Заключение.

- Ида понравилась старухе, и они договорились, что та приедет сразу же, как получит расчет на орбите. Джим должен был приехать позже, когда для него освободится местечко в порту. Мы с ним быстренько починили челнок, собрали вещи и покинули Клиторп. Да и на орбите нам уже не за чем было задерживаться... - Алекс закончил свой рассказ.
Джон Льюис Дэвис вздохнул и взял в большие ладони свое лицо. Он мял его будто пластилин, будто хотел вылепить из него нечто новое. И лицо мялось, толстая кожа собиралась в складки там, где складок не было, и разглаживалась там, где раньше складки были.
Алекс смотрел на него не мигая. Сие зрелище завораживало, а он, кроме того, устал. Он говорил без остановки несколько часов. Ужасно хотелось пить. Сыворотка его постепенно отпускала, лоб покрылся испариной, ноги стали ватными.
Маршал Мидуэй уже заглядывала к ним, выкатив свои круглые глаза ещё больше и, страшно ворочая белками, пыталась воззвать к совести Дэвиса. К тому моменту они уже прикончили и простоквашу, и обе бутылки с водой, что были в комнате для допросов. Их разговор ей интересен не был.
К счастью.
- Я и представить не мог... - устало пробормотал Дэвис, его голос через ладони звучал глухо. - Я просто хотел скоротать время, избежав серьезных проверок. Не хотелось лазить с похмелья по трюмам. Думал, ты простой ротозей, ничего особенного, а ты...
Дэвис вздохнул и уставился на щербатую столешницу.
- Я должен доложить о вас... наверное... Понятия не имею куда... И задержать...
Алекс молчал, медленно втягивая воздух через ноздри. Ему вдруг стало жаль этого тучного человека, когда-то имевшего и мечты, и амбиции, и будущее, а теперь просто доживающего свою жизнь. И пусть в ней не было особого смысла, но были же какие-то краткие мысли, слабые вспышки чувств. Говорят, внутри каждого человека скрыта целая вселенная. Во многих людях слишком глубоко, впрочем... Эти вселенные обычно не принимаются в расчет, гораздо проще думать о людях как о примитивных машинах. Так гораздо проще избавляться от них. Так, например мыслил новоиспеченный Чхоль, родом с глухой провинции Тартарии, этнический тыв, неграмотный, но любую вещь мгновенно превращающий в заточку. И пусть он теперь прилизанный якобы кей, но суть его души оставалась неизменной. Да, даже у него, у бездушной скотины, была душа.
Дэвис отнял наконец руки от лица. Волосы его были всклокочены, натертая кожа покраснела, глаза слезились.
- Но вот только я совсем не хочу этого делать... - медленно проговорил он, грустно глядя на Алекса.
Он с силой потер лоб от волос к глазам. А затем начал тереть губы, размышляя о чем-то.
- Ты теперь, наверное, убьёшь меня? - спросил он негромко.
- Я тоже... - медленно проговорил Алекс, - не хочу этого делать...
Усталость свинцовым одеялом накрывала его, язык еле ворочался. У Дэвиса напротив, как будто прибавилось энергии.
- Надо поспешить, - заговорил он, в такт словам постукивая по столешнице толстыми короткими пальцами, придумывая план на ходу, - твой трак заправлен под завязку, резервные баки тоже, батареи для прыжка погружены. Пройдёшь через астероидные поля Королевы Елизаветы. С той стороны прыгнешь... Куда-нибудь прыгнешь. Мне лучше не знать, куда именно. От одного небольшого прыжка твоя колымага не развалится. Что ещё? Что ещё? Ещё надо стереть записи с камер и вывести вас до пересменки. А что делать с этим?
Дэвис кивнул на пустую крынку.
- Выбросьте, - тихо проговорил Алекс, - лучше в общую мусорку, чтоб затерялась.
- Верно, - кивает Дэвис, - Так и сделаем.
Он берет крынку в руки и крутит, не понимая толком, что именно ему сейчас с ней делать.
- Ты можешь встать?
- Чашка чаю и я в порядке. - Алекс отвечает очередной смутно знакомой Дэвису цитатой.
Кажется, миллион лет назад, он смотрел вместе со своей крохой Сью какой-то мультик, где были похожие слова. Теперь Сью совсем взрослая, у неё наверняка уже и свои дети есть. Где она теперь? Вспоминает ли своего старого папашу? Вряд ли... Она и говорить с ним не захочет...
Дэвис вздохнул. Странные мысли лезли к нему в голову. Много странных мыслей.
Алекс сумел сам подняться, но шел не слишком бодро. Дэвис попутно суетился, подчищая следы их пребывания.
Девчонка в камере ожидания подскочила со скамейки, завидя их. Дэвис открыл решетку, Алекс тяжело осел на скамейку.
- Боже... - прошептала Мэри, вытаскивая из кармана куртки маленький пузырек с водой и смачивая ей платок. Алекс взял у нее этот пузырек, осушил остатки одним глотком. Дэвис протянул им еще бутылку воды из шкафчика дежурного, которого по счастью не было на месте. Алекс пил и лил ее себе на макушку. Выглядел он неважно.
- Ты вообще лететь-то сможешь? - засомневался Дэвис.
Алекс только медленно моргнул в ответ.
А девочка его была хорошенькая... Стройные ноги в коротких шортах, высокие ботинки, тонкие лодыжки, белая кожа. Волосы собраны в конский хвост, открывают длинную шею. Стройная талия, маленькая грудь. И такое светлое обеспокоенное лицо, такие кроткие умные глаза, искусанные от беспокойства губы...
Дэвис проникся к ней отеческой нежностью. Как если бы увидел перед собой свою повзрослевшую Сью. Какие замечательные ребята, подумал он. На кой я вообще их задержал? Бес ли попутал или то было божье провидение?
- Вас на самом деле зовут Мария? - зачем-то спрашивает он девчонку.
Она кивает.
- Мэри.
- Можете звать меня дядюшка Льюис.
Алекс бьет себя по щекам, раз другой, моргает и мотает головой, встает на ноги и едва не падает. Мэри подхватывает его под одну руку, Дэвис по другую, они почти тащат его в док. Похоже, в смеси с сывороткой простокваша действует на него хуже, чем на Дэвиса, Алекс горит. Дэвис щупает свой лоб, он тоже горячий, в горле как будто скреблись кошки. Зато на душе очень легко. И у него в груди как будто заработал маленький ядерный реактор: энергия наполняет его и норовит перелиться через край, выплеснуться наружу, он хочет и может что-то делать. У корабля он не сдерживается, сгребает их своими ручищами и обнимает на прощанье.
- Идите домой, - беспокоится Мэри, - и завтра отлежитесь, не ходите никуда.
- Ну нет! - смеется Дэвис, - Ни за что! Я лучше пойду гулять! Говорят, в оранжерее зацвел церцис.
Он подмигивает Алексу, тот устало улыбается в ответ. Что-то в нем уже изменилось, нечто неуловимое, какая-то иголочка выпала, перестала колоться, твердость размягчела, выпуская наружу магму его души, сокрытую прежде тектоническими плитами прошлых ошибок и приобретенных установок.
- Спасибо вам, - говорит Мэри, - у вас точно не будет проблем?
Дэвис смеется, хохочет от души. Девочка, которую ищет вторая по силе армия в галактике, беспокоится о нем. Девочка, которая эту армию переиграет. Обязательно! Не может не переиграть.
Хорошо, что на таможне доки крытые, теплые, с гравитацией, но без пригодного воздуха. Можно только маски нацепить, чтобы добежать до трака. И не надо возиться в кессоне со скафандрами. Дорого, Дэвис никогда не понимал этого пижонства, но вот теперь оценил.
Вместе они набиваются в маленькую кабину грузовичка, Алекса запихивают на водительское сиденье, он собирается, крепкий все же парень, ловко щёлкает тумблерами. Дэвис по внутренней рации вызывает диспетчера и дает разрешение на вылет маленького курьерского судна в сторону астероидных полей Новой Канады.
Он как будто случайно путает одну цифру в опознавательном коде. Цель курса - проверка научных буйков с... С датчиками гравитационных возмущений. Сойдет.
Убедившись, что все формальности соблюдены, и вылет состоится, Дэвис уходит с грузовичка. Мэри закрывает за ним погрузочный люк, на прощание машет рукой. Он поднимает руку в ответном жесте. Задерживается в галерее, глядя, как выходит на курс маленький корабль с двумя маленькими людьми внутри.
Сложный механизм политических интриг, опутанный паутиной алчности, жажды власти и безумия, механизм, состоящий из нагромождения миллионов и миллионов винтиков, пружинок, шестеренок и валиков, механизм, казавшийся непоколебимым... настолько большой, что маленькому взгляду простого обывателя подчас и не охватить его целиком. Выдержит ли он или рассыпется в прах? И что отстроится на его месте?
В какое интересное время я все-таки живу, подумал Дэвис. Нет, им не спрятаться от этой инфекции добра и сострадания. Правило шести рук, кажется так это называется. Ящик пандоры уже открыт. Дети, наверное, еще и сами не понимают этого.