Глава 19
Цин Юэ сначала испуганно отпрянул назад, а после, будто не веря своим глазам и ушам, наоборот придвинулся ближе, ошеломлённо глядя на старца перед собой, точно на его голове выросли огромные рога.
Старейшина пика Искусства прокашлялся в кулак, когда молчание порядком затянулось, чем привел оторопелого юношу в себя.
— Старейшина Лин, — поприветствовал того Цин Юэ, порываясь встать с кровати, но тот лишь небрежно махнул рукой, говоря:
— Не стоит. Твоему телу все еще необходим отдых.
А после, выпрямив и без того прямые плечи, уверенно заговорил:
— Этот Старейшина признает, что его поведение ранее не было достойным. Надеюсь, что старший ученик пика Жизни простит старика, и не будет держать на него обиду, — сказав это, Старейшина Лин поклонился.
А-а-а-а-а!!! Система, мне страшно! Я впервые вижу одержимого!
Система: «...»
Вытянутое от удивления лицо старшего показалось Бай Цзи крайне забавным, однако смеяться в подобной ситуации юный адепт не осмелился, спрятав улыбку в сухом кашле.
На минуту комната вновь погрузилась в неловкую тишину. Цин Юэ все никак не мог понять причину подобного дружелюбного поведения старшего, ведь всем в школе Небесного Змея был хорошо известен факт, что Старейшина пика Искусства являлся крайне горделивым и непреклонным человеком, который с радостью удавил бы себя собственными руками, чем потерял бы свое лицо, принося извинения.
Юноша выставил руки в почтительном жесте, когда седые брови старца сошлись на переносице и, склонив голову, серьезным голосом заговорил:
— Этот ученик также хочет принести свои искренние извинения Старейшине, за своё неподобающие поведение в прошлом. Впредь, подобное не повторится.
Старейшина Лин прибывая в хорошем расположении духа от подобных слов, мягко кивнул. Даже его седые брови, наконец, расслабленно вернулись в исходное положение, а сморщенное от старости лицо заметно посветлело.
Цин Юэ же, облегчённо вздохнув, в душе не мог нарадоваться, ведь сейчас этот человек должен был, наконец, уйти, оставив его в покое. Юноша все еще чувствовал себя виноватым за тот злополучный вечер, когда выпив вина, он стал бесчинствовать на территории школы, нарушая установленные порядки и правила. Кроме того, слышать, как старший извиняется, не принесло ему ни облегчения, ни капли самодовольства.
Ему вообще не за что извиняться передо мной! Это я тот, кто должен был извиниться первым!
— Что ж, раз уж с этим недоразумением покончено, предлагаю перейти к главному...
— А?
Юноша, глупо моргая, уставился на Старейшину пика Искусства, что подхватив стул, придвинул его ближе к кровати, грациозно присаживаясь.
— На самом деле, пока тебя не было в школе, Глава Го и ученики этого старика, убедили меня в том, что на открытии соревнований бессмертных лучше выступить с танцем тебе.
Юноша схватился за глаз, чувствуя как тот остервенело задёргался, однако сидящий напротив человек не придал этому никакого значения, продолжая говорить о своём.
— Разумеется, дабы избежать обвинений о разнузданности наших учеников со стороны глав других школ, этот Старейшина сам поставит танец и обучит всему необходимому, — сказав это, он скривил губы в злорадной усмешке. — Ха! Эти самодовольные глупцы из Западного Ветра будут жевать рукава своих одежд от досады! Вот увидите, они ещё пожалеют, что связались с Небесным Змеем.
Как уже говорилось ранее, ортодоксальные школы Небесного Змея и Западного Ветра являлись непримиримыми врагами, соперничая не только в боевой мощи, но и во всех остальных отраслях включая искусство. И, разумеется, как Старейшина пика, Лин Кан не желал потерять лицо, от того и согласился принять кандидатуру Ши Цин Юэ, ибо не только его красота могла затмить солнце и луну, но и его невероятный контроль над телом, который он успел продемонстрировать на пике Искусства, вынуждали людей затаить дыхание, боясь даже моргнуть лишний раз, дабы не пропустить ни одно из столь очаровательных движений.
Наконец, до юноши дошло, чего на самом деле от него хотел Старейшина Лин...
Он хочет сделать меня своим орудием мести!
— Ну так, что ты на это скажешь?
В черных глазах старца отчётливо читалось: «ты не посмеешь отказать мне» и Цин Юэ действительно не посмел отказаться. Нервно сглотнув, юноша неуверенно улыбнулся, переведя взгляд, полный немой мольбы на Бай Цзи, но тот также нервно улыбнувшись, отвернулся, сделав вид, словно его тут и вовсе нет.
Поняв, что от младшего помощи ожидать не стоит, Цин Юэ чуть ли не щёлкнул от радости пальцами, когда в голову ему пришел возможный выход из столь неловкой ситуации.
Сделав нетерпеливое выражение лица, юноша, будто сгорая от нетерпения приступить к обучению, поддался вперёд, согласно кивая головой, а после, будто о чем-то вспомнив, заметно поник, говоря упавшим голосом:
— Мм... А как же Учитель? Он уже дал разрешение?
Отрицательный ответ! Пожалуйста, пусть будет отрицательный ответ!
Старейшина Лин раздражённо фыркнув, дернул рукавом.
— Гуан шисюн... Оставь этот вопрос на этого старика, — сказав это, Лин Кан действительно чувствовал себя так, словно ему дали пощечину. Ведь в его возрасте, будучи уважаемым Старейшиной пика, было крайне неприглядно называть юнца «шисюн», а всему виной то, что пик Жизни был вторым по значимости в их школе.
Какая досада...
Цин Юэ широко улыбаясь, мягко кивнул.
Уверен, Великий Мастер ни за что не согласиться на подобное!
Лин Кан, увидев подобную реакцию юноши, заметно приободрился, мысленно подмечая, что старший ученик пика Жизни действительно достойный юноша, но тут же расстроился, припомнив, что шестнадцать лет назад, когда Лю Мэй привела ещё двухлетнего сына в главный зал, дабы избавиться от него, у самого Старейшины пика Искусства не было и шанса заполучить подобный нежный росток.
А все из-за того, что этот негодник Гуан вцепился в мальчика мертвой хваткой! Какая досада...
От этих мыслей, Старейшина Лин расстроился ещё сильнее, ведь, несмотря на свой возраст и уровень культивации, он даже и слова не смог возразить или хоть что-то противопоставить ледяному взгляду Гуан Яна.
— Что ж, в таком случае, этот Старейшина уйдет первым.
Цин Юэ и Бай Цзи сложив руки в почтительном жесте, поклонились, глядя на то, как старец, поднявшись с насиженного места, скрылся за дверью, оставляя их наедине.
Юноша облегчённо выдохнул, а после перевел взгляд на младшего, что уже подошёл к кровати и, усевшись на все ещё теплый стул, двигал его ближе к старшему.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил юноша, внимательно оглядывая своего шиди. Бай Цзи поспешно замотал головой.
— Ши шисюн, это мои слова, — обиженно протянул тот. — В тот день, благодаря Ши шисюну и Мо шисюну я отделался лишь несколькими переломами и незначительными травмами. Тогда как Ши шисюн был сильно изранен и отравлен редким ядом. Кроме того, твои меридианы были сильно повреждены, и Старейшине Гуану пришлось восстанавливать и их.
Цин Юэ конечно догадывался, что состояние его здоровья было, мягко говоря, не очень хорошим, но чтобы настолько — не мог себе и представить.
Нервно поведя плечом, юноша вспомнил изнеможенное лицо своего учителя и склонил голову, пряча растерянный взгляд за водопадом иссиня-черных волос.
Восстановление меридиан — являлось крайне кропотливой и трудоёмкой работой, которая требовала большой концентрации и опыта. На всем континенте целителей способных на проведение подобной операции, можно было смело пересчитать по пальцам одной руки. Но как оказалось, юноша был действительно любим Небесами, раз один из этих целителей не только оказался рядом в критический момент, но и непосредственно спас его жизнь и будущее в качестве заклинателя.
На нежно-розовых губах юноши появилась нежная улыбка.
Великий Мастер действительно потрясающий!
— Вот как, — наконец открыл рот юноша. — Откуда ты все это знаешь?
Бай Цзи широко улыбнулся, а после смущённо ответил:
— Мо шисюн рассказал мне об этом...
Цин Юэ задумчиво кивнул.
— К слову, как там шиди Мо? Я его ещё не видел...
— О! Ши шисюн, не стоит волноваться, с Мо шисюном все в полном порядке! — горячо заверил его ученик пика Воина. — Все пострадавшие в тот день уже вылечены Старейшиной Гуаном и сейчас прибывают в добром здравии.
Цин Юэ действительно почувствовал облегчение от этих слов. Вздохнув, юноша перевел удивленный взгляд на младшего, который будто что-то вспомнив, принялся рыться в кармане рукава.
— Ши шисюн, — улыбнулся тот. — Мо шисюн также рассказал мне и о том, что Учитель и Старейшина Гуан запретили тебе есть сладкое...
Выражение лица юноши вмиг потемнело.
— Вот! Я принес тебе конфет!
На протянутой ладони лежали три завёрнутые в бумагу конфетки, увидев которые, глаза Цин Юэ засияли от радости.
— Шиди Бай, ты мой спаситель! Герой! — юноша и не думал сдерживать свои эмоции и вопли радости, смущая тем самым, младшего, который и без того готов был вознестись от счастья.
Бай Цзи смущённо потёр указательным пальцем щеку, выглядя при этом крайне милым.
Ах, мой мальчик так вырос!..
Мысленно, юноша уже представлял себе картину «гордого отца», чей ребенок вырос в сильного мужчину, показывая своему старому отцу новорожденного внука.
Закинув в рот конфету, юноша, вновь завернув бумагу в прежнее состояние, спрятал их под подушку, счастливо улыбаясь.
— Скажи, шиди Бай, что произошло после того как я потерял сознание?
От смущенного вида Бай Цзи ни осталось и следа. Взгляд его стал серьезным, сам он заметно вытянулся. Даже его аура изменилась, став куда тяжелее и внушительней.
***
Гуан Ян устало ущипнул себя за переносицу, а после вновь перевел взгляд на отрабатывающего новые приемы ученика.
«Учитель, этот ученик хочет стать сильнее!»
Глаза Тяня горели решимостью, а руки были сильно сжаты в кулаки. Разумеется, Гуан Ян не смог отыскать в себе силы отказать столь решительно настроенному ученику, позволяя ему утащить себя на тренировочное поле, несмотря на то, что сам учитель не отдыхал уже около недели.
Старейшина пика Жизни устало прикрыл глаза.
— Учитель! — крикнул Мо, направляясь в его сторону.
Гуан Ян, вскинув бровь, оглядел ученика придирчивым взглядом и невольно нахмурился. Капли пота стекали по юному симпатичному лицу, прячась за взъерошенным от тренировки воротником ханьфу. Влажные выбившиеся из высокого хвоста волосы, прилипли к раскрасневшимся щекам и лбу, делая внешний вид юного ученика, крайне неопрятным.
— Чего так голосишь? Твой учитель не глух, — недовольно бросил тот, заботливо подавая Тяню пиалу с водой.
Осушив ту до дна, Мо тревожно оглядел своего Учителя, мысленно давая себе оплеуху.
— Вам нужно отдохнуть, — нахмурившись, заявил тот.
Гуан Ян нахально усмехнулся, беззлобно фыркнув.
— Разве не ты тот, кто не даёт своему учителю такой возможности?
Гуан Ян пожалел о своих словах, ровно после того, как произнес их. Мо Тянь сжав руки в кулаки, поджал губы, вероятней всего, мысленно ругая себя за проявленный эгоизм.
Соревнования бессмертных, которые будут проводить в этом году их школа, должны были начаться через полтора месяца, оттого все будто с ума посходили, начав усиленно тренироваться, изнуряя себя до полуобморочного состояния. Однако, Гуан Ян хорошо зная своего ученика, понимал, что его желание стать сильнее связанно не только с этим долгожданным событием...
Поднявшись на ноги, мужчина размял шею и, заложив руки за спину, неторопливо пошел в сторону своего жилья. Мо Тянь, сложил руки в почтительном жесте, низко поклонился, но стоило Гуан Яну позвать его, удивлённо приоткрыл рот.
— Пока этот Учитель будет отдыхать, читая книгу, ты Тянь-эр, будешь изучать мои записи по возведению массивов.
Мо Тянь был столь ошеломлён, что даже поначалу не заметил, как его собственные глаза наполнились слезами, которые он тут же стёр тыльной стороной ладони.
— Хотя, этот Учитель все ещё не понимает, зачем тебе понадобились подобные знания...
Мо Тянь, подавив рвущуюся наружу счастливую улыбку, поспешил нагнать своего Учителя.
***
Из рассказа Бай Цзи, юноша понял две вещи: первое — это то, что Бао Лай был уже мертв задолго до того, как Линхунь Бушоу снял голову с его плеч. Второе — Ван Жун сейчас находится в святой тюрьме Небесного Змея, потеряв рассудок.
Цин Юэ тяжело вздохнув, закинул последнею конфету в рот, громко причмокивая.
Ах, этот лаоцзы вообще не понимает что происходит!
***
— А-Юань, разве «Пташка» нашего Короля не вернулся? Сколько ещё нам ждать?
Беловолосая дева, скрестив руки на груди, досадливо топнула ножкой, на что сидящий рядом юноша, звонко рассмеялся.
— Так и есть. Однако наш Король сказал, что хочет подождать до окончания соревнований бессмертных, дабы предстать перед своим возлюбленным во всей красе...
***
Автору есть что сказать: (бонус к 17 главе, омг)
Мо Тянь: — Слышь!
Цин Юэ Ван Жуну: — Ты хочешь мести, ты хочешь жести. Плохие вести — мы будем вместе.
Ло Цзинь Вэй: «Как в такой красивой голове помещается столько отвратительных идей?!»
Ван Жун Цин Юэ: — Мы не спали ночью, вырубает на ходу. Вырубает на ходу, ба-ба-бает на ходу. Если очень хочешь — снова я к тебе приду, снова я к тебе приду, снова.
Цин Юэ: — Это ты, это я, между нами молния с электрическим разрядом 220 вольт!
Ло Цзинь Вэй: — Слышь!