Глава 8.

— Благодарю учителя за заботу. Этот ученик в полном порядке.

Гуан Ян почти незаметно кивнул, улыбнувшись краешками губ, он достал из рукава не большую нефритовую коробочку и протянул её юноше.

Цин Юэ на миг стушевался.

Там ведь не кольцо, правда же? Пожалуйста, пусть там будет не кольцо!

Нервно улыбнувшись, юноша принял дар и дрожащими руками открыл коробочку. Лежащая внутри неё нежно-зеленая пилюля, от которой исходила мощная, но ненавязчивая духовная энергия, позволила юноши вздохнуть с облегчением.

— Ты знаешь что это?

Цин Юэ поднял голову и, посмотрев на Великого Мастера, задумался, а после медленно кивнул головой.

— Это восстанавливающая пилюля седьмого уровня.

Мужчина удовлетворенно кивнул, а после нарочито будничным тоном произнес, будто это не он культивировал её на протяжении всей ночи.

— Она для тебя.

Персиковые глаза юноши расширились от удивления.

Для меня? Пилюля седьмого уровня высшего качества? Да это же драгоценность мира культиваторов, как можно отдать её тому, кого по-хорошему нужно наказать?! Да на всем континенте кроме тебя, монстра, не сыщется алхимика способного очистить подобную таблетку!

«Система, что он делает? Это не нормально! Мне страшно! Почему он меня так пугает?»

«Хозяин, успокойтесь. Для Великого Мастера это сущий пустяк. Кроме того, думаю, он хочет Вас побаловать, не отказывайтесь».

Цин Юэ испуганно замотал головой и попытался вернуть её хозяину, но мужчина категорично отказался.

Видя, как напуган и ошеломлён его ученик, Гуан Ян почувствовал зуд в руках, в сердце и, не удержавшись, мужчина бережно, точно опасаясь причинить боль, приподнял голову юноши за подбородок и, взяв таблетку другой рукой, аккуратно положил её ученику в рот.

Ах, Цин-эр, ты ведь мой драгоценный возлюбленный, как твой жених, разве я не должен заботиться о тебе и давать всё самое лучшее?

Гуан Ян нежно улыбнулся, а глаза его были полны любви и обожания.

От смущения кончики ушей, и бледные щёчки юноши покрылись очаровательным румянцем, а отведённый в сторону взгляд, вынуждал сердце Великого Мастера трепетать от безграничной любви.

— Этот ученик никогда не забудет доброты учителя.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Тогда этот учитель также клянется, что будет хорошо заботиться и защищать Цин-эра до конца своих дней.

— А?

Что он сейчас сказал?

— Кхм... В любом случае, глава школы ожидает нашего прибытия. Не будем томить его ожиданиями.

Цин Юэ испуганно вздрогнул и внутренне завопил:

«Система! Ах, система, что мне делать? Меня ведь накажут? Накажут, да?

Ответ последовал незамедлительно.

«Не переживайте, хозяин. Вы это заслужили».

Юноша чуть не задохнулся от того, с каким злорадством прозвучали эти слова.

«Ты вообще, на чьей стороне?»

Гнев и страх смешались воедино, заставляя Цин Юэ то краснеть, то бледнеть, а после он и вовсе открыл, было, рот, чтобы хоть как-то себя защитить, но в голову не пришло не единой хорошей мысли. Так что, он просто сдался, понимая, что не может винить её в бессердечности из-за совершённых им ошибок.

Тяжело вздохнув, Цин Юэ призвал Хао Мин и, встав на клинок, последовал за Великим Мастером с дрожащими от страха коленями, но с высоко поднятой головой.

Первый пик школы «Небесного Змея» был расположен не далеко от их собственного пика, так что на дорогу у них ушло около пяти минут. Однако всё это время юноша не мог унять дрожь в руках и ногах, всё время, думая о том, насколько суровым будет его наказание.

Как только они прибыли, Цин Юэ с трудом проглотил застрявший в его горле ком, но увидев знакомую фигуру, что пристально глядела в их сторону, юноша насторожился и, нахмурившись, отозвал Хао Мин в печать меча.

Старейшина Лю смотрела на него, не сводя своих красивых глаз, в которых не было ничего кроме презрения, однако подходить ближе не стала.

Гуан Ян, одарив её холодным взглядом, будто предупреждая не действовать опрометчиво и не навлекать на себя его гнев, медленно прошёл мимо, в то время как юноша вновь вспомнил о том удушающем чувстве одиночества, с которым жил все эти годы его предшественник.

Его руки непроизвольно сжались в кулаки и, решив, что в данном случае лучше не добавлять себе ещё больше проблем, юноша проигнорировал женщину и пошел вслед за своим учителем. Однако последующие слова этой дешевой матери, вынудили его остановиться.

— Ха, а ты достаточно бесстыден, чтобы не выказать уважения Старейшине своей школы. Думаешь, Ян Шисюн всегда будет на твоей стороне?

Медленно обернувшись, юноша прищурил глаза, а после, улыбнувшись, кивнул, говоря:

«Так и есть. Учитель всегда будет на стороне этого скромного ученика. Мне нечего боятся».

Уважение? Ба, не смеши меня!

Руки юноши вновь сжались в кулаки так сильно, что коротко остриженные ногти впились в мягкие ладони, оставляя на бледной коже красные полумесяцы.

Где ты была, когда твоего ребенка скинули в «Коридор Дьявольских Тварей»?

Сердце юноши, казалось, обливалось кровавыми слезами, желая забыть всё то, что оно когда-то чувствовало.

Где ты была, когда твой ребенок раненный, плакал и звал тебя на помощь?

Персиковые глаза наполнились жгучими слезами обиды, а длинный веер ресниц затрепетал.

Где ты была, когда твоего ребенка на грани смерти ночами выхаживал Гуан Ян?

Где ты была, когда над твоим ребёнком издевались и унижали адепты других пиков?

Где, черт бы тебя побрал, ты была, когда твоего ребенка домогались?!

Где, я тебя спрашиваю, ты была, когда твой ребенок заперся на года в бамбуковой хижине, лишь бы его никто не трогал?

Цин Юэ ещё никогда в жизни не хотел так сильно ударить женщину, однако понимая, что ей это всё так просто с рук не сойдёт, поспешил успокоиться и взять себя в руки.

Одарив женщину ненавидящим взглядом, юноша, наконец, открыл рот и хриплым от сдерживаемых слёз голосом произнес:

— Учитель учил этого ученика не выказывать уважения тем, кто этого не заслуживает.

Развернувшись, юноша не увидел, как скривилось лицо женщины, зато встретившись с восторженном и полном гордости взглядом Гуан Яна, Цин Юэ мягко улыбнувшись, продолжил свой путь.

Старейшина Лю осталась стоять на том же месте, провожая взглядом полным смешанных чувств, гордо удаляющуюся фигурку и приложив руку к груди, закрыла глаза.

***

— Глава Школы, при всём уважении к Вам, я не могу смириться с Вашим решением!

Старейшина Лин свёл свои седые брови к переносице, и сердито топнув ногой, продолжил свою многочасовую борьбу с несправедливостью.

— Старейшина Лин, я же уже объяснил Вам, что А-Юэ пережил искажение ци.

Го Хуань устало ущипнул себя за переносицу, желая, чтобы этот человек поскорее покинул его кабинет и перестал так рьяно действовать ему на нервы.

— Он напился, избил своих шиди, оскорбил этого Старейшину и развратил учеников моего пика. Я не оставлю действия этого бесстыдника без надлежащего наказания!

— Старейшина Лин!

— Глава Школы!

Два упрямых человека всё никак не желали сдаваться, глядя друг на друга так, что казалось, вот-вот и между их взглядами возникнет молния.

Одна игру в гляделки пришлось отложить из-за внезапного стука в дверь.

— Учитель, Старейшина Ян и его старший ученик прибыли.

Слова старшего ученика Го Хуаня, казалось, причинил ему физическую боль и чувство облегчения одновременно.

— Впусти их.

Го Хуань весь день был как на иголках, дерганный и уставший, а всему виной Старейшина Лин, требующий наказать Ши Цин Юэ за, по мнению Главы Школы, единственное проявление юношеского духа за всю его жизнь.

Да, он был пьян, но кто хоть раз в жизни не пробовал вино хотя бы из чувства любопытства? Да, он побил своих шиди, но разве он не сделал этого в защиту своего достоинства? По сути, кто действительно заслуживал наказание так это те, кто пренебрег уважением старших. Да, он танцевал не так как все, но это не то, за что его можно было бы наказать.

В итоге, все обвинения Старейшины были высосаны из пальца и сильно преувеличенны.

Гуан Ян в хорошем расположении духа вошёл первым, а за ним, гордой походкой последовал Цин Юэ.

Мин Ся как старший ученик Главы Школы был прекрасно осведомлен в действиях своего провинившегося шиди прошлой ночью, прекрасно осознавая, что данное поведение не было ему характерно. Пусть из-за затянувшийся уединенной медитации младшего, Мин Ся и видел его всего пару раз, однако этого хватило, чтобы сделать кое-какие выводы.

Искажение ци действительно может так повлиять на сознание человека, почти превращая в противоположную личность?

Цин Юэ почтительно поклонился, сложив руки в приветственном жесте.

— Глава Школы, Старейшина Лин.

Го Хуань нежно улыбнулся, мысленно отметив, что его шиди Ян уже позаботился о благополучии своего ученика, мягко кивнул.

Старейшина Лин, напротив лишь скривил рот в презрительной усмешке и недовольно фыркнул.

Гуан Ян не дал лица никому, высокомерие в его взгляде и позе, казалось, было таким густым, что его можно было бы разрезать ножом.

— Глава Школы, я знаю, что Вы слишком снисходительны к своему шиди, и так же относитесь и к его старшему ученику, но разве это справедливо по отношению к другим адептам? Я не потерплю снисхождения и требую сурового наказания!

Старейшина Лин сурово стукнул сморщенной от старости рукой по столу, вынуждая бедную мебель жалобно заскрипеть, а после и вовсе развалится на части.

Все как один уставились на испорченный стол...

Казалось, Старейшина Лин, и сам изумился своим действиям и, склонив голову, пробормотал слова извинения.

Да чтоб тебя, старый дурак! Этот стол был мне дорог!

Го Хуань подавил зарождающийся в душе гнев, глубоко вздохнув, он покачал головой, как бы говоря этим, что всё в порядке. Однако ничего в порядке не было!

Стол моего учителя! Мне действительно очень грустно...

Однако как бы плохо ему не было, всё же побить Старейшину он не мог, хотя бы потому, что это плохо отразится на его репутации. Остаётся лишь, сжав зубы, выдавливать из себя улыбку.

Гуан Ян же напротив, не гнушался и избиением старшего поколения, несмотря на то, что сам он являлся целителем.

— Глава Школы, разве этот стол не был подарком Вашего учителя?

Старейшина Лин виновато опустил голову и извинился ещё несколько раз, а после, вспомнив о том, зачем он вообще сюда пришёл, резко поднял голову и неожиданно закричал, указывая пальцем на Великого Мастера:

— Гуан Ян! Это всё ты!.. Ты... Это ты сделал!

Его голос дрожал от гнева, а лицо покрылось красными пятнами.

— Как я мог? Мы же все видели, как уважаемый глава пика искусства в порыве гнева проломил единственный драгоценный подарок подаренный Главе Школы его любимым учителем.

Брови Гуан Яна поползли вверх, а его красивое лицо вытянулось в притворном изумлении.

— Вы хотите обвинить в этом меня? Столь бесстыдное поведение Старейшины не позволительно! Вас нужно наказать! Какой пример вы подаёте молодым?

Плечи Цин Юэ и Мин Ся дрожали, отвернувшись, они старались подавить вырывающийся наружу смех, но зоркий, несмотря на возраст взгляд, зацепился за смеющихся молодых учеников.

— Вы находите это смешным? — взревел Старейшина. — Я этого так не оставлю! Ши Цин Юэ, даже твоя мать отказалась от столь бесполезного дитя, а тебе всё ещё смешно?

Цин Юэ действительно перестал смеяться и, поджав губы, уставился на кричащего человека так, словно тот был чем-то очень неприятным.

Мин Ся, также как и остальным двум мужчинам было не до смеха. Нахмурив брови, юноша покачал головой, в то время как Гуан Ян выпустил небольшую часть своей ауры, вынуждая ноги присутствующих подогнутся. Он грозно прорычал:

— Я посмотрю, как ты будешь говорить без своего грязного языка.

Как только Великий Мастер сделал шаг вперёд, к нему тут же подбежал Го Хуань, удерживая своего неугомонного шиди на месте.

— Шиди Ян, пожалуйста, прекрати избивать Старейшин!

Старейшина Лин взвизгнул и, спрятавшись за спиной Главы Школы, продолжил кричать:

— Ты совсем спятил? Гуан Ян, я предупреждаю тебя, всё то, что ты собираешься совершить — выйдет тебе боком!

Го Хуаню хотелось плакать...

С одной стороны — разгневанный Гуан Ян, удерживать которого равняется ухаживанию за смертью, с другой — тощий, но очень цепкий старик, руки которого, точно стальные клешни вцепились в его верхние одежды время от времени тянущие его в разные стороны.

Простите, Учитель Ши. Этот ученик не достоин быть лидером! Может ли этот недостойный уйти с поста и стать бродячим заклинателем в качестве наказания? Пожалуйста!

В итоге, Старейшина Лин громко крича, наконец, удалился, позволяя Главе Школы перевести дух и вытерев проступивший пот со лба платком, вымученно улыбнуться и пригласить своих гостей к чайному столику.

Закулисная сцена:

Го Хуань суетливо приводил в порядок рабочий стол, в то время как его старший ученик молча, наблюдал за его действиями, стоя у чайного столика.

— Сяо* Мин, приготовь сладкие закуски и чай. Скоро здесь будет мой друг, и я хочу, чтобы всё было на высшем уровне.

Мин Ся кивнул и подготовил всё необходимое, поставив две пиалы на чайный столик, спросил:

— Старейшина Гуан скоро будет здесь?

Го Хуань на мгновение остановился и, задумавшись, посмотрел на своего ученика, а после, вдруг неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Тц, шиди Ян наверняка будет сопровождать А-Юэ... — а после неохотно добавил:

— Что ж, в таком случае, подготовь ещё одну пиалу для шиди Яна.

Мин Ся: «...»

Сяо* - маленький.