Один день из жизни Золушка.

Нет, не думайте, что я совсем бездельник. Старуха то и дело норовила припахать меня к их с Мэри рутине. Я бы не поддавался, не будь Строберри такой растяпой. Я хоть и не слишком воспитанный, и веду себя частенько довольно развязно, но в душе я все-таки тоже джентльмен. Где-то очень глубоко.
- Мммистер... - мнется Мэри на пороге моей комнаты, - Икс... Искандер...
- Ой, Мэри, ну бросьте, зовите меня просто Алекс, - говорю я, утираясь полотенцем.
Я умывался, на мне майка и боксеры, недотрога Мэри уже и сама не рада, что поскреблась в дверь моего вертепа и рассадника греха. Она краснеет и отворачивается, стараясь вообще не видеть меня.
- Мистер Искандер, - упрямо повторяет она, - я собираюсь стирать. Вам нужно что...
Я жду, мило улыбаясь. Ее решимость быстро сдувается.
- Вам... Что-нибудь... Постирать?
У ее ног стоит таз с бельем.
- Я и сам могу постирать, - говорю я, вешая полотенце себе на шею. Я и правда притащил свои вещи с корабля, стирать на орбите и в космосе - штука не из дешевых. Я, к сожалению, слишком чистоплотный для этой жизни.
- Так машинка же... - бормочет Мэри, - какая разница, кто ее запустит.
- Ну если вы настаиваете, - я сама любезность, - то можете пройти и взять в корзине в моей комнате.
На лице Мэри отражаются все двести оттенков страдания.
- Молодой девушке неприлично заходить в спальню к мужчине даже за его грязными труселями? - ехидничаю я.
Это становится забавным.
Мэри вздыхает. Мне становится ее жаль. Кроме того, ход должен делать я.
- Ладно, я помогу вам, так и быть, - говорю я.
Великодушным благородным жестом я снимаю с подушки наволочку, встряхиваю и набиваю ее содержимым моей бельевой корзины. На девяносто процентов это трусы и носки. Бедняжка Мэри.
- Позвольте, я оденусь и помогу вам спустить таз в кухню.
Мэри мнётся и смущается
- Я вас не понимаю, - говорю я, натягивая брюки, - на мне ведь становится больше одежды, а не меньше. Чего в этом неприличного?
У нее нет ответа.
Она упорно решает допереть гору белья до кухни сама. Я боюсь, как бы она не грохнулась с узкой лестницы. Нагоняю ее, втискиваюсь между ней и перилами, забираю таз из ее безвольных рук. Мы оказываемся очень близко, ее лицо прямо напротив моего лица, и я могу разглядеть каждую из сотни ее бесячих веснушек.
Я шутливо дую ей в лицо и тороплюсь в кухню. Ну и отпуск! Какой-то бесконечный субботник. В кухне снова царит хаос, я ногой расчищаю себе место около древней стиралки.
- Так, - деловито вопрошаю у подоспевшей растяпы, - а свое бельишко вы собрали?
- Ненет... - удивляется она.
- Ну так бегом! Кругом, ать-два!
Мой уверенный приказной тон не оставляет ей пространства для раздумий и отказа. Ее коморка тут же, при кухне. Взметнувшаяся юбка сшибает какую-то банку, стоявшую на другой банке. Та укатывается в угол. Кухня выглядит плачевно, но меня это не касается. Запущу агрегат и уйду, обещаю себе. У меня, черт побери, отпуск!
Мэри возвращается с пучком вещей. Наивно отдает их в мои лапы. Я разбираю вещи перед тем, как все равно отправить их в барабан все вместе.
- Светлое и темное нельзя стирать вместе, а тонкие ткани с плотными, - поучаю ее, щупая ее трусики.
- Перестаньте, - умоляет рыжая, - это уже лишнее...
Ладно, дальше вы сами, - уступаю я.
Она начинает вяло копаться в груде вещей. Добирается до моей наволочки, высыпает содержимое. Я жду. Ей так или иначе придется взять мои труселя в руки.
Мэри смотрит на меня.
- Вы так и будете тут стоять?
- А что?
Мэри вздыхает обреченно и набирается решимости. Быстро и не глядя она пихает что попало в машинку, беря вещи за край двумя пальцами.
- А вот интересно, с точки зрения философии, если вы коснулись вещи, которая касалась моего... кхм... То это может означать, что вы касались... А я в таком случае касался вашей...
- Да перестаньте уже, бога ради! - кричит пунцовая Мэри.
- Вот! Видите! Вы уже кричите на меня. Стоило только нам гипотетически облапать друг друга...
- Я вас не трогала и не собираюсь! И себя трогать не дам!
- Алекс! - орет старуха из гостиной, - Алекс!
- Уже бегу, тётушка!
- Оставьте Мэри в покое! Лучше возьмите триммер в сарае да скосите сорняки во дворе.
Я чувствовал себя немного виноватым за то, что малость перегнул палку. Надо было немного восстановиться в глазах моих ханжей.
Я решительно продрался в сарай через заросли чертополоха, дверь была закрыта на легкомысленный крючок самого монументального вида. Небось этому сараю лет двести, подумалось мне. Внутри, впрочем, лежали древности слегка поновее. Я извлек триммер из груды всякой всячины.
Была тут и самостоятельная метла. Я попробовал ее включить из любопытства, но батарея конечно была разряжена. Если это кто-то когда-то собрал, значит, я смогу это сейчас разобрать. Я поискал на пластиковой ручке щели или выступы и сумел отковырять крышку отсека с батареей. Потянул дальше, и ручка распалась, вывалив мне под ноги свои внутренности и чуть не облив меня какой-то жидкостью. Внутри в жидкости похоже плавал груз с поплавком. Он помогал метле балансировать и двигаться при помощи покачиваний как у маятника. Микросхемка с программой была совсем крохотная и чуть не затерялась в траве. Любопытная вещица, жаль перестала работать, а мне совершенно некогда в ней копаться. Да и желания особого нет, если уж совсем честно. Я кое-как собрал метлу и запихал обратно в сарай. Хлам там был какой-то странный, слишком странный для ненужных вещей старухи и ее вечно меняющейся экономки. Под тряпками и в коробках пылились какие-то непонятные мне агрегаты. Я вздохнул глубже и волевым усилием закрыл сарай.
В какой-то момент я испугался - мне показалось, что триммер проводной. К счастью, мои страхи оказались напрасны. Антенна была в порядке, триммер хоть и не с первого раза, но включился.
Я принялся за дело, методично расчищая двор вокруг сарайчика и двигаясь по спирали в сторону изгороди, окружавшей эту небольшую лужайку. По центру ее торчала странная конструкция для сушки белья. Я так увлекся, что не заметил Мэри с уже постиранным бельем. Я решил сделать перерыв. Люблю смотреть, как другие работают. Мэри и тут вела себя неловко. Навешала с краю простыни, а потом пробиралась через них к центру сушилки. Это было невыносимо.
- Ох, Мэри, дайте я вам помогу, - не выдержал я.
- Вы... опять... будете...
- Трогать вас через вашу ночнушку? Ну если вам понравилось...
- Нет!
В этот момент у нее в руках оказались мои трусы. Я многозначительно улыбнулся. Мэри с досадой бросила их обратно в таз.
- Делайте, что хотите! - в отчаянии воскликнула она.
- Что хочу? - уточнил я.
- С бельем, - ответила она.
- Вы уверены? - я сделал паузу, чтобы сполна насладиться производимым эффектом, - Что я хочу чего-то кроме, как повесить эти несчастные тряпки уже сушиться?
Мэри лишь тряхнула своей рыжей копной, и чтобы избежать дальнейшей словесной баталии, пошла обследовать периметр, куда прежде не ступала ее нога. Я быстро повесил свою одежду, на дне остались еще вещи Мэри. Я достал ее скучные простые трусы. Никаких тебе кружев, никаких бантиков, рюшечек, ниточек. Такие же скучные, как и она сама.
Я оглянулся. Рыжая копалась в траве под кустом жимолости.
- Кстати, Мэри, - я придумал хорошую шутку и еле сдерживал смешок, изо всех сил стараясь казаться серьезным, - вы часом не знаете, что это за куст?
Простофиля приняла мой вопрос за чистую монету. Оглядела куст и погрустнела.
- Нет, я не знаю, что это, - кажется она расстроилась от того, что не может мне помочь.
- Это жимолость! - торжествующее провозглашаю я и наслаждаюсь эффектом.
Мэри стремительно краснеет.
- Опять ваши шуточки! - возмущенно восклицает она.
- Это правда!
- Вы это сейчас и придумали!
- Мэри, вы что, никогда не видели жимолость?
- Видела!
- Но не знали, что эти кусты - жимолость?
- Прекратите!
- Но она именно так и называется, зачем мне придумывать?
Мэри молча пыхтит. Она как будто хочет мне что-то сказать, но изо всех сил сдерживается. Я с любопытством наблюдаю, что же в ней возьмет верх: характер или воспитание. Это исторический момент для всей психологической науки. Вселенная замерла в ожидании. Кстати, на моем родном языке эта шутка не удалась бы.
Вместо этого дуреха полезла под куст. Я начал терять терпение.
- Забирайте вашу посудину, я продолжу косить, - сказал я лохматой макушке.
- Подождите, - заторопилась она, - здесь земляника. Хотите?
Она с детской непосредственностью протягивает мне ладонь, на ней алые ягоды, пальцы порозовели от сока. Она смотрит на меня с восторгом на лице, как будто отыскала там клад, карету-тыкву и принца в придачу. Она уже забыла наш спор, мою дурацкую шутку и свое возмущение. Ну и дуреха.
- Мэри, - говорю я, - фи как пошло. Вы как будто хотите скормить мне своих детей.
- Что? - недоумевает она, улыбка медленно сползает с ее лица. - Что?..
- Ой, да ничего, - раздражаюсь я, - не люблю я эту вашу землянику, ешьте сами, если хотите.
Я подхватываю триммер и ухожу с ним в другой угол, кошу там траву с остервенением. Когда дохожу до жимолости, Мэри там естественно уже нет. Думаете, я с наслаждением скашиваю все ненавистные мне кусточки земляники, оставляя одинаково скучную ровную зеленую плешь? Нет, если бы! Я зачем-то оставляю эту противную землянику, вожусь минут десять вокруг этого колючего куста. А Мэри и не знает, она уже ушла в дом. И наверняка уверена, что я полное уо.
Я злюсь на самого себя. И спонтанно решаю навестить Дирка и его гараж.
Дирк - это еще один местный старикан, его дом через две улочки от Абсолем. Рядом с домом у него есть огромный гараж с кучей хлама внутри. Про масштабы его захламленности ходят легенды.
Естественно, я и не ждал, что найду там пакистанский узел для трансмиссии. Я шел просто убить время и выпустить пар. И застал Дирка «в дверях» у своей калиточки с удочкой и большой сумкой.
- Вы на рыбалку! - догадался я, от восхищения даже забыв про дурацкое хэлло, хау-дую-дую.
Дирк классный старик, он не обижается. Щурится на меня хитро.
- Привет, Алекс. А вот и нет. Я уже вернулся.
- Приветствую, - исправляюсь я, протягивая ему руку для рукопожатия. С этим слава богу почти везде одинаково. Что бы ни выдумывали себе всяческие чинуши и дипломаты, простые мужики в любом уголке вселенной пожимают друг другу руки при встрече. - В таком случае мне повезло.
- А что ты хотел?
- Говорят, у вас в гараже можно найти все что угодно. Я пришел проверить.
Дирк тихонько смеется. Он долговязый, почти как я. Любит носить пиджак поверх свитера и обязательно твидовую кепку, надвигая ее на самые глаза.
- Поищи, конечно. Я туда складываю все то, что мне уже не нужно.
Мы входим в дом. Внутри стоит обычный стариковский сладковатый душный запах старых вещей. Но при этом у Дирка образцовый порядок везде, за что я, педант в вопросах порядка, испытываю к нему непреодолимую симпатию и благодарность.
Обстановка у Дирка спартанская, ничего лишнего. Разве что на каминной полке царит хаос из фотографий и безделушек, которые ему дарят внучата, когда приезжают его навестить, что случается крайне редко. Так что место на каминной полке все не заканчивается.
Дом у него совсем маленький. Гостиная, кухня и туалет на первом этаже, спальня и ванная на втором. А вот гараж воистину циклопический. Размером почти что с дом.
- Сначала нужно передохнуть, - заявляет Дирк. - Я бы не отказался от отбивной медиум рэд. А ты?
Он снова щурится на меня с улыбкой. Во дворике у него стоит мощный современный юнайтовский агрегат для барбекю. Дворик аккуратный и продуманный, все на своих местах. Рядом с барбекю стоит пара стульев из пластика под дерево, между ними сделан небольшой столик. Можно сидеть и любоваться розовым кустом, который Дирк холит и лелеет. Розы, когда цветут, пахнут бесподобно, а под облачным небом их лепестки совсем не выгорают.
Стейки у него уже заготовлены в леднике, он как будто ждал меня. Пока он жарит мясо, я режу салат и еще какие-то местные овощи, похожие одновременно и на огурцы, и на помидоры. Дирк пьет сидр, который делает сам. Для меня у него припасены пара бутылок пива.
- Вы знали, что я приду? - удивляюсь я.
- Ну, - ухмыляется он, - я на это рассчитывал.
Я смеюсь. Старый пройдоха! Мы сидим на стульях, уплетаем сочный стейк, запиваем сидром и пивом, дышим свежим воздухом с нотками роз.
- А можно с вами на рыбалку? - закидываю я удочку.
Дирк после стейка стал немного вялым и задумчивым.
- Можно, - говорит он, - если встанешь рано.
Нашел, чем меня испугать!
- Встану, - заверяю его уверенно.
Но он мне, похоже, не очень-то верит.
- Для этого надо и лечь рано, - говорит он с ехидной ухмылочкой.
Да без проблем! Я хмылюсь в ответ.
- Найдется удочка для меня?
- Конечно. В гараже должна быть парочка. Ты же как раз собирался там что-то искать, можешь заодно поискать удочки.
- Когда вы пойдете?
- Хоть завтра. Если успеешь найти удочки. Чем еще заняться старику?
Все старики одинаковы, любят давить на жалость. Хотя во всей вселенной не сыскать более довольных жизнью людей. Они свободны от работы и от родни, от условностей и приличий. Могут делать и говорить все, что хотят. И еще могут хотеть только того, чего действительно хотят, наплевав на чужое мнение. Вот это настоящая свобода.
- Разобраться в гараже? - подкалываю Дирка. Он отвечает даже слишком серьезно:
- Это мне давно уже неинтересно. Занимайся, если хочешь. И бери все, что понравится.
Я тогда еще не подозревал, какую ловушку мне уготовила судьба. Сам влез в капкан.
В гараж вела дверь из дома, но она не открывалась, поскольку изнутри на нее что-то упало и придавило. Попасть в него теперь можно было только со стороны улицы, подняв ворота.
- Уверен? - спрашивает меня Дирк с хитрой усмешкой.
- Открывайте уже, пока я не передумал.
Ворота с трудом едут вверх, цепляясь за коробки со всякой всячиной. Секрет порядка в доме Дирка прост: он относит все ненужные ему вещи в гараж. Особо не заморачиваясь тем, как все это будет там храниться. И поступает подобным образом уже не один десяток лет.
От увиденного мне становится дурно. Я зажмуриваюсь и сжимаю переносицу пальцами.
- Ну что? Посмотрел? - ухмыляется Дирк, - Закрываем?
Тут бы мне ответить да, но я замечаю в самом низу крайней кипы из коробок нечто напоминающее ящик с запчастями. Кроме того, коробки, лишённые опоры, начинают съезжать в разные стороны. Ворота теперь просто не закрыть, даже при всем желании. Да и я тот еще упрямец. Не хочу, чтобы весь Клиторп назавтра обсуждал, как Алекс струхнул при виде хлама.
- Оставьте, - стону я, - давайте я разберу хотя бы с краю немного.
Дирк смеется.
- Интересно, есть ли на свете сказка про парня-золушка?
- Да, я самый настоящий золушк, - бурчу я, - где же мой фей-крестный с пивом?
На самом деле, все не так уж и страшно. Я ставлю три коробки и наваливаю в них хлам. В одну старую одежду, в другую - посуду, в третью - кабели и провода. Дирк притащил раскладной стул и уселся неподалеку.
- Люблю смотреть, как другие работают, - поясняет он.
Но я уже слишком озадачился беспорядком, чтобы шутить.
- Вы не против, - спрашиваю я у Дирка, - если я завтра вывезу часть вашего барахла на челнок, раз оно вам не нужно?
- Валяй, - соглашается Дирк, - если тебе охота с этим возиться дальше.
- Я знаю, куда это можно загнать.
Дирк настроен скептически и смотрит на меня даже с некоторой жалостью, как на деревенского дурачка.
- Больше потратишь на топливо.
- Так это по пути.
- Ну если так.
Похоже, он мне не верит. Но ничего больше не говорит, предоставляет мне самому решать, и я ему за это благодарен едва ли не больше, чем за вкусный стейк и холодное пиво. Знаете, бывают люди, которые вроде бы стараются проявлять о тебе заботу, и накормят, и напоят, и спать уложат, но и решать все будут за тебя, вплоть до того, какие носки тебе надеть с утра. И вот эти моральные тиски перечеркивают все хорошее, что они делают для тебя. И к ним ты никакой благодарности не испытываешь, а скорее удушающее чувство вины за то, что ты такой неблагодарный.
Что? Были ли в моей жизни подобные личности? Отчасти. Не совсем в моей, но в очень близком окружении. Хотя... И к моей судьбе в конечном итоге их коготки дотянулись. Но я отвлекся.
Дирк между тем пускается в длинные и не очень связные рассказы о своей жизни. Еще одна примета старости. И по таким рассказам очень хорошо видно, что на самом деле представляет из себя человек. Что он будет вспоминать: приятные и радостные моменты или обиды. Дирк вспоминал в основном забавные случаи. И сам себе посмеивался. Я же часто терял нить его повествования. Но не потому, что был слишком увлечен работой, а просто потому, что Дирк уже стал довольно стар, и речь его порой становилась бессвязной. Пока еще лишь изредка, но увы... Со временем ему не станет лучше.
А моя жизнь наконец-то сделал полный круг и вот я снова копаюсь в барахле, выискивая в нем нечто, что потом сдам за гроши. Но теперь не нужда подгоняет меня, а желание хоть на капельку побороть вселенскую энтропию. К слову, я подобным занимался чуть ли не на каждой своей подработке еще в детстве. Каждая подсобка, заваленная барахлом, была моей. И занимался я этим, к сожалению, совсем не за деньги. Просто не мог иначе, черт меня побери и мой дурацкий характер.
У Дирка и впрямь много всяких запчастей, но в основном это, к моему сожалению, старая бытовая техника. На Несбё, где я живу, и где находится контора герра Клауса, есть завод по переработке такого. Кроме того, всяческие шурупы и гайки, обрезки проводов, уголки и рейки из металла. Их я запихивал отдельно. Пластик отдельно. Пластик, я слышал, можно было сдать в Мэйблторпе. Подкину идею Тому.
Ах да, я же еще не рассказывал вам о Несбё.
Принадлежит эта планетка скандинавам, как вы уже поняли. На северном ее полюсе располагается большой материк, точно шапочка. Он по большей части заснежен, и лишь на юге оттаивает летом. И там, собственно, и располагается большая часть городов и поселений. Южнее он словно крошится на множество островов, располагающихся более или менее кучно. К одному крупному острову или маленькому материку зимой намерзает перешеек, который благополучно оттаивает летом. Этот остров, наоборот, вытянут с севера на юг точно сопля. Южнее его через узкий пролив располагается еще материк, сплошь покрытый тропической сельвой и болотами. Там есть несколько поселений для тех, кто любит жизнь погорячее. И разные научные станции. Но по большей части это одна гигантская кислородная ферма. В южном полушарии островов почти нет. Но есть пара материков-близнецов. Они не очень большие. По берегу высятся скалы, а в центре - пустыни. Один из близнецов используется для орбитального лифта и обслуживания космопорта. Другой - промышленный центр.
За что люблю и уважаю скандинавов так это за их порядочность: у них во всем порядок. Не гадь там, где ешь. Все на своих местах, все по порядку, все ненужное в переработку.
Контора герра Клауса? На лифтовом материке, конечно же. А сам я живу на орбите, я, кажется, упоминал. Почему? Так дешевле. И интереснее. И дешевле. И интереснее.
У Несбё интересно еще и то, что его спутник достаточно большой и тоже заселён. Собственно, для этого они и сделали лифт. Между Несбё и Ритке ходит паром. Движение планеты и её спутника так синхронизировано, что Ритке всегда висит над одной и той же точкой на поверхности Несбё, и повернут всегда к ней одной и той же стороной. В ясную погоду детвора мигает друг другу фонариками. Вроде бы даже получается передавать сообщения морзянкой. На обратной стороне Ритке тоже есть космопорт, покрупнее, для крейсеров дальнего следования. Именно оттуда стартуют исследовательские программы в Андромеду и Магелланы. Да, под него тоже выделили материк, даже два материка. А на стороне, обращенной к Несбё, живут по большей части ученые и исследователи всех мастей со всех волостей.
На Несбё ты как будто живешь в будущем. Хотя правильнее сказать, что это во многих других местах жизнь стремительно откатывается в прошлое. Вот только... Несбё слишком близко к рубежам Тартарии. Это ведь одна из первых систем, подвергшихся лэндированию. Я бы не хотел, чтобы туда пришли мои бывшие соземельцы. Не хотел бы, чтобы они принесли туда... Впрочем, я снова отвлекся.
Пока я копался в барахле Дирка, незаметно подкрался вечер. Я вошел даже в некоторый ритм. Стемнело, зажглись фонари. Я устал, спина начала ныть, но я в целом я был доволен. А еще я благополучно забыл и про рыжую Строберри, и про все свои сегодняшние конфузы. Как оказалось, ненадолго.
- Это, кажись, по твою душу. - Дирк машет носом куда-то в сторону соседских кустов. Я поднимаю глаза от коробок и вижу лохматую фигуру, которая мнется с ноги на ногу на другой стороне улицы.
- М-м-мистер Искандер? - мямлит она.
- М-м-мэри? - передразниваю я. - Вы за мной следите, потому что вам приказала старуха или так по мне соскучились?
Мэри игнорирует мои последние слова.
- Вы не пришли обедать. - Она скорбно кривит тонкие губы и прячет от меня взгляд. - Я принесла вам с..с... сэндвич.
У нее в руках сверток, который она терзает своими неловкими пальцами.
- Я не голоден, - честно сказал я, - Но спасибо.
Дирк кривит губы в усмешке. Мэри не знает, что делать дальше. Он приходит ей на помощь
- А я бы не отказался от сэндвича.
Мэри подкрадывается ближе, стараясь, впрочем, не слишком приближаться ко мне. Протягивает Дирку сверток на вытянутой руке, как будто в клетку с тиграми. Он принимает сэндвич с легким кивком головы и даже другой рукой слегка приподнимает на седой голове кепку.
Мэри неловко кивает в ответ. И мнется дальше, поглядывая на гараж, словно бы не замечая меня. Я поддерживаю эти её вечерние правила и тоже не обращаю на нее внимания.
- О, елка! - восклицаю я, разворачивая очередной сверток из кучи. - И новогодние игрушки!
- Рождественские, - поправляет меня Дирк с набитым ртом, надеюсь он после этой отравы останется жив. - Разве у вас в Тартарии елку наряжают не на рождество?
- В Тартарии не празднуют рождество. Только Новый год, - объясняю я. - Хотя я наврал, рождество тоже празднуют, но после Нового года.
- Чудно! - удивляется Дирк.
- Это из-за календаря, - вдруг заявляет рыжая.
- О, Мэри, вы прочитали справочник по Тартарии! - огрызаюсь я.
Она только пожимает плечами, не зная, как мне ответить. Я продолжаю:
- Это чисто церковный праздник. Не такой, как у вас. Кажется, ночью куда-то ходят со свечками. Те, кто не крестился, тот не ходит.
- А ты, надо думать, не крестился?
- Ну... - я чуть было не ляпнул, что это было слишком дорого, но вовремя сдержался. Кинул взгляд на Мэри. В сумерках сложно было оценить цвет ее кожных покровов, но я все же решил не доводить ее до обморока, - Я же уехал оттуда. В детстве. В очень раннем детстве. С родителями.
Украдкой поглядываю на Мэри, жива ли она. Она жива, но смотрит на меня точно хомяк на кошку.
- Мисс Мэри, вы приготовили совершенно чудесный сэндвич, - льстит Дирк растяпе, чтобы немного разрядить обстановку. Мэри воодушевляется его похвалой и подкрадывается ближе. От смущения она ведет себя невежливо.
- Сколько одежды... - бормочет она, заглядывая в коробку, которая утонула под ворохом вещей, в основном женских. - Вам это не нужно?
Она печально смотрит на Дирка.
- Это вещи жены, - поясняет он, - я сам такое не ношу.
- А... - начинает было Мэри, но Дирк опережает ее вялую тираду:
- Она умерла.
- Ой, - мнется Мэри, - извините. Мне очень жаль.
- Она умерла достаточно давно, чтобы я перестал уже переживать об этом, - врет старина Дирк, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Не пристало настоящему мужику пускаться в сантименты. Ну и ещё, чтобы успокоить дуреху. Как по мне, то слишком много чести для неё. Разве что, пресечь на корню ее попытки посочувствовать.
- Но вы храните ее вещи? - не унимается рыжая.
- Лень выбросить, - беспечно заявляет Дирк, комкает в руках обёртку от съеденного сэндвича и запускает ком точно мяч в кучу с мусором, который пойдет в мусорку.
- Ой, их же можно отдать! - суетится Строберри. - Нам раз в неделю приносят конверт с мешком внутри.
- Они принимают только чистые вещи, не требующие ремонта, - возражает ей Дирк.
Мэри хлопает редкими ресницами.
- Я могу постирать! - заявляет она.
- Вы сегодня уже стирали, - вмешиваюсь я.
Она не поняла мой сарказм.
- Я все сделаю!
Она кидается на коробку полная решимости и даже отрывает ее от земли. Вещи сыпятся во все стороны, я не особо тратил время на то, чтобы уложить их получше.
- Стойте, Мэри, - сдаюсь я. - Давайте сначала сложим все нормально, а потом отнесем вместе.
Я как раз добрался до пресловутого нижнего ящика. Удивительно, но в нем и правда запчасти от какого-то транспорта, Я не могу пока понять от какого. Пока я рассматриваю содержимое, наверху приходят в движение следующие тектонические слои хлама и мне на голову падает удочка.
- О, вот и удочка нашлась! - язвит Дирк, - Хотя рыбка уже поймалась и без нее.
Я ничего не ответил, потому что за коробками ясно увидел кузов кара. В темноте и в неясных отсветах и бликах фонарей, я не мог определить модель. А потому ничего не стал говорить Дирку.
- Я вернусь завтра и закончу, - говорю я ему, - А то уже стемнело.
Дирк усмехается и обращается к Мэри:
- А он оптимист, как и все юнцы.
- Надо как-то прикрыть ворота, - я игнорирую его намеки. К счастью, рыжая их попросту не понимает в силу слабости своих веснушчатых мозгов.
- Это необязательно, - беспечно машет рукой Дирк.
- А если дождик? - пытается увещевать его Мэри.
- Да и пусть!
- А если кошка влезет? - спрашиваю я.
Мэри и Дирк смотрят на меня удивленно.
- Какая кошка? - спрашивают они почти одновременно.
Я устало машу на них рукой. Они все сговорились, похоже.
С одеждой получилось две большие коробки. Одну потащила Мэри, а другую я. Я предусмотрительно пошел вторым, чтобы подбирать при необходимости то, что уронит растяпа.
Интересно, подумал я, разглядывая долговязую лохматую фигуру рыжей, кто в конечном итоге вытаскивал наши с мамой вещи из нашей квартирки? Вынесли скорее всего все на помойку. Не было там ничего, что представляло бы ценность для посторонних... Я ведь туда так и не вернулся. Даже не знаю, отчего вдруг такие мысли пришли мне в голову. Но я снова почувствовал растущее внутри меня раздражение.
Мы свалили добычу в сарайчик. И снова я оказался в опасной близости от нее. Я мог даже почувствовать запах ее разгоряченного тела под всеми слоями одежды.
- Мммистер Искандер, - мямлит Мэри, - извините, я вас обидела сегодня...
Мне хочется ее стукнуть. Ну нельзя же быть такой размазней!
- Мэри, - сердито бурчу я, - коли нечего умного сказать, так лучше молчите. Это ведь я вас обидел. На кой вы извиняетесь?
И ухожу в дом, чтобы не видеть ее вытянутую физиономию. Я слишком устал, чтобы идти развлекаться. И просто хочу спать.