Глава 24

— Ши Цин Юэ школа Небесного Змея, пик Жизни. Тан Фэн школа Драконьей Чешуи, пик Огня.

Заклинатель средних лет улыбнулся и опустил голову, уставился взглядом в массивную книгу, проводя указательным пальцем по белому листу. Кончик его пальца мягко светился, точно так же как и проявляющиеся на белом листе символы.

Однако всего лишь через секунду, золотые иероглифы вспыхнули красным, а после и вовсе стремительно исчезли, словно их и не было.

Цин Юэ подсознательно нахмурился и напрягся.

— Ох, мне очень жаль, — сказал мужчина, переводя виноватый взгляд на юношу. — Должно быть, кто-то уже подтвердил Тан Фэна из Драконьей Чешуи как своего соперника.

Складка между бровями юноши стала ещё более глубокой. С темным лицом, Цин Юэ поджал губы и спросил:

— Могу ли я узнать, имя этого человека?

Заклинатель немного подумал, глядя на юношу сложным взглядом, а после, неожиданно махнул рукой, смущённо говоря:

— Я скажу это только тебе.

***

— Тан Фэн школа Драконьей Чешуи, пик Огня. Мо Тянь школа Небесного Змея пик Жизни.

Цин Юэ перевел сложный взгляд в сторону своего шиди и, посмотрев на его спокойное лицо, поджал губы.

Казалось, юноша хотел что-то сказать, но так и не решился, опустив голову и сжав руки в кулаки.

Мо Тянь неторопливо прошел мимо, хлопнув старшего по плечу, направился в сторону лестницы.

Тан Фэн уже стоял на платформе, ожидая прихода своего соперника. Казалось, его настроение было довольно сложным, о чем говорила глубокая складка между бровей, однако несмотря ни на что, некто по фамилии Тан всё ещё старался держать спину прямо, выглядя при этом достаточно неприглядно.

Цин Юэ, как и многие другие не могли ни потешаться над ним в своих мыслях, думая о том, что как бы ни выглядел свирепо бумажный тигр, он все ещё остаётся бумагой.

Как только Мо Тянь достиг арены, Великий Мастер неожиданно открыл рот, медленно вставая со своего места:

— Тянь-эр, мы боевые целители, но даже, несмотря на то, что мы также являемся культиваторами меча, целитель — остаётся целителем, который всегда будет уступать в силе другим. А так, как мы слабее, нас не станут критиковать слишком сильно.

Все: — ...

Также все: «Слабее? Кого ты хочешь этим обмануть?! Где это видано, чтобы Дракон притворялся зайцем?»

Мо Тянь глядя на своего обожаемого Учителя, сначала нахмурился, а после, будто что-то поняв, сначала кивнул, а после торжественно поклонился.

— Этот ученик запомнит мудрость Учителя.

Гуан Ян под всеобщие непонимающие взгляды, грациозно сел обратно на свое место. Казалось, он был в хорошем расположении духа, даже уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

Цин Юэ не мог видеть его лица, а поэтому и вовсе не понимал, что именно имел ввиду Великий Мастер.

Казалось, он заблаговременно успокоил своего ученика, завуалировано говоря, что если тот проиграет, его не станут высмеивать или судить. Однако юноша все ещё не мог поверить в подобное.

Гуан Ян не тот человек, который стал бы на глазах у целой толпы культиваторов со всего мира сомневаться в способностях своего ученика, а значит, слова, сказанные им ранее, имели совсем иной смысл. Но какой именно, Цин Юэ так и не смог понять, отчего его подавленное настроение ухудшилось ещё сильнее.

Тан Фэн натянув на лицо дружелюбную улыбку, низко поклонился, стараясь выглядеть как можно более изящным и непринужденным. Однако стоящий напротив Тянь не дал ему лица.

Тихо фыркнув, ученик пика Жизни демонстративно отвернулся, сложив руки на груди.

— Учитель учил этого ученика не выказывать уважения тем, кто этого не заслуживает.

Голос Мо Тяня был спокойным, но в тоже время в нем отчётливо слышалась сила не уступающая по своей твердости бессмертному мечу.

От этих слов лицо Тан Фэна сделалось крайне уродливым, но юноша поспешил скрыть свою ненависть за все той же маской дружелюбия.

Цин Юэ же услышав эту фразу, которую он и сам однажды произнес, подумал о том, что у его младшего она получилась более эффектной и крутой, чем у него самого, слегка приуныл, а после вновь подобрался, стоило звуку гонга оповестить о начале боя.

— Шиди Бай! — замахал руками юноша, призывая младшего подойти к нему. Бай Цзи глядя на взволнованного старшего, попытался улыбнуться, но всегда широкая искренняя улыбка, сейчас выглядела криво и вымученно.

Аккуратно пробравшись между рядами, Бай Цзи встал подле Цин Юэ и молча, уставился на арену, продолжая нервно теребить в руках свои собственные рукава. Тем не менее, все его опасения и тревоги быстро забылись, стоило Мо Тяню сделать невероятно быстрый выпад вперёд, ударяя Тан Фэна в оба его глаза.

Ученик школы Драконьей Чешуи взвыл от боли, прикладывая обе руки к своим израненным глазам, из которых слезы и кровь мешаясь друг с другом, змеились по щекам, падая на базальтовую поверхность арены, большими мутными каплями.

— А-А-А-А-А!!! Мои глаза! Мои глаза! Так больно! Ублюдок, ты лишил меня глаз!

Мо Тянь остановился и, безразлично глядя на кричащего человека перед собой, незаметно улыбнулся.

— Больно? — почти ласково спросил он.

— БОЛЬНО! ОЧЕНЬ БОЛЬНО! — Кричал Тан, на что Мо довольно кивнул головой.

— Прекрасно.

В этот момент до Цин Юэ, наконец, дошло...

«Слабым чтобы выжить, необходимо быть более жестокими и хитрыми, а так как культиваторы меча сильней, нас не станут критиковать в жёстких действиях против них слишком сильно» — примерно это и имел ввиду Учитель? Чувствовал ли себя шиди Мо плохо из-за того, что являясь целителем, он намеревался калечить другого? Таким образом, Великий Мастер дал свое добро действовать жёстко.

Цин Юэ не мог не посмотреть на спину своего Учителя сложным взглядом.

«Я слышал, что Старейшина пика Жизни — самый опасный и жестокий целитель на всем континенте. Говорят, что он долго обдумывает, стоит ли ему спасать того или иного человека и если ему кто-то не нравится, то он просто проходит мимо оставляя бедолагу медленно умирать».

Вспомнив слова сказанные вчерашним адептом, юноша невольно дёрнул плечом, силясь прогнать неприятный пробежавшийся по его спине холодок.

Я действительно рад, что этот человек на моей стороне...

Тем временем, на арене Тан Фэн все ещё кричал а, после пошатнувшись, открыл рот, говоря:

— Я хочу сдать...

Но не успел он закончить предложение, как Мо Тянь безжалостно ударил того ребром ладони в кадык.

Хрипящие звуки полились из открытого рта, а и без того слабые ноги заметно подкосились.

Однако подобное, не могло смягчить горящее пламенем ненависти сердце адепта пика Жизни.

Следующий удар пришелся в точку между бровей, вынуждая Фэна захрипеть ещё сильнее, а тело опасно накрениться, однако Мо, ловко удержал его за запястье.

Разумеется он понял, что его соперник не выдержав боли, постепенно терял сознание, однако мягкий поток ци, незаметно вливаемый Тянем, вынудил того прийти в себя.

Мо наклонившись к его уху, тихо прошептал:

— Куда? У нас ещё целых пять минут...

Бай Цзи глядя на это, не мог унять дрожь.

Тан Фэн даже сквозь боль, отчётливо слышал сказанное своим мучителем слова, задрожал и завертел головой, что-то мыча. Слезы, сопли и кровь текли по его лицу, но каким бы жалким и разбитым он не выглядел, Тянь оставался непреклонным.

Все ещё удерживая того за запястье, адепт пика Жизни с силой потянул Фэна на себя, впечатывая колено в его живот.

Кто-то из зрителей, не выдержав, вскрикнул:

— Он пытается его убить?

— Разве это не против правил?

— Боже, он ведь целитель! Как можно так поступать?!

— А этому Фэну можно было предавать друга и поступать также бесчестно? — закричала девочка.

Цин Юэ перевел на нее взгляд, вспомнив, что именно она вчера в очереди сетовала на низость Тан Фэна.

— Вы что уже забыли, каким жестоким был он? — продолжала юная дева. Ее тонкий голос был очень звонким, но даже, несмотря на то, что на вид ей было около десяти, ее чувство справедливости было развито крайне остро.

Бай Цзи наблюдая за тем, как его старший продолжает бить своего соперника в самые опасные зоны, не смог больше этого вынести, громко закричал:

— Мо шисюн, пожалуйста, хватит!

Мо Тянь резко остановился. Все его тело напряглось, а в глазах неистовый огонь засиял еще ярче.

Защищать этого ублюдка после всего того, что он с тобой сделал... Тебе действительно он так сильно нравится, что ты готов позабыть о своей гордости, шиди Бай?

Однако, ни сказав и слова, Мо Тянь с презрением и ненавистью в глазах, послушно отпустил Фэна, который не в силах держаться на своих ногах, повалился на платформу, наконец, теряя сознание.

— П-победитель — Мо Тянь школа Небесного Змея, пик Жизни!

Мо какое-то время ещё смотрел на бессознательного противника, а после неожиданно очаровательно улыбнулся, говоря:

— Младший брат Тан, спасибо за победу.

Возвращаясь на свое место, Мо Тянь затормозил на лестнице, глядя на то, как Бай Цзи почти бегом, спускается вниз.

Первой его мыслью, было, что шиди бежит к его дражайшему Фэну, дабы утешить и помочь. Однако теплые объятья, в которые заключил его Бай, вынудили Мо Тяня широко раскрыть глаза.

— Мо шисюн! Мо шисюн... — Горячее дыхание Бай Цзи в купе с такими же горячими слезами, обжигали шею, но замерев, точно столб, Тянь, кажется, всё ещё не верил в происходящее.

Обняв юношу в ответ и слушая чужие рыдания, ученик пика Жизни был крайне растерян и взволнован.

Цин Юэ также поспешил на выручку своим детям, осторожно уводя их подальше от наблюдавших за ними зрителей, а после наказал им возвращаться на пик Жизни вдвоем.

Мо Тянь с широко раскрытыми глазами, уставился на своего шисюна, в то время как весь его вид, излучал растерянность и немую мольбу о помощи.

— Иди и утешь его, — тихо посоветовал юноша.

— Утешить? — глупо переспросил он.

Глаза Мо Тяня расширились ещё больше, а рука мертвой хваткой вцепилась в рукава Цин Юэ, не позволяя тому уйти.

— К-к-как именно?

Цин Юэ поразился тому, насколько хриплым и дрожащим прозвучал голос его шиди, а после беспомощно сказал:

— Обними его, погладь по спине. Завари ему вкусный чай, в конце концов.

Бай Цзи, который все слышал, но предпочел сделать вид, что он все ещё плачет в объятьях своего шисюна: «...»

— Ах! Вот что ты имел ввиду... — Мо Тянь смущенно кивнул, а после отпустив своего старшего, призвал клинок и, обняв Бай Цзи покрепче, быстро улетел.

Цин Юэ: — ...

Я что-то не понял, чего он там себе, собственно говоря, на придумывал?

Юноша растер грудь ладонью, направляясь обратно к Учителю, не прекращал нервничать.

Что-то я начинаю переживать за шиди Бая...

Когда Цин Юэ вернулся на свое место, Мин Ся только вышел на арену, выглядя при этом крайне мрачно.

Гуан Ян почувствовав его присутствие, обернулся и тихо поинтересовался состоянием юных учеников и услышав, что с ними все хорошо, мягко улыбнулся.

Сердце Цин Юэ пропустило удар, а бледные щеки покрылись очаровательным румянцем. Смущенно улыбнувшись в ответ, Цин Юэ вдруг почувствовал, как по его спине пробежался холодок.

Подняв взгляд на человека, которому принадлежала эта суровая аура, Цин Юэ тихо пискнул, встретившись глазами с Хэ Сяо Нином, чьи губы были плотно сжаты.

Мягко улыбнувшись ему, юноша уставился на арену, делая вид, словно не замечает испускаемые друг другу, злобные взгляды двух его золотых бедер.

Взглянув на противника своего шисюна, Цин Юэ захотелось рассмеяться.

Фигуристая дева стояла на арене, вызывающе улыбаясь. Мин Ся же с почерневшим лицом, нервно сжимал руки в кулаки.

Ах, шисюн благороден и всегда так холоден. Уверен, ему будет не просто сражаться с девушкой!

— Должен ли Ся-эр уступить и сдаться только потому, что его соперник ученица твоей будущей жены, Хуань-гэ?

Цин Юэ навострил уши.

У главы Го есть невеста?

— Разумеется, нет! — возмутился Го Хуань. — Жертвовать будущим своего ученика, ради моих личных интересов — я настолько ужасен в твоих глазах, шиди Ян?

Гуан Ян ничего не ответил, обернувшись на арену. А Цин Юэ, тем временем, пытался вспомнить что-нибудь связанное с невестой главы Го, однако ничего в голову так и не пришло.

Раздосадованный, юноша тяжело вздохнул.

Прозвучал бой гонга, а затем...

— Победитель — Мин Ся школа Небесного Змея, главный пик!

Цин Юэ вытаращил глаза, не в силах вымолвить и слова.

Шисюн, мог бы ты не быть столь жестоким?! Она все же девушка, да к тому же ученица невесты твоего учителя, ах!

Казалось, мировоззрение юноши полностью перевернулось...

Хэ Сяо Нин, в своем первом бою, просто сдул своего соперника с арены ударной волной, в то время как Мин Ся, сбил деву именно атакой зачехленного в ножны клинка, вынуждая ту не только совсем неприглядно вылететь с арены, но и выплюнуть глоток крови.

Цин Юэ перевел взгляд на Главу Школы и ужаснулся от того, насколько бледным было его лицо.

«Похоже, что очередная помолвка Главы Школы вновь не увенчалась успехом».

— М? — Цин Юэ изогнул бровь, тихо спрашивая.

«Пташка не знает?» — удивился мужчина, а после хохотнул. — «Сы Сы расскажет».

«Насколько мне известно, Го Хуань уже на протяжении многих лет пытается создать семью, но все его невесты по итогу оказываются, мягко говоря, не самыми хорошими людьми. Две из них были замешаны в убийствах, трое — упрямо старались надеть на Главу Го зеленную шапку, а последняя, второй ряд, пятое место, смотрит на своего жениха так, словно желает убить его вместе с его же учеником».

Цин Юэ посмотрел туда, куда указал Сы Сюань и действительно, лицо женщины сидящей на пятом месте, стало крайне уродливым от клокотавшего внутри неё гнева.

Уголок рта юноши, нервно дернулся, а его сердце наполнилось состраданием к Го Хуаню.

Что это — черный рок или кто-то намеренно не даёт Главе Школы найти партнёра?

— Учитель, этот ученик чувствует себя нехорошо... — но не успел Мин Ся озвучить свою просьбу, как Го Хуань поджав губы, взмахнул рукавом, устало говоря «иди».

Мин Ся поклонившись, и также поджав губы, поспешил уйти, сжимая руки в кулаки.

Цин Юэ удивленный реакцией своего шисюна, задумался.

«Система, Мин Ся... Может ли оказаться так, что он... А, хотя не важно. Можешь не отвечать. Я просто сказал, не подумав».

Система: «...»

Цин Юэ выбросив все лишнее из головы, вновь обратил внимание на арену, где уже сражались другие ученики.

***

Стройная фигура в черном плаще с капюшоном, натянутом по самый нос, быстро, но совершенно беззвучно передвигалась по коридорам пещеры Святой тюрьмы и, миновав очередной поворот, остановилась напротив камеры.

Охранный барьер мерцал и переливался разными цветами, но стоило изящной руке коснуться его, как он тут же исчез, позволяя неизвестному проникнуть внутрь, а после вновь восстановился.

Сдерживающие цепи, неприятно звякнули в полной тишине, отдаваясь жутким эхом, пронесшимся по всем коридорам, но неизвестный лишь тихо хмыкнул, стоило ему встретиться с холодными глазами напротив.

— Господин Ван, полагаю, — смешливо бросил тот, присаживаясь на корточки. — Неважно выглядите.

Ван Жун открыл рот, пытаясь что-то сказать, а после вновь закрыл его. Его длинные волосы покрылись грязью и сильно спутались, а лицо, покрытое давно высохшей и потрескавшейся кровью, казалось ещё более бледным, чем прежде, не выражало каких-либо эмоций, однако взгляд черных глаз горел решимостью и несгибаемой волей.

— Бао... Б-Бао... Лай... — все же смог прохрипеть тот, обескровленными губами.

— Он мертв, — безжалостно отрезал тот, безразлично наблюдая за тем, как горящие до этого момента глаза, наполняются влагой, теряя всю решимость и блеск, которые присутствовали в них до этого времени.

Не только плечи, но и все тело Ван Жуна пробило крупной дрожью. Измученный и обессиленный, он опустил голову, не замечая, как крупные капли слез, падая из его глаз, впитывались в черную ледяную землю.

Незнакомец наклонил голову на бок, а после, шумно выдохнув, протянул руку и положил ее на затылок плачущего мужчины, мягко поглаживая.

***

Закулисная сцена:

Мо Тянь прошел к своей хижине, но врезался лбом в поставленный им же барьер, а после отшатнулся.

— Мо шисюн! — вскрикнул Бай Цзи.

— Я в порядке.

Смущенный, тем, что он так потерял лицо перед младшим, Тянь быстро снял барьер, а после жестом пригласил своего шиди войти.

Бай Цзи поглядывая на своего шисюна красными от слёз глазами, прошел внутрь, с любопытством осматриваясь. Но стоило банкам и склянкам зазвенеть, а после попадать на пол, Бай Цзи испуганно вздрогнув, обернулся.

Мо Тянь с красным лицом, сидел на корточках, судорожно собирая упавшие баночки, тихо, но очень грязно ругался.

Будь Цин Юэ рядом, он бы точно посмеялся и назвал бы поведение своего шиди «девственник на первом свидании».

Подошедший Бай, аккуратно присел рядом, помогая старшему собрать все с пола, а после утешающе погладил того по спине.

— Я заварю чай, — вдруг вскрикнул Мо, порываясь ломануться в сторону небольшой кухни, но Бай Цзи оценив нервное состояние своего шисюна, покачал головой.

— Мо шисюн, позволь мне.

Усадив Тяня на диван, Бай Цзи скрылся в другой комнате.

Хлопнув себя ладонью по лбу, Мо Тянь тяжело вздохнул.

Мо Тянь, ты такой идиот!

Бай Цзи прислонившись спиной к стене, прижал руку к груди, закрыв глаза.

Его некогда белые щёчки, покрылись румянцем, а тонкие губы мягко изогнулись в нежную улыбку.