Глава 10.
Цин Юэ с любопытством разглядывал проносящиеся мимо пейзажи, уверенно стоя на клинке, юноша игнорировал все недружелюбные взгляды, обращённые в его сторону. Не только Мо Тянь, но и трое младших учеников пика Воина были настроены крайне негативно к его присутствию, однако юношу это нисколько не заботило.
Заложив руки за спину, прямой, точно струна, Цин Юэ казался возвышенным и элегантным молодым господином. Даже ветер будто обожествляя его, мягко играл с его иссиня-черными волосами, в то время как остальные члены группы боролись с нападками своих собственных волос, что не щадя своих хозяев хлестали их по щекам, попадали в глаза и рот.
Уголки губ юноши незаметно поднялись вверх...
— Ши шисюн, мы хотим остановиться на ночь...
Цин Юэ обернулся и, посмотрев на говорившего младшего ученика со сложным взглядом, сначала задумался, а после медленно кивнул.
Оригинальный Цин Юэ провёл практически всю свою жизнь за изучением целительского ремесла и медитацией, не покидая бамбуковую хижину годами, он поднимал уровень своей культивации, однако, несмотря на то, что духовной силы в его теле было с избытком, физическое состояние тела было не в лучшей форме.
Не желая проверять порог выносливости столь хрупкой фигуры, юноша откинул желание полетать на мече ночью, мысленно успокаивая себя тем, что последующие пять дней он будет заниматься лишь этим.
Таким образом, их группа из пяти человек была вынуждена остановиться в ближайшем городе, и отправится на поиски постоялого двора.
К слову, сам городок была крайне оживленной, несмотря на вечернее время, туда-сюда сновали дети, измазанные в грязи, медленно прогуливались влюбленные парочки, а на главной улице расположились уличные торговцы разных мастей.
Кто-то зазывал людей, предлагая различные талисманы и любовные зелья, другие же подкупали различными сладостями или вкусно пахнущей едой.
Последние, к слову, заинтересовали юношу куда сильнее, чем кто либо другой. Вынув из рукава белоснежного ханьфу простой на вид денежный мешочек, который вручил ему Великий Мастер, Цин Юэ стараясь не сорваться на бег, торопливо зашагал к лавкам с едой.
Младшие ученики проводили его удивлённым взглядом...
Засахаренные фрукты, паровые булочки, конфеты, печенье, сладкий тофу...
Младшие ученики: «...»
Система: «...»
Прохожие: «Он действительно собирается всё это съесть?»
Торговка из соседней лавки: — Господин Даос, попробуйте мои персики!
Увлеченный покупками юноша ловко прятал всё своё добро в мешочек цянькунь, а после вновь отправлялся на поиски съестного, не замечая, что вокруг него уже собралась толпа любопытных зевак, сетующих на скупость Учителя молодого заклинателя, морившего бедного юношу голодом.
На пике Жизни, расстроенный Гуан Ян, распивая чай с Главой Школы, дважды чихнул...
Раскрасневшиеся от длительного бега от одной лавки к другой, щёчки юноши выглядели столь очаровательно, что зазывавшая Цин Юэ девушка, и сама смутилась от такой пленительной красоты. Выставив свои прелести, юная торговка приосанилась и лёгким, точно утренний ветерок голосом, заговорила:
— Господин Даос, надолго ли Вы в наших краях?
Цин Юэ не обращая внимания на томный голос девы, жадным взглядом осматривал лежащие перед ним персики, не поднимая взгляда, небрежно ответил:
— На одну ночь, — а после, широко улыбнувшись, юноша выбрал пять самым крупных и красивых плодов, радостным тоном, воскликнул:
— О! Вот эти выглядят хорошо... Я возьму их!
Девушка обворожительно улыбнулась и, добавив пару персиков бесплатно, не желая сдаваться, предложила юноше остановиться на ночь в её доме. Однако к её глубочайшему разочарованию, красивый Даос поблагодарив её несколько раз, вежливо отказался.
Уставший и счастливый Цин Юэ нежно поглаживая мешочек цянькунь, вернулся к ожидавшим его младшим ученикам, на лицах которых, было слишком много различных эмоций, чтобы их понять.
На постоялый двор они вошли в полном молчании, за исключением юноши, что радостно насвистывал необычную для этого мира, мелодию...
На рассвете пятеро адептов школы Небесного Змея покинули город и продолжили свой путь.
— Мы должны прибыть в округ Чен по истечению пяти дней, однако между городом Виноделов и городом Туманных полей, нет ни одного населенного пункта...
Мо Тянь сказав это, нахмурился, а остальные будто почувствовав его настроение, так же угрюмо замолчали. Лишь Цин Юэ расслабленно жуя персик, недоуменно вскинул бровь.
— А в чем, собственно говоря, загвоздка? Ну, переночуем разок в лесу, не думаю, что это будет столь обременительно...
Мо Тянь раздражённо прищелкнул языком и закатил глаза.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — прошипел он. — Я посмотрю как ты запоешь, оказавшись в лесу, где на каждом шагу растут духовные травы, вызывающие галлюцинации.
Пожав плечами, Цин Юэ небрежно кинул в своего шиди целым персиком, и тот ловко словив его и потерпев о рукав, жадно впился в сочный плод зубами.
— Если воздвигнуть защитный массив, то ничего ужасного не произойдет.
Услышав это, Мо Тянь подавился и, ударив несколько раз себя по груди, пораженно спросил:
— Ты умеешь ставить массивы?
Не в силах удержатся от поддразниваний, Цин Юэ надменно усмехнулся, и иронично изогнув бровь, ответил вопросом на вопрос:
— А ты — нет?
Даже на такой высоте при шуме ветра, юноша мог поклясться, что слышал скрежет зубов своего глупого шиди.
Пик Жизни — целиком и полностью принадлежал боевым целителям, так что безобидными их назвать язык не повернётся, однако кроме Великого Мастера на этом пике никто не изучал воздвижение массивов и барьеров из-за их сложной структуры и просто колоссальных трат духовных сил. Кроме того, физическую и моральную нагрузку от большого количества информации также не стоит списывать со счетов.
Однако к оригинальному Цин Юэ это никоим образом не относилось. В то время как остальные ученики пика спускались с горы прогуляться или навестить своих родных, Ши Цин Юэ прозябал в четырех стенах, кропотливо накапливая знания.
Глядя на то, как побагровело лицо младшего, юноша весело рассмеялся, а после потянулся к мешочку цянькунь, дабы выудить оттуда завалявшуюся сладость, однако к его удивлению, кроме пилюль и различных предметов, он оказался пуст.
Я все сожрал!!!
— Шиди Мо, — заискивающе начал юноша. — Ты будешь доедать?
Мо Тянь проследил за пальцем своего шисюна указывающим на полусъеденный персик который он держал в руках и, задумавшись на мгновение, ехидно ухмыльнулся.
— Ши шисюн, неужели у тебя не осталось еды?
Цин Юэ вздрогнул от того, насколько притворно ласковым и обеспокоенным показался голос младшего.
Медленно кивнув головой, он без толики стеснения, подтвердил:
— Да. Я всё съел.
Трое других адептов тихо засмеялись, тщетно стараясь прикрыть кашлем своё веселье.
— Тогда держи.
Сказав это, Мо Тянь протянул персик Цин Юэ, и когда тот уже было, хотел его схватить, некто по фамилии Мо, резко отдернул руку и, быстро съев остатки плода, бросил в раздосадованного юношу обглоданную косточку, попав ему в точку между бровей.
Тварь...
Если бы Цин Юэ не стоял, прямо сейчас, на Хао Мине находясь при этом на огромной высоте, то он бы без промедлений пронзил чёрное сердце этого подонка!
Обиженный, униженный, а самое главное голодный юноша не долго думая, резко спикировал вниз и вмиг оказался прямо под Мо Тянем. Сконцентрировав энергию ци в своих руках, Цин Юэ ловко ухватился за лезвие клинка на котором стоял его шиди и с садистским наслаждением на лице стал раскачивать того в разные стороны, наблюдая за тем как с лица его обидчика от страха схлынули все краски.
— Ши Цин Юэ, что ты творишь?! Прекрати! Немедленно прекрати!
— Ха-ха-ха-ха, шиди Мо разве тебе не весело?
Трое младших учеников, также побледнев лицом, поспешили вразумить старшего, но юноша пропускал все их слова мимо ушей, звонко смеясь. Тогда перепуганная троица стала закидывать уже Мо Тяня советами покаяться и извинится.
Стиснув зубы, некто по фамилии Мо, чувствуя, как его собственное лицо более не будет столь чистым, громко прокричал:
— Я понял! Прости меня! Пожалуйста, прости!
Как только прозвучали слова извинения, Цин Юэ надменно фыркнув, убрал руки и в мгновение ока оказался на своём месте.
Отстояв свою честь, довольный своей шалостью, но всё ещё голодный, юноша, заложив руки за спину, вновь принялся насвистывать приевшуюся уже всем членам его группы, мелодию...
К вечеру, группа из пяти человек добрались до более крупного городка, где решили остаться на ночь.
Цин Юэ же первым делом направился набивать свой мешочек едой, а четверым его провожатым ничего не осталось кроме как, повесив носы, последовать за ним.
Однако прежде чем приступить к надуманному, юноша нахмурился, увидев толпу разгневанных людей и потакая своему любопытству, решил взглянуть на разъярившего такое количество людей, бедолагу. Кое-как протиснувшись, Цин Юэ в изумление распахнул глаза...
В центре образовавшегося круга, на земле в грязных и оборванных одеждах, свернувшись калачиком, лежал худенький ребёнок, чьё лицо было залито его же собственной кровью, а над ним, точно палач, возвышался хорошо одетый мужчина, в руке которого была сжата палка с толщиной взрослой руки человека.
— Ты что, вздумал красть, маленький уродец?! — громко кричал мужчина, разбрызгивая в разные стороны слюну.
— Ударь его ещё пару раз, чтоб больше, и думать не смел, как взять чужое!
— Да-да! Шесть лет от роду, а уже вор!
— Позорище!
— Да как таких земля носит?!
Шесть лет...
Сердце Цин Юэ сжалось от ужаса, представшей перед ним картины.
С трудом проглотив вставший в горле ком, юноша, обратился к стоящей вблизи него женщине:
— Госпожа, а что украл этот ребенок?
Женщина презрительно сморщила и без того уродливое лицо, грубо ответила:
— Да какая разница, что? Самое главное что украл!
— Сегодня — сладкий пирожок, а завтра что? Деньги? — Подал голос тощий мужчина.
На глазах юноши навернулись слезы, а грудь сдавило от нахлынувших эмоций.
Цин Юэ покинул гору день назад, а уже хочет вернуться обратно...
Слишком жестоко...
Желание убежать от этой удушающей своей звериной жестокостью, толпы, юноша сделал шаг назад, а после, увидев как мужчина вновь поднял палку для очередного удара, неожиданно поддался вперёд, громко выкрикивая:
— Стойте! Этот ребенок не виноват!
Мужчина, играющий роль палача, действительно остановился и вместе с десятками наполненными жаждой крови взглядами, уставился на молодого человека.
Однако увидев, что кричащим был невероятно красивым молодым заклинателем сильнейшей школы, их пыл поубавился.
— Господин Даос, что Вы имеете ввиду под «не виновен»? — спросил «палач».
Цин Юэ не растерялся и с серьезным видом начал нести откровенную чушь.
— Он не вор, а пострадавший от воздействия темной твари, одержимый ребенок.
Видя, как лица людей вытянулись от страха, юноша продолжил:
— Не переживайте, это не опасно. Всего лишь небольшой злой дух, что вселяясь в тела беззащитных детей, творит мелкие пакости. Я быстро с этим разберусь.
И очаровательно улыбнувшись, юноша быстро, но элегантно подошёл к мальчику и с лёгкостью подняв того на руки, принялся бормотать на английском знаменитые фразы из просмотренных когда-то фильмов.
Люди затаив дыхание и вытаращив глаза, наблюдали за тем, как тело мальчика осветилось золотым сиянием, то была выпускаемая духовная сила Цин Юэ, но ничего не знавшая толпа действительно поверила в бред про одержимость.
Проходящий мимо красивый молодой мужчина, мягко растянул бледные, как и вся его кожа, губы и, наклонив голову, спрятал в рукаве черных одежд, острое лезвие кинжала. Его красные, точно вытянутые капли, серьги, мягко покачивались от малейшего движения, а темные, словно два омута глаза, неотрывно глядели в сторону держащего на руках ребенка, юношу.