Глава 2.
Цин Юэ медленно открыл глаза. Невыносимая боль, которую он испытал мгновение ранее постепенно начала утихать, однако в голове всё ещё царил хаос.
Последнее, что помнил юноша, так это то, что он выпил немного зелёного чая, а после, всё его тело, словно сковало пульсирующей, нестерпимой болью, что не давала и шанса на вздох. В миг до того как окунуться в непроглядную тьму, Цин Юэ зацепился взглядом за хрупкую фигуру Лин Лин. Её губы растянулись в улыбку, подобную оскалу хищника, а её красивые, выразительные глаза, так и горели ненавистью и злорадством.
Вот оно что...
Юноша издал хриплый, пропитанный горечью, смешок, перед тем как закрыть глаза.
Сука...
****
— Ах...
Цин Юэ опустил голову и, не моргая, уставился на свою грудную клетку. Его прекрасные персиковые глаза расширились, наполняясь слезами. По сути, в его груди должна была зиять дыра от атаки Линхунь Бушоу*, но на месте удара не было и пятнышка крови. Боли тоже не было, что не скажешь о пережитом животном ужасе. Ноги юноши подкосились, однако тот усилием воли устоял, сделав лишь один небольшой шаг назад.
Имя легендарного клинка Линхунь Бушоу уже мелькало в воспоминаниях оригинального Ши Цин Юэ, и вместе с благоговейным трепетом, внушало и леденящий душу страх.
Сила этого артефакта выходила за грани понимания. Своей подавляющей мощью им свергли не одну тысячу заклинателей всего лишь за одну ночь, однако стоило его предыдущему хозяину почить с миром, как Линхунь Бушоу запечатался в ножнах, не позволяя никому стать его новым обладателем, не признавая, не считая достойным. Лишь спустя тысячи лет, клинок вновь явил миру своё ужасающее сияние, будучи в руках молодого, ещё неопытного адепта.
С тихим гулом, клинок вернулся в ножны, словно и не покидал их, а затем и вовсе исчез в сияющей на лбу мужчины печати меча, в то время как его обладатель нахмурил прямые, точно мечи брови и, поджав тонкие губы, о чём-то размышлял, не отводя взгляда от юноши.
Также, ещё один не мало важный факт который Цин Юэ успел подсмотреть из воспоминаний своего предшественника, является тем, что Линхунь Бушоу в состоянии отделить душу от тела пораженного им существа, запечатывая в себе, накапливая, таким образом, свою силу. И пусть это далеко не все его умения, одно Цин Юэ знал точно — для Великого Мастера обладающего столь мощным артефактом, узнать одержим ли перед ним человек, не составит никакого труда.
— У-учитель...
Томным, таким жалким, но в тоже время соблазнительным голосом, которым позвал его ученик, заставил всё тело Великого Мастера напрячься. На красивом, всегда холодном лице мужчины отразилось искреннее удивление в купе с явной заинтересованностью, что в корне отличалось от его привычного внешнего вида, а после мужчина и вовсе растерялся от обуревавших его эмоций.
Ши Цин Юэ, его старший ученик, который никогда не показывал на своем лице ни единую эмоцию, в данный момент был столь потерянным и беспомощным, что явный зуд на руках, говорил мужчине о том, что в эту же секунду он просто обязан прижать к себе это хрупкое тело напротив. И утешать его до тех пор, пока его слезы не высохнут, а плечи перестанут дрожать.
Впервые за свою долгую жизнь заклинателя, мужчина почувствовал столь сильное желание защитить, что неминуемо привело его к очередному ступору.
Приоткрытые алые губы, покрасневшие и мокрые от скатившихся слёз, щеки делали юношу ещё более очаровательным, порождая в душе одного определенного мастера, жгучее пламя с почти животным желанием обладать.
Юноша, усилием воли, унял дрожь в теле, беря себя в руки. И видя, что с Великим Мастером происходит, что-то не ладное, Цин Юэ окончательно успокоился, а после тихо позвал:
— Эм, учитель?
Глядя на то, как его собственный ученик глупо переминается с ноги на ногу, мужчина пришел в себя, и неловко прочистив горло, заговорил:
— Цин-эр, этот учитель рад, что его подозрение о твоей одержимости не оправдались.
А я-то как рад! Прямо таки камень с души.
В мыслях, юноша, заливаясь слезами радости, танцевал жигу дрыгу.
— Но, Цин-эр, что ты от меня скрываешь?
Да чтоб тебя! И снова этот пронзительный взгляд! Великий Мастер, я ведь так от сердечного приступа умру, ясно!?
Слезы радости, стали слезами глубоко горя...
Юноша виновато склонил голову, судорожно думая над ответом. Со стороны казалось, что он боролся с самим собой, гадая, стоит ли рассказывать правду. Мужчина вновь нахмурился. Где-то в глубине его души появилось неприятное чувство и его словно осенило, ему не доверяют. Сжав руки в кулаки Великий Мастер, в два шага преодолел расстояние, ставшее между ними преградой и с секундной заминкой, все же положил свою изящную руку юноше на голову, мягко поглаживая.
Цин Юэ вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Встретившись с красивыми глазами своего учителя, в которых плескалась нежность, юноша прикусил нижнюю губу, чувствуя как к лицу приливается кровь.
Цин Юэ: — ...
Система: «...»
Великий Мастер — ...
Я что, по-твоему, ребенок? Это ты ребенок! Вся твоя семья дети! Хмпф.
Остатки моего лица и так слишком ничтожны, а вы позволяйте себе слишком многое, ясно?! И вообще, ещё пару минут назад, ты буквально пронзил меня жутким клинком, а теперь нежно поглаживаешь по голове? Можно ли быть столь не постоянным?
Система, следившая за ситуацией со стороны и слыша мысли своего юного хозяина, серьезно задумалась о его психическом здоровье...
Цин Юэ скрепя сердце, позволил мужчине делать то, чего тот желает, не препятствуя и дождавшись пока тот закончит свое внезапное проявление любви, сделав невинное выражение лица, юноша заговорил:
— Учитель, пообещайте этому ученику, что не рассердитесь услышав правду.
Если ты видишь во мне ребенка, я воспользуюсь этим, дабы обезопасить себя! Ах, какой я сообразительный!
Мужчина, услышав слова своего ученика, напрягся, нахмурив брови, а после секундного замешательства, кивнул.
Цин Юэ улыбнулся краешком губ, но даже этот небольшой жест вынудил сердце Великого Мастера затрепетать.
Ветер, словно желая дополнить столь прекрасный образ, ласково, почти любовно поднял длинные иссиня-черные волосы, играя с ними, точно с шелковыми лентами. Взгляд юноши был устремлён вдаль, придавая ему толику загадочности, а нижняя губа прикушена в нерешительности.
Мужчина вновь невольно залюбовался, а Цин Юэ наконец собравшись с мыслями, решительно заговорил, тем самым выводя старшего из транса.
— Во время последней медитации, этот ученик совершил ошибку...
Цин Юэ сделал паузу, искоса взглянул на мужчину, силясь понять его реакцию, но заметив, как красивые брови сначала поднялись вверх, а опустившись, свелись к переносице, глубоко вздохнув, юноша продолжил.
— И эта ошибка впоследствии привела к искажению ци...
Цин Юэ вновь вздрогнул всем телом и, сделав несколько нерешительных шагов назад, глубоко вдохнул, когда изящная рука учителя лишь за одну долю секунды, мертвой хваткой вцепилась в его запястье, проверяя состояние меридиан.
Юноша кожей почувствовал, как температура воздуха понизилась на пару градусов...
Ты же дал слово, что не станешь сердиться!
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Этот ученик не хотел тревожить учителя...
— Ты глупый?
— Этот ученик глуп...
— Несмотря на то, что никакого серьезного ущерба нет, это не значит, что можно об этом умалчивать!
— Этот ученик понимает...
— В конце концов, ты мог умереть!
— В конце концов, этот ученик жив...
— Ши Цин Юэ!!!
— Учитель! Этот ученик понимает, что поступил неправильно и если Вы решите наказать, так накажите! Однако эта ошибка показала мне, насколько одиноким я был. Никто не стал бы грустить, если бы меня не стало, никто бы даже не заметил этого! Я хочу измениться! Хочу завести друзей и не быть изгоем!
Цин Юэ поднял полных слёз глаза, его губы мелко дрожали, а на вид слабые руки, клешнями вцепились в рукава верхних одежд Великого Мастера.
— Учитель, разве я много хочу?
Пламенная речь юноши привела мужчину в состояние шока, однако придя в себя, его холодная давящая аура рассеялась, голос стал мягким, а его глаза наполнились теплотой и нежностью.
— Глупый, — мужчина притянул дрожащего юношу в свои нежные объятия, аккуратно гладя рукой по его спине, — Если ты не хочешь быть одиноким, то должен делиться подобной информацией со своими близкими. Не отталкивай своего учителя, и он останется с тобой навсегда.
Цин Юэ прижатый лицом к крепкому мужскому телу: «...»
Система: «...»
Система: *с визгом открывает шампанское*.
У меня даже нет сил злится...
— Учитель! Учитель!
Громкий голос вынудил мужчину неохотно отпустить юношу из своих объятий, с досадой наблюдая за тем, как тот отходит на пару шагов в сторону, разглаживая образовавшиеся от столь близкого контакта, складки на верхних одеждах.
— Учитель!
Глаза выбежавшего им навстречу адепта осветились радостным блеском, стоило ему увидеть того, кого он так долго искал. Однако в глазах того самого человека ярко промелькнуло неудовольствие и раздражение.
Ученик, сложив руки в почтительном приветствии, низко поклонился.
— Учитель, глава школы прислал этого ученика с донесением.
— Говори.
Одно лишь слово, а столько отчуждённости и льда. Адепт на миг стушевался, однако быстро взял себя в руки и заговорил:
— Старейшина У наконец вернулся, однако все его тело тяжело изранено. Сейчас он находится в бессознательном состоянии и ему срочно нужна Ваша помощь. Кроме того, сдерживающая печать Повелителя демонов вновь ослабла...
Линхунь Бушоу* — ловец душ.