Глава 15

От нестерпимой боли, красивые черты лица Цин Юэ исказились, а все его тело било крупной дрожью. Казалось, ещё чуть-чуть и он свалиться от болевого шока. Хао Мин, словно чувствуя состояние хозяина, тревожно вибрировал, издавая тихий гул, точно пытаясь дозваться и успокоить, но из-за бьющегося с невероятной скоростью сердца, отдаваясь в ушах сильным нескончаемым шумом, Цин Юэ остался глух к тревожному голосу своего партнёра.

Однако через мгновение, боль утихла, а в голове послышался знакомый голос Системы.

«Хозяин, основные очаги боли перекрыты, однако из-за их большого количества, мне не удалось подавить их все»

Цин Юэ промычал, что-то невнятное, однако Система не сомневалась, что это были именно слова благодарности.

Находясь в легкой прострации, юноша поспешил покрыть себя энергией ци и, направив Хао Мин в гущу черного вихря, помчался на всей скорости в самый её эпицентр.

Тревога за своих шиди была сильной, однако юноша лишь усилием воли подавил нарастающую в его душе панику, которая своей мерзкой настойчивостью, так и норовила взять его мысли и действия под контроль.

Свирепые порывы ветра растрепали волосы и одежды юноши, в то время как сам Цин Юэ пытался отыскать в непроглядной тьме, что маячила перед глазами черной лентой, хоть какой-то намек на присутствие своих шиди.

Хао Мин трясся и гудел, то и дело, сбиваясь с назначенного курса, ведомый воздушными потоками, он, несмотря на все усилия юноши пробраться дальше, уносил своего хозяина в обратном направлении. Цин Юэ громко выругался и, вливая в клинок все больше духовной энергии, упрямо направил меч в нужную ему сторону. Когда впереди замаячил еле различимый светящийся силуэт, юноша затаил дыхание, а после, поспешно приняв восстанавливающую пилюлю, со всех сил бросился к тому месту, где не так давно показалась фигура.

Сейчас в душе юноши царила буря не хуже этого смертоносного смерча, продолжая двигать клинок в сторону светящейся сферы, в которой находился человек, Цин Юэ проклинал свою слабость и беспомощность.

Я действительно беспомощен! Был бы здесь Учитель или Сяо Нин из Западного Ветра...

Хао Мин продвигался рывками, его лезвие дрожало, воздушные потоки продолжали безжалостно и свирепо, точно языки адского пламени, лизать и оттеснять клинок назад.

А Цин Юэ тем временем, с ужасом понимает, что запас духовных сил почти истощился. Его меридианы отзывались тупой пульсирующей болью, но осознание того, что Система все еще продолжает подавлять эти адские пытки, вынуждают юношу не только дрожать сильнее, но и чувствовать себя более уверенно. Ведь если бы не её поддержка, юноша уже давно бы отключился от болевого шока и исход его был бы куда печальней.

Закинув в рот сразу две пилюли, Цин Юэ вновь чувствует себя полным сил, и почти беспрепятственно добирается до человека заключённого в защитный артефакт. Однако когда юноша встречается взглядом с немигающими покрытыми толстой полупрозрачной пеленой глазами, он громко вскрикивает и сразу же отдергивает протянутую руку.

Сердце юноши пропускает удар, а после, будто намереваясь нагнать пропущенное, пускается в пляс. Человек, чьё лицо залито кровью, что продолжают маленькими, точно змеи струйками, течь из глаз, ноздрей и рта, зависает в спасительном куполе, точно разорванная тряпичная кукла. Строгие черные одеяния свисали истерзанными, точно когтями зверя, лоскутами, а выкрученные в обратные стороны конечности напоминали крылья стрекозы.

На вид, мужчине было около тридцати и, Цин Юэ глядя на него, думает о том, что умерший мог бы прожить куда дольше, однако смерть приходит всегда в назначенное кем-то невидимым, место и время.

Поняв, что этот мужчина не встречался ему ранее, юноша облегчённо выдыхает, но после вновь напрягается всем телом, стоит ему вспомнить, что уровень культивации его шиди намного ниже представшего его взору человека, кроме того, этого бедолагу постигла столь ужасная участь, что даже защитный артефакт, пусть и низкого уровня, не дал и шанса на спасение, что уж говорить о детях, у которых не было даже такой защиты, а их собственные силы ничтожно малы.

Шансы на то, что их не постигла столь ужасная, а может быть даже более трагичная смерть, крайне ничтожны, но Цин Юэ взяв себя в руки, продолжает поиски.

***

Ло Цзинь Вэй безразлично наблюдает за тем, как трясутся перед ним ублюдки из демонической секты, однако, несмотря на то, что их лица искаженны страхом, а их множество товарищей увязли и уже распрощались с жизнью в его смерче, они по-прежнему продолжают упрямо нападать.

— Ты позоришь всех заклинателей темного пути! Грабя и уничтожая себе подобные секты, такое отродье как ты позволяет себе игнорировать ортодоксальные школы, позволяя им творить все, что вздумается! Ты просто мус...

Договорить ему не дали. Одним взмахом руки, Цзинь Вэй легко снимает тонким, точно лезвие клинка, потоком ветра, голову говорившего с сутулых плеч, а после суживает глаза, чувствуя, как в созданном им смерче плескается до боли знакомая ци.

Перед глазами тут же всплывает образ хрупкого и застенчивого юноши, что кланяясь, роняет на пол все возможные предметы, покрывшись стыдливым румянцем, а после поспешно удаляется, при этом заманчиво повиливая бедрами, будто бы приглашая.

Из легкого оцепенения его выводит игривый тоненький голосок младшей сестры.

— Старший брат Ло, — тянет фигуристая девушка, стоящая за широкой спиной мужчины, забавно надувая свои пухлые алые губы. — Лидеру нашей секты непозволительно марать руки о подобное дерьмо! Позволь нам совсем здесь разобраться.

Мужчина переводит взгляд на многовековые деревья, в листве которых прячутся два более сильных заклинателя, тщетно пытавшиеся скрыть своё присутствие, чем те, что по своей глупости и чрезмерной самоуверенности вступили с ними в бой и, склонив голову набок, спокойно говорит:

— В этом нет необходимости. Дети ждут, — огромный черный вихрь, постепенно теряя свою силу, стремительно уменьшается, а после и вовсе исчезает.

Если бы не вырванные с корнем огромные деревья, разбросанные тут и там, сложилось бы впечатление, будто этого разрушительного смерча и не было вовсе.

— У нас незваные гости, — Цзинь Вэй смотрит в небо, взглядом, прикованным к фигуре в белом одеянии, а после ведет плечом. — Возвращаемся.

Девушка и достаточно крупный мужчина кивают и в мгновение ока, исчезают из виду, а Ло Цзинь Вэй всё ещё смотрит на метающегося в небе Цин Юэ и незаметно улыбнувшись, также испаряется в воздухе.

***

Юноша неосознанно задерживает дыхание, а после резко бросается вперёд к зависшему в воздухе защитному куполу, что вот-вот лопнет от напряжения и столь давящей свирепой темной ци.

Бай Цзи первый, кто замечает старшего, а потому радость на его лице расцветает также быстро, как и цветы лотоса на пруду. Крича и плача, он зовёт своего шисюна, при этом хлопая склонившегося над раненным учеником Мо Тяня.

— Мо шисюн, Ши шисюн пришел за нами! Мы спасены!

Бай Цзи дрожащей рукой утирает быстро бегущие по его щекам слезы, а Мо Тянь бросив быстрый взгляд к стремительно приближающейся фигуре, вновь возвращает свое внимание к раненному ученику, старательно передавая ему духовные силы.

— Не отвлекай меня, — цедит он сквозь стиснутые зубы, но больше не хмурится и выглядит куда более расслабленно, чем минутой ранее.

Цин Юэ быстро осматривает истощившийся золотистый купол, что точно мыльный пузырь повис без движения в этом хаотичном ветреном море, и переводит взволнованный, но крайне счастливый взгляд на детишек.

— Все живы?

Бай Цзи кивая, словно болванчик продолжает утирать льющиеся без конца слезы. А Цин Юэ глядя на своего младшего, и сам хочет расплакаться от охватившего его чувства облегчения, но вовремя себя отдергивает.

Однако в следующее мгновение, ветер заметно утихает, а ещё через минуту и вовсе исчезает. Юноша уже хотел было обрадоваться, но местами потрескавшейся купол, вдруг неожиданно раскалывается ещё больше, а в следующую секунду, с оглушительным треском взрывается.

Тысячи золотых осколков разлетаются и рассыпаются в пыль, а сидевшие до этого в куполе дети, резко бледнеют и начинают стремительно падать.

Цин Юэ поддается вперёд и хватает Бай Цзи за руку, тот в свою очередь удерживает Мо Тяня за ворот ханьфу, ведь обе руки Мо заняты двумя другими младшими адептами. Юноша чувствует, как его тело стремительно накреняется под весом четверых не самых лёгких детишек.

— Чем ваш учитель вас кормит? Вы такие тяжёлые!

Попытка разрядить обстановку оказывается провальной с самого начала, ведь Мо Тянь крайне грязно и вульгарно ругается, чувствуя удушение, а Цин Юэ лихорадочно соображает, как им спуститься вниз, да побыстрее.

Однако быстрее, не получается и довольно забавно выглядящая со стороны компания, опускается вниз со скоростью улитки, в то время как мимо них стремительно проносятся множество изувеченных трупов и гигантские вырванные с корнем деревья.

Цин Юэ уже мысленно представляет, как одно из таких деревьев раздавливает их так, что не останется и следа, и нервно сглатывает подступивший к горлу ком.

«Вправо!» — Командует Система и юноша без лишних слов, быстро смещается правее, боковым зрением наблюдая за тем, как в том самом месте, где они только что были, спикировал вниз огромный валун.

Уголки губ юноши, нервно задергались, а после он вновь по команде Системы сдвинулся вправо, не прекращая медленно спускаться вниз.

Наблюдая за тем, как мимо них проносится очередное гигантское дерево, Бай Цзи не может сдержать своего восторга и рвущегося наружу восхищения, что вызывает у него старший ученик пика Жизни, в то время как Мо Тянь уже покрылся красными пятнами от нехватки воздуха.

Последние пару метров, Цин Юэ ускоряется и, достигнув земли, все кроме бессознательных двух адептов, валятся на землю, чуть не целуя ее. Мо Тянь громко откашливается и тяжело дышит, переводя взгляд на раскрасневшееся лицо Цин Юэ.

Однако последующие шаги и громкие голоса, вынуждают троих адептов школы Небесного Змея вновь побледнеть.

— О, разве это не тот самый ублюдок Ши Цин Юэ? Давно не виделись, ты так вырос...

Юноша резко оборачивается и застывает, чувствуя, как внутри него все холодеет и сжимается от дикого страха и гнева.

Эти ублюдки!..

***

Го Хуань нахмурив брови, быстрым шагом шел по узкому коридору пещеры в то время как, Гуан Ян следуя за ним, буравил его широкую спину.

— Хуань-гэ, тебе стоит прекратить волноваться по пустякам. Это вредно для твоего здоровья.

Го Хуань внезапно остановился и, изогнув бровь, спросил:

— Шиди Ян, по-твоему тот факт, что шиди У все никак не просыпается — пустяк? Скажи мне, ты действительно целитель?

Гуан Ян повел плечом и, толкнув старшего в спину, продолжил путь, сохраняя молчание.

Наконец, достигнув места назначения, Го Хуань снял защитный массив и шагнул в просторное помещение, чем-то напоминающее комнату с одним выходом. Гуан Ян последовал за главой школы, но стоило ему встретиться взглядом с алыми, точно кровь глазами, как его гнев в душе вскипел с новой силой.

Лежащий на полу мужчина, прикованный светящимися цепями скрытый клубящийся тьмой, дёрнул рукой, отчего цепи громко звякнули.

— Глава Го, Старейшина Гуан, чем могу быть полезен?

Го Хуань свирепо взглянув на него, угрожающе спросил:

— Почему Старейшина У не приходит в себя? Отвечай сейчас же!

Прикованный мужчина весело засмеялся, а Гуан Ян начал не только раздражаться, но и волноваться, ведь в этой пещере невозможна работа артефактов, так что если что-то случится с Цин Юэ и Мо Тянем, он попросту не узнает об этом.

— Глава Го, почему Вы спрашиваете об этом именно меня? Откуда мне знать, почему Ваш Старейшина не просыпается? Хотя, может он просто устал или быть может, Вам все же стоит отказаться от бесполезного целителя, что не в состоянии выполнять свою работу, развлекая себя развратными мыслями о молодых красивых юношах?

Услышав подобное, ни Гуан Ян, ни Го Хуань не могли более сдерживать свой гнев, однако не одному из них так и не хватило наглости бить беспомощного, пусть и демона.

— Я прослежу за тем, что бы ты сгнил под этой горой, Инь Сы Сюань!

***

Маленький театр от автора:

Инь Сы Сюань: — Угх, меня, наконец, показали! Даже имя моё назвали, ах! *От радости дёргает цепями, насвистывая*

Го Хуань: — Показали лишь твои глаза, отчего же ты так радуешься?

Инь Сы Сюань: — Глава школы Го, признайтесь, Вы просто зажрались от того, что Вас описали в почти самом начале новеллы! Даже чертов Ло Цзинь Вэй уже показывался столько раз! Я опечален... Мне так плохо... Пташка, прейди и утешь меня!

Гуан Ян: — Все ли в порядке с Цин-эром? Я волнуюсь.

Инь Сы Сюань и Го Хуань: «Он вообще может думать о чем-то другом?»