Круги на воде.

Утром за завтраком я разглядывал рыжие лохмы и думал об упрямстве.
Зачем Юсси сказал мне держаться от неё подальше? Чтобы я и правда держался или чтобы раззадорить меня? Ведь если она и могла заинтересовать меня, то только из чувства внутреннего противоречия. Чего в ней такого особенного? Не женщина, а катастрофа какая-то!.. И что хуже всего: упрямая как ослица.
- То есть меня вы слушать не собираетесь, - возмущаюсь я, давясь подгоревшими колбасками и горошком, - подумаешь, что за ерунду я там несу!.. Но вчера вы разве ничему не научились?
- Вчера? - уныло переспрашивает рыжая. - Научилась?
Она раздумывает, глядя в потолок.
- Вы про то, как надо лазать через забор?
Я не понимаю, серьезно ли она или издевается.
- Я про толпу, которая пришла с вами расправиться.
Мэри смотрит на меня с недоумением.
- Вы что, так ничего и не поняли? - удивляюсь я. - Вот куда вы собрались опять?
- На рынок. Нужно купить продукты.
- Я пойду с вами, - вздыхаю я и проклинаю себя за свою доброту.
- Нет! - продолжает упрямиться рыжая бестолочь.
- Почему? - всё больше раздражаюсь я.
Под моим напором она теряет всю свою небольшую уверенность и снова обращается в чертову мямлю.
- Я не хочу, чтобы вы... и чтобы люди решили, что мы...
- Я сам этого не хочу! Но неужели вам все равно, что вас считают ведьмой?
Я ещё возмущаюсь, но скорее по инерции, постепенно теряя решительность. Мэри уныло пожимает плечами.
- Ну считают и считают.
- И вы не боитесь?
- Чего?
Она и правда не понимает. Господи, из какой дыры её вытащили! Наверное, на самом деле с Девоншаера. Вряд ли такая размазня могла заниматься в жизни чем-то более серьезным, чем разведение кур и варка домашнего варенья.
- То есть меня вы боитесь больше, чем разъяренной толпы под дверью? - язвлю я, бросив вилку в раковину и скрестив руки на груди. - И пускай несут про вас всякую дичь, что вы колдуете, главное, что вы не спите со мной? Так что ли?
Мэри хмуро глядит в раковину, забитую грязной посудой. Не на меня.
- Мистер Искандер, спасибо вам большое и извините за беспокойство, но я сама справлюсь, - чеканит она словно механическая кукла.
Я раздраженно отмахиваюсь от неё, но решаю потаскаться по городу, чтобы быть поблизости, и, если поднимется шум, быстренько прибежать и увести её домой в целости и сохранности. Кажется, я беспокоился за неё больше, чем она сама.
Вместо своей обычной пробежки по парку я решил пробежаться по улочкам города. Демонстративно обогнал Мэри по дороге на рынок. Сделал круг по старому городу мимо обновленной ратуши, мимо старых угрюмых складов, мимо библиотеки, мимо только открывающихся лавочек, мимо дремотных бело-коричневых домиков с красными крышами. Сегодня везде было тихо. Кажется, я действительно слишком сгустил краски. На обратной дороге к дому я наткнулся на Тома, который ходил и менял сгоревшие репульсоры на столбах.
Мы немного поболтали с ним о том, что когда-то электрический ток передавали по проводам. Я был слабо знаком с физикой. Из школьных уроков я помнил только, что ток - это толпа электронов-бомжей, которая бегает по замкнутому кругу. Но если круг разомкнуть, они из провода никуда не вываливаются, а остаются сидеть внутри. Чушь какая-то, одним словом. Том меня обсмеял. А радиация, говорит, это толпа бомжей-нейтронов что ли?
Он пошёл дальше, в сторону болот, а я забрался на большую широкую ветку огромного старого вяза и удобно улегся на ней, точно кот. Вокруг меня шелестели на лёгком ветерке бордовые листочки. Где-то в кустах попрыгивали, посвистывали и попискивали воробьи. Воздух был прохладен и свеж. Делать мне было абсолютно нечего, и я решил так подремать. Как если бы я снова оказался в детстве, лет эдак двадцать назад.
Я болтал правой ногой и изредка поглядывал вокруг, приоткрыв один глаз. Ничего интересного не было. Вокруг было пусто и тихо. И вот я приметил рыжую мохнатую макушку среди кустов. Макушка приближалась.
Я подобрал ногу и вообще весь подобрался.
Мэри Строберри собственной персоной снова лазила по кустам со своей корзинкой вместо того, чтобы просто пойти домой. По сторонам она не смотрела, вверх тоже. Витала как обычно в облачках. Точно вобла в очках. Хотя очков у нее не было. А пошли бы ей очки, задумался я и чуть было не пропустил ее.
- Хаай! - крикнул я со своей ветки, точно чешаерский кот.
Мэри едва не подпрыгнула от неожиданности. И заозиралась, не понимая, откуда с ней поздоровались. Можно было бы ее разыграть, но я не стал: все равно не поймет она моих шуток.
- Я здесь, на дереве, - подсказал я.
Мэри побледнела, точно увидела призрака.
- З-ззачем вы влезли на дерево, мистер Искандер?
- Так легче обнаружить врага издали. К тому же у меня отпуск, делаю что хочу. Залезайте ко мне!
Мэри было сделала шаг по направлению к дереву, а потом взглянула на свои юбки и погрустнела.
- Нет, спасибо, - пробормотала она, собираясь уходить.
- В такой одежде не полазаешь, - согласился я. - Снимайте эту дурацкую юбку и забирайтесь!
Мэри вытаращилась на меня.
- Я не могу.
- Что такое? Небритые ноги?
Она просто молча смотрела на меня расширившимися глазами.
- Да бросьте! Что, настолько сильно небритые ноги?
Мэри молчала.
- Небритые и кривые ноги?
Мэри молчала.
- Неужели у вас дома нет нормальной одежды?
- Я пойду, мистер Искандер.
- Переодеваться?
Она не ответила. Удалилась, топая своими башмаками.
- Зачем вы влезли на дерево, мистер Искандер, - передразнил ее я.
И вздохнул.
Скучно.
Если подумать, то почему я постоянно натыкаюсь везде на эту дурынду? Даже когда сижу на месте? Неужели городок стал настолько мал?
Неожиданно в ветвях зашуршало и мне на живот спрыгнула рыжая кошка. Именно кошка, я мог в этом убедиться, потому что она повернулась ко мне своей аккуратной мохнатой жопкой. Отсутствие юбки ее совсем не смущало. Я почесал ей основание хвоста, она довольно замурчала.
- Эй, киса, - сказал я кошке, - вот бы у людей было все также просто как у вас. Вот бы люди были такими же честными, как кошки. А то напялят на себя груду тряпок и делают вид, что их ничего не интересует...
Она еще немного покрутилась на мне, а потом спрыгнула вниз и убежала в кусты.
Я еще раз вздохнул и свесился вниз головой. А потом еще и спустил вниз руки. До земли оставался какой-нибудь жалкий метр. Интересно, думал я. Если спрыгнуть, я смогу приземлиться прямо на руки?
Проверить я не успел. Ко мне подошла Джесс.
- Привет, древолаз. А давай как в кино!
Она приблизилась, и мы поцеловались. Получилось не очень. Я не знал, куда девать руки, а от нее приторно пахло дамскими сигаретами.
- Опять ты с рыжей дылдой заигрываешь, - сварливо, как старая бабка, заметила она.
- Ты следишь?
- Беспокоюсь. Она же ведьма. Отчикает тебе твоего дружка и превратит в кота, будешь знать.
- Она не такая, - смеюсь я в ответ.
- Втюрился? - щурится на меня Джесс.
- Боже упаси, - возмущаюсь я, - Я хочу сказать - она ведь растяпа. Только и умеет, что молоко вам квасить.
Джесс вдруг посерьезнела от моей шутки.
- Так это правда она.
- Ну так все говорят, - попытался замять я, проклиная свой язык. Мне казалось, что Джесс вполне себе рассудительная девушка. Но и её, похоже, затянуло в трясину мракобесия. - Да брось! Никаких ведьм не существует...
- Алекс! - сердится Джесс.
- Что?
- Не ври мне!
- Это когда же я тебе врал?
Это зашло уже слишком далеко. Надо было спускаться. Я сначала сел на ветке, а потом повис на руках.
Том возвращался, видимо, поставил все репульсоры. Увидев нас, он замедлил шаг и подошел ближе. Зыркнул на меня мрачно.
- А мы с Алексом целовались! - сходу заявила Джесс с вызовом, - совсем как в кино!
Я не сдержался и прикрыл ладонью лицо. Ну и дуреха! Только я немного помирился с Томом, как она опять решила столкнуть нас лбами как двух баранов. Вот только я не собирался быть никаким бараном.
- Ну и ради бога, - равнодушно ответил Том, продолжая зло сверлить меня своими глазищами.
- Просто эксперимент! - постарался сгладить я.
- Да можешь ее трахнуть, я ж не против, - как можно мужественнее процедил сквозь зубы Том.
- Мне твое разрешение не нужно! - пуще прежнего разошлась Джесс.
- Молчи, женщина, не лезь в мужской разговор!
Смотрю я на их склоку и ноги моги непроизвольно делают шаг назад. Терпеть такое не могу, вот и думаю, как слинять бы от них незаметно.
- Ха! - хакает Джесс Тому в лицо, разворачивается на каблуках и утопывает прочь. Мы с ним остаемся одни, он смотрит на меня тяжелым взглядом.
- Обиделся? - уточняю я.
- Вот еще.
- Ну конечно. Томми, малыш...
- Слушай, я серьезно. Мне надоели ее закидоны. Если ей хочется, пусть попробует, сравнит, сделает выводы. Мы живем в 31 веке, в веке свободных отношений. Только пусть не думает, что я буду сидеть один, скучать и ждать ее возвращения.
Том занялся своей сумкой, очень ему вдруг понадобилось поправить какие-то кармашки и ремешки.
- И ты совсем не ревнуешь, хочешь сказать? - спрашиваю его вихрастую как у подростка макушку.
- Нет, - отрезает он, по-прежнему не глядя на меня.
- И не боишься?
- Чего? - он поднимает на меня сердитые блестящие глаза.
Я многозначительно молчу, он начинает беситься:
- Не строй из себя знатока женщин, если все местные шлюхи кидаются на тебя от скуки!
- Что ж вы заставляете их скучать?
- Алекс, не у всех же тараканы в голове, как у тебя. Девчонки тебя попросту используют.
- Да я и не против, - пожал я плечами, - чем ещё тут заниматься, если не этим?
На этом мы и расстались с ним. Он пошел своей дорогой, а я еще потаскался по городу. Поболтал со скучающими продавщицами в лавочках. Меня даже угостили сэндвичем в парикмахерской.
- Когда ты придешь стричься? - спросила Пэм, владелица парикмахерской и одна из трех мастеров на весь город.
- Даже не знаю, - смутился я, - у вас же, наверное, все места расписаны на месяц вперед.
- Уж для вас я найду местечко.
- Мне право неловко.
- Так что приходи, - подытоживает она неожиданно, - и Мэри свою приводи.
Я чуть не подавился сэндвичем.
- Ладно-ладно! Не надо мне тут этот спектакль разыгрывать. Что я не вижу, как вы друг за дружкой по городу круги нарезаете? Миритесь наконец и приходите оба. Сделаем из вас приличных людей.
Сами понимаете, я постарался побыстрее слинять от неё. Теперь я отчасти понимал Мэри. Неужели, несмотря ни на что, городские сплетники уже успели нас свести? Какой ужас, подумал я, какой кошмар. Мне нужно было срочно восстанавливать свою репутацию повесы и бабника.
Я обнаружил Софи у лавочки со сладостями и снеками. Ну а где же ещё ей было быть, как не там? С ней же была и Прис. Софи конечно же обрадовалась мне, а вот Прис, похоже, затаила обиду. Софи набрала себе здоровый кулек всяческих мармеладных мишек, червячков и ещё бог знает чего. Прис орехи в какой-то дикого цвета глазури, отдающей непонятным резким запахом.
Мы втроем шлялись по улочкам, точно подростки и болтали о пустяках. Софи висла на мне, Прис немного отошла. Она не могла долго на меня обижаться.
Дождик начался тихо и незаметно, так, что мы даже и не поняли вначале, что случилось.
Вечерние рыжие лучи пробивали себе путь в прорехи среди пухлых светлых облаков. И вдруг с неба непонятно откуда потекли вниз тонкие невесомые рыжие струйки, как если бы это лучи света вдруг обрели плотность и, отяжелев, внезапно посыпались вниз с облаков. И в то же время этот дождь был таким легким и невесомым, как если бы это не капли воды падали с неба, а капли света звезды по имени Ран. Я хоть и трепло, но в подобных описаниях несилен. Было в этом что-то колдовское и волшебное. И почему в последнее время небо Линкольншаера так часто проясняется?
Девчонки наконец завизжали с опозданием на несколько минут. А мне стало смешно. И отчего-то легко на душе. Если есть тут какое-то колдовство, то доброе. Я подставил лицо под невесомые теплые капли.
Софи недовольно буркнула мне из-под навеса, куда забилась вместе с Прис:
- Знаешь, Алекс, а ты странный!
- А ты сейчас похожа на кошку, которая боится намочить свои усы! - смеюсь я.
- У меня нет усов! - дуется Софи. - Противный ты и твой дождь!
- Будь ты в пустыне, ты бы радовалась.
Я закрываю глаза, и на пару мгновений проваливаюсь в прошлое. Туда, где я бы радовался этой воде с неба. Где я ловил бы эти капли пересохшими грязными губами. Странно, но рыжий свет заходящей Ран проникает сквозь мои закрытые веки в мои мысли, освещает их, прогоняет из них сумрак и гниль. И моё прошлое теряет власть надо мной, это больше не груз, не оковы, это просто картинки, свидетельства того, что я был когда-то до этого момента. Но свидетельства ни к чему меня не обязывающие, никуда меня не толкающие, ничего не требующие от меня. Я и сам сейчас был очень легким, моя голова стала подобно воздушному шару. Этот рыжий свет как будто проник в темные глубины моей души...
Я иду по улочке, мягкий рыжий свет заливает ее через край, рыжие капли висят в воздухе на прозрачных нитях дождя. Редкие спешащие вокруг меня прохожие все как один рыжие от этого света. Я и сам поди порыжел.
Незаметно я остался совсем один на улице.
Хотя нет, не один.
Я вижу впереди среди кустов ежевики рыжие лохмы. Мэри Строберри стоит, растопырив руки и задрав лицо вверх. Не может похоже понять, что за метеорологическое явление ее настигло. Я подхожу ближе. На лице у нее дурацкая улыбка. Волшебство момента тает словно мороженое.
- Вы странная, Мэри Строберри, - говорю я.
Ее лицо недоуменно вытягивается.
- Вы не любите дождь? - мямлит она.
Я пожимаю плечами.
- Вы промокните насквозь.
- Вы тоже.
- Не сахарный, не растаю.
У ее ног стоит ее дурацкая корзинка. В ней ягоды. Ну кому придет в голову собирать тут дурацкую ежевику?
- Почему ежевика, а не клубника? - спрашиваю я строго.
Она в растерянности.
- Что?
Я вздыхаю и иду обратно к навесу, под которым укрылись девчонки.
Дождь закончился также внезапно, как и начался. Софи нагоняет меня.
- Так и быть, дурацкий Алекс, я тебя прощаю, - она просовывает свою руку через мою, засунутую в карман, и виснет на моем локте, прижимаясь полной грудью к моему плечу. - Куда ты? Пойдем лучше ко мне.
Я угрюмо киваю. Теплый свет внутри меня померк, покрылся рыжей ржавчиной. Софи очень кстати, думаю я. Я смогу выплеснуть на нее все свое раздражение, она ведь любит пожестче.