко нахмурился.

— Он прав. Каждая минута на счету. Шиди Ши, ты сможешь возглавить отряд спасения? — спрашивает более мягко и, получив утвердительный кивок, вздыхает. — Уважаемые, есть ли из вас тот, кто хочет помочь с поисками детей?

Руку подняли лишь Лин Кан, Лан Фан и ко всему общему удивлению, Лю Мэй.

— Жертвовать чужими жизнями для спасения ненужного безродного дитя и подстилки демона, — шепотом проворчал один из говорящих до этого глав, презрительно сморщив лицо.

Подобное высказывание оказалось последней каплей терпения Цин Юя.

Резко поднявшись на ноги, молодой человек, призвав меч, бросился вперед. Его глаза, покрытые кровавыми прожилками, были столь безумными и пугающими, что даже сидящий в стороне Го Хуань вздрогнул.

— Мерзкая тварь! — кричит в бешенстве, беспощадно впечатывая подошву своего сапога в лицо говорившего. Тот не ожидав подобного, отлетел в сторону, снося колону своим телом.

— Юй-эр! — кричит Лю Мэй, бледнея.

— Да что ты, мерзкая крыса знаешь о них?! Кто дал тебе право открывать свой грязный рот? — кричал он, намереваясь раскроить череп этого человека мечом, но вовремя подоспевший Лан Фан удержал его, сжав в своих крепких объятиях, не обращая внимания на то, что младший, вырываясь, локтем разбил ему губу.

— Приди в себя! — кричит Глава Западного Ветра, но Юй из-за охватившей его ярости, не слышит.

Зал погрузился в полнейший хаос.

Только спустя минут пять им удается угомонить Цин Юя.

Окинув презрением ошеломленных людей, Старейшина пика Воина сплевывает в сторону, а после стремительно покидает Зал. За ним спешит и Лю Мэй.