Глава 11

Обворожительный мужчина продолжал наблюдать за тем, как юноша в одеждах школы Небесного Змея, трепетно прижимает к себе истекающего кровью ребёнка, совсем не заботясь о том, что его белоснежное ханьфу запачкалось грязью и алыми каплями.

— Это он? — тихо спросил подошедший крупный мужчина, на что другой, не отрывая взгляда от юноши, мягко кивнул.

— Тогда...

— Заберём его позже.

Сказав это, красивый человек развернулся и не заметно удалился, а за ним, точно тень, последовал и другой человек.

Цин Юэ нахмурив брови, вскинул голову и напряжённо вгляделся в толпу. Только что, он чуть было не задохнулся от мощной жажды убийства, направленной в его сторону. Кроме того, аура этого человека было столь мощной, что инстинкт самосохранения юноши просто кричал об опасности, а его ноги непроизвольно дернулись для побега. Подобный страх, Цин Юэ ощущал лишь в тот день, когда Великий Мастер выпустил свою ауру перед Матушкой его предшественника, пригвоздив к земле почти всех присутствующих.

Подавив дрожь в руках, юноша развернулся и, чувствуя тревогу, отправился на поиски своих шиди, боясь, что этот опасный человек столкнётся со слишком самоуверенными детьми. Мо Тянь ни за что не упустит возможности выслужиться перед учителем, даже, несмотря на то, что это может стоить ему жизни, он, не задумываясь о последствиях, ринется в бой.

Что б вас! Не вздумайте умирать, идиоты!

Цин Юэ крепче сжал ребенка в своих руках и начал озираться по сторонам, однако его сильно выделяющихся своими одеждами шиди, нигде не было видно. Чувствуя, как ускоряется биение его собственного сердца, юноша разволновался так сильно, что уже не мог держать себя в руках, полностью поддаваясь панике.

Кровавые образы жестокой расправы, точно назойливые мухи, лезли в голову и, как бы Цин Юэ не пытался избавиться от них, успокаивая себя тем, что ничего подобного не случится, они, явно не желая сдаваться, прочно поселились в его сознании, с каждой секундой становясь все ярче и живее.

Ребенок на руках юноши, болезненно застонал, привлекая к себе внимание своего благодетеля.

Цин Юэ поспешно расслабил сильно сжатые руки и виновато улыбнулся:

— Прости, должно быть, я сжимал руки слишком сильно...

Мальчик ничего не ответил, лишь сильнее прижался к груди юноши, зарываясь личиком в чернильные волосы своего благодетеля.

Глубоко вздохнув, Цин Юэ немного успокоился и решил, что придаваться панике — не самое благоразумное решение. Спросив у местного торгаша дорогу до ближайшего постоялого двора, юноша отправился по указанному ему пути, но не успел он сделать и больше трёх шагов, как внезапно его окликнул знакомый голос.

— Ши шисюн!

Бай Цзи — один из троих младших учеников пика Воина, махал руками, выкрикивая его имя, а трое других стояли чуть поодаль, выглядя при этом достаточно мрачно.

Видя, что с его детишками все хорошо, и никто их не преследует, Цин Юэ облегчённо выдохнул, чувствуя, будто с его плеч свалилась целая гора.

Улыбнувшись, юноша направился в их сторону, однако беспокойство по поводу опасного человека так и не исчезло.

— Ши шисюн, этот ребёнок... Что ты собираешься с ним делать?

Юноша, сделав серьёзное выражение лица, торжественно соврал:

— Конечно, собираюсь сделать его своим сыном!

Мо Тяня чуть было не вырвало кровью. Совсем позабыв о том, что он является молодым господином влиятельной семьи Мо, он, тыча пальцем в лицо своего шисюна, с красным, точно спелая вишня, лицом, яростно закричал:

— Какие шутки ты ещё будешь шутить?! Думаешь, это смешно? Я всё расскажу Учителю о твоём поведении!

Цин Юэ звонко рассмеялся, а после зашагал в сторону постоялого двора.

— Шиди Мо, не забудь рассказать Учителю и о том, как вел себя ты.

***

Добравшись до места назначения, юные заклинатели сняли себе по комнате и разбрелись, точно мыши по своим норам.

Цин Юэ попросив у хозяина бадью с горячей водой и чистых тряпок, вместе с ребенком направился на второй этаж в свою комнату, где первым делом сняв с мальчика грязную одежду, юноша осмотрел его травмы.

Множество гематом и ссадин, точно увядающие цветы украшали спину, живот, руки и ноги мальчика, что в свои шесть лет, из-за недоедания и плохих условий жизни, выглядел максимум на четыре.

Тяжело вздохнув, Цин Юэ перевел взгляд на деревянную дверь, в которую постучали слуги принесшие все необходимое. Разрешив им войти, юноша взял одну из тряпок и, смочив ту водой, принялся аккуратно обтирать хрупкое тельце, стараясь причинять как можно меньше боли.

Через какое-то время, закончив с водными процедурами, Цин Юэ снял с пояса мешочек цянькунь подаренный учителем и, заглянув внутрь, обомлел.

Сотни пилюль шестого уровня! Лучшие артефакты защитных и атакующих свойств! Теплые верхние одежды, сделанные из шкур духовных животных! Мази высшего качества! Тут даже сладости есть!

Ах, этот мужчина действительно слишком богат!

Цин Юэ приглушенно рассмеялся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и нежностью, юноше и самому захотелось сделать для этого человека что-то поистине хорошее и трогательное.

— Учитель, по-Вашему это «собрал немного»?

Пока Цин Юэ веселился и обдумывал, чтобы такого подарить Великому Мастеру, система внутреннее визжа от нахлынувших на нее эмоций, громко кричала в своих мыслях «подари Великому Мастеру себя!» или «Твоя любовь и тело было самым лучшим выбором!». Однако как бы она не хотела сказать эти слова в слух, система-обманщица, всё же подавила в себе этот порыв, понимая, что услышав ее слова хозяин, несомненно, рассердится и отругает ее.

Взяв в руки небольшую нефритовую коробочку, что уместилась на ладони юноши, Цин Юэ откинул крышку и двумя пальцами зачерпнул кристально-прозрачную мазь, принялся осторожно втирать её круговыми движениями в израненное тело мальчика.

Как только мазь попадала на кожу, все «увядающие цветы» в мгновение ока исчезали бесследно, открывая взору юноши посветлевшую мягкую кожу, от чего сердце Цин Юэ, наконец, немного успокоилось.

Намазав ребенка чудо-мазью с ног до головы, юноша улыбнулся и мысленно похвалил себя за проделанную работу.

Помыв руки, Цин Юэ поджав губы и достав из своего собственного мешочка цянькунь парящую бумагу размером с ладонь, сел за стол и скрупулезно выводя с помощью энергии ци, символы указательным пальцем, подробно объяснил появление столь опасного человека, не забыв упомянуть, что уровень культивации незнакомца был, сравним с Учителем.

Перечитав тайное послание несколько раз и, убедившись, что всё написанное им было понятным и достаточно детальным, юноша вновь мысленно похвалил себя и, влив в бумагу духовную силу, приоткрыл окно.

Клочок парящей бумаги пару раз дернулся, а после точно обезумевший, ринулся к открытому окну, исчезая из виду, будто его никогда и не было.

К слову, парящая бумага была сделана из духовного растения третьего уровня, чья особенность была в том, что, сколько бы ты не рвал его игольчатые листья, оторванные части, точно магниты, всегда возвращались и срастались вновь, за что растение и получило название «верная игольчатка».

Сделанная из такой духовной травы бумага, при правильной обработке так же не теряла своих свойств и для передачи сообщения, всего лишь было необходимо разделить получившейся пергамент на части и заблаговременно отдать ее другому человеку.

Когда с донесением Великому Мастеру было покончено, Цин Юэ устало выдохнул и взглянул на бадью с водой, а после перевел взгляд на все ещё спящего ребенка.

Заслонив бадью расписной перегородкой, юноша торопливо скинул одежды на пол и со стоном наслаждения погрузился в воду, удивлённо рассматривая нефритовую подвеску на своей шее.

Нахмурив брови, юноша попытался найти это украшение в памяти своего предшественника, но кроме того, что та похоже на артефакт для перемещения, информации не было. Кроме того, оригинальному Цин Юэ она была даже не знакома, а значит, появится на его шее подвеска могла лишь в то время когда он уже занял тело погибшего.

Нахмурившись ещё сильнее, Цин Юэ торопливо позвал помощницу:

«Система, откуда она?»

Система, слыша, что голос юноши дрожит от волнения и беспокойства, поспешила успокоить своего трусливого хозяина.

«Хозяин, нет повода для беспокойств. Эту нефритовую подвеску вручил Вам Великий Мастер в ночь, когда Вы напились...»

На последнем предложении её голос стал на пару тонов холоднее и звучал он уже не так мягко как изначально.

Потупив взгляд, юноша смущённо почесал указательным пальцем щеку и поспешил закончить разговор, внутренне сетуя на свою невнимательность. Ведь не заметить, что на тебе появилось украшение, было крайне сложно, но один определенный юноша просто не обратил на это внимание!

Если бы я не решил искупаться, то и дальше оставался в неведении...

Обычно культиваторам не было необходимости принимать ванну долгое время, ведь благодаря энергии ци их тела не загрязнялись, то же касалось и пищи. Однако расслабиться и понежиться в теплой, а особенно в богатой духовной энергии воде, хотелось каждому. Что же касается еды, то тут Цин Юэ просто следовал своим привычкам из другого мира, где каждую минуту юноша обязательно что-то да ел.

Со временем вода в бадье остыла, а согревать её огненными талисманами юноше было слишком лениво, поэтому Цин Юэ поспешно встал и также быстро влез в свои одеяния.

Как только он закончил, мальчик на кровати беспокойно завозился и, скинув с себя одеяло, которым юноша не так давно укрыл его, резко поднялся с кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

Мальчик испуганно обернулся и, увидев невероятно красивого молодого человека, сначала уставился на него во все глаза, даже его рот приоткрылся, а после, поняв, что подобные действия могут вызвать гнев у его спасителя, смущённо отвёл взгляд на свои руки.

— Мне гораздо лучше, — тихо, почти неслышно сказал тот, а после торопливо добавил:

— Большое спасибо красивому гэ-гэ за помощь!

Цин Юэ звонко рассмеялся и, подойдя к мальчику, потрепал его по волосам.

— Как твоё имя? — мягко спросил юноша, видя как ушки, шея и все лицо ребенка сильно покраснели, он внутренне беззлобно посмеялся.

— У Линь.

— Сяо Линь, моё имя Цин Юэ.

У Линь всё никак не мог заставить себя поднять взгляд, тихо пробормотал:

— Цин-гэ, — а после нерешительно прикусил нижнюю губу, выглядя при этом так, словно хотел что-то сказать, но никак не решался. Юноша в свою же очередь, не спешил торопить и без того несчастного ребенка, лишь тихо присел на край кровати, терпеливо дожидаясь пока тот сам расскажет ему все что хотел.

— Цин-гэ ошибся! — резко и очень громко заявил мальчик, от чего один конкретный юноша позорно вздрогнул от испуга и, уже было, чуть не вскочил на ноги для побега.

Смущённо прокашлявшись Цин Юэ спросил, что именно тот имел ввиду, и на его удивление, ребенок вновь сделался очень робким и кротким.

— Я не был одержим... И... Я действительно украл...

Услышав подобный ответ, юноша немало удивился, а после мягко покачал головой, говоря:

— Я не ошибся.

У Линь перевел на него удивленный взгляд.

— Как? Тогда, Цин-гэ, солгал?

Цин Юэ тихо посмеялся, а после, будто и, не услышав вопроса, спросил:

— Сяо Линь, у тебя есть родители?

В ответ, мальчик лишь угрюмо покачал головой, а юноша тяжело вздохнув, продолжил расспрос:

— Зачем ты украл?

Настало время вздрагивать уже У Линю. Виновато опустив голову и сжав маленькими ручками край одеяла, мальчик тихим голосом заговорил:

— Моя старшая сестра зарабатывала на жизнь танцами, но тяжело заболела и слегла с лихорадкой. У нас не осталось денег и еды, а сам я ничего не умею. Из-за своего тощего тела меня везде отказывались нанять как рабочего или слугу... Я даже украсть не смог, чтобы накормить свою сестру!

Вспомнив о своей последней родственнице, мальчик подорвался с кровати и быстро направился к выходу, но Цин Юэ поспешил остановить маленького сорванца и, усадив его обратно, пообещал помочь им, двоим.

А после и вовсе спустился вниз и попросил немного рисовой каши, ведь много есть после долгого голодания было крайне опасно.

Вернувшись обратно в комнату, юноша улыбнулся и неожиданно спросил:

— Сяо Линь, ты сильно любишь свою сестру?

Мальчик непонимающе кивнул головой, а Цин Юэ продолжил:

— Значит, ты очень хотел принести ей этот пирожок?

Мальчик вновь утвердительно кивнул, не понимая, к чему клонит этот красивый и добрый человек.

— В таком случае, твоё желание было столь сильным, что его можно счесть одержимостью. Так в каком месте я солгал?

Улыбнувшись, юноша придвинул кашу ребенку, незаметно посматривая в сторону расширенных глаз, в которых читалось восхищение.

***

Мужчина, который не так давно избивал палкой маленького мальчика, что посмел украсть пирожок с его прилавка, жадно вцепился в алую, точно кровь вытянутую каплевидную серьгу, зажимая ту в своей ладони.

Его глаза сверкнули жадностью, а пухлые губы растянулись в широкой улыбке.

Эта вещь действительно выглядела дорого!

Оглядевшись по сторонам, он никак не мог поверить в свое везение, ведь если сдать этот драгоценный камень в ломбард, то жизнь его более не будет столь тяжёлой.

Довольно хрюкая, мужчина не заметил, как за его спиной показался силуэт облаченного в черные одежды человека. Лишь когда послышался глубокий чарующий своей красотой, но крайне холодный голос, мужчина крупно вздрогнул и, сжав находку ещё сильнее, резко обернулся.

— Разве тебя не учили, что красть не хорошо?

Лишь тогда, приглядевшись, мужчина заметил, что на ухе стоящего перед ним красавца, мягко покачиваясь, красовалась точно такая же серьга, что он нашел...

Неожиданно, в голову бывшего «палача» пришла мысль о том, что его хотят убить.

— Г-господин! Я как раз нашел эту драгоценность на земле и хотел отыскать...

Договорить ему так и не дали. Резким движением руки, красивый, но очень бледный человек вытянул из-за пояса меч зачехленный в черные ножны и быстрым, рубящим движением, точно дубиной, ударил по плечу заискивающего, столь гнилого человека, вынуждая того с хрипом повалится навзничь.

— Господин, — тихо позвала юная дева, чьё лицо выглядело достаточно болезненно. — Сяо Линя уже нашли?

Мужчина, посмотрев на девушку, кивнул и, несмотря на то, что лицо его не выражало никаких эмоций, глаза феникса были полны нежности. Однако всё теплые эмоции быстро исчезли, стоило мужчине вновь перевести взгляд на валяющегося в его ногах человека.

Присев на корточки, мужчина разжал мясистую ладонь и, вернув себе свою серьгу, сказал:

— Пойдем, заберём твоего брата.