Немного о пище.

Итак, я остался жить у старухи.
Я рассчитывал проспать до обеда и мечтал лицезреть взбешенное лицо старухи, когда она обнаружит меня с утра в гостиной, но вышло иначе. Меня разбудили самым наглым образом. И нет, не Мэри, а Том.
- Подъем, лежебока, - больно пихнул он меня в бок, - поехали уже разгружать твою колымагу.
Я приоткрыл правый глаз и оглядел комнату. На периферии маячила рыжая с виноватым лицом. Очевидно, ее взяли приступом или обманом, возможно, имел место троянский конь. Или кот.
- Привет, Томми, дорогой, - говорю я, - только не надо пробудительных поцелуев. Я уже проснулся.
Я сажусь, нюхаю свой ворот, от меня и впрямь попахивает козлом. Тру щеку с отросшей щетиной.
- Томми, мы все разгрузим, - мне приходит в голову, что раз уж я пахну как козел, то почему бы и не вести себя соответственно, - но сначала я схожу в душ, а вы, Мэри, приготовите нам завтрак.
Том закатывает глаза, у рыжей паника.
- Я приду через час, - заявляет он сварливо, ну точно старый дед.
- Не угрожай нам, нас не запугать! - подмигиваю рыжей. - Ну что, Мэри, что сначала: душ или завтрак?
- Что? - переспрашивает она испуганно.
Я машу рукой.
- Не берите в голову, я пошутил. Просто дайте мне полотенце и поставьте чайник.
Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что свои вещи я оставил в челноке.
- Полотенце для вас уже в ванной! - заявляет Мэри. - Оно...
Я ее совершенно некультурно перебиваю:
- У вас нет здесь никакой мужской одежды?
Рыжая краснеет.
- Есть только вещи другого пилота...
- Пилота?
- Ага... Мистера Юсси...
Ах вот как!
- А что это он тут раскидывает свои вещи?
- Он... Он...
- Ну что вы мямлите, Мэри, втюрились в него что ли?
- Нет!
- Не смейте! Не смейте! - изображаю я интонации старухи накануне, потрясая пальцем, - Не смейте иметь с этим развратником никаких связей! Он женат!
- Я и не думала! - кричит Мэри на удивление бойко.
- Ладно! А бритву он тут совершенно случайно не оставлял?
Рыжая отрицательно мотает головой.
- А свою не одолжите?
Мэри остолбенело молчит.
- Бросьте! Вы же чем-то бреете ноги! - я перехожу на шепот - Неужели не бреете?
Мэри окончательно теряется.
- Прекрасно! - я штурмую скрипучую лестницу, ванная в этом доме на втором этаже, - Ставьте чайник! А вещи этого негодяя сожгите в камине!
- Почему вы считаете мистера Юсси развратником? - недоумевает Мэри, когда я возвращаюсь в кухню, помывшийся, но не свежий и в щетине, а потому в дурном расположении.
- Что на завтрак? - раздражённо спрашиваю я, уходя от темы. Буду козлом и дальше. Отращу бороду.
Мэри мнется.
- Я не знала, что вы любите...
- Что-нибудь съедобное, - огрызаюсь я, заглядывая в ледник.
Там не густо.
- Сковородка у вас есть? Чистая?
Мэри теряется, и я нахожу сковородку сам.
- Старуха еще дрыхнет? - интересуюсь я.
Мэри похоже не нравятся мои формулировки. Она хмурится, а щеки ее розовеют.
- Да, - говорит она, заваривая кофе.
- А вы сами уже завтракали? - спрашиваю вполне примирительно.
- Нет, - бурчит она.
- Тогда будем завтракать вместе. Не бойтесь, это вас ни к чему не обяжет. Я, знаете ли, вообще не люблю обязательства.
Разбиваю все найденные яйца в сковородку и жарю самую простую яичницу. Сюда бы бекон, но у Мэри не то что бекона, даже хлеба нет. Чистые тарелки тоже не пытаюсь найти, просто кладу на стол, слегка раздвинув завалы, разделочную доску, а на нее водружаю сковородку. Мэри догадывается помыть две кружки.
- Снова ощущаю себя студентом, - болтаю я, чтобы заполнить неловкое молчание. - А вы где-нибудь учились?
Мэри мнется. Ей неловко.
- Ну не учились и ладно, - я избавляю ее от страданий, - Подумаешь. Девушки и не должны быть слишком умными.
Она хлопает на меня рыжими ресницами.
- Но, - продолжаю я, - хотелось бы, чтобы они были достаточно симпатичными.
Кажется, она не поняла мой язвительный подкол. Что-то в ее лице мне не нравится, я даже не могу объяснить толком что. Тяжелый типично английский подбородок, вытянутое лицо (и вытянутое еще больше из-за вечного уныния и недоумения на лице), тонкие губы, довольно длинный нос, скучные светлые глаза, на контрасте с густой россыпью темных веснушек, довольно высокий лоб и нечёсаная лохматая копна волос, которую она пытается отчасти укротить дурацкими заколочками с бантиками. Руки у нее тоже совсем не симпатичные: длинные мосластые пальцы с короткими ногтями, ни капли не изящные, ни единого намека хоть на какой-нибудь маникюр. Я разочарован. Я еще мог бы смириться с отпуском в компании миленькой ведьмочки, но не с кикиморой же на болоте.
Мне не слишком приятна ее компания, и не слишком приятен я сам в ее компании, поэтому я быстренько заглатываю свою часть яичницы и оставляю ее наедине со сковородой. Ну и чтобы меня не подрядили не дай Бог еще и посуду мыть. У меня все-таки отпуск как никак.
У крыльца уже торчит недовольный Томми. Он притащил сайкл странной конструкции - с двумя седлами. Кажется, сие зовется тандем. То, чего мне не хватало спозаранку с похмелья.
- Томми, малыш, - говорю я, в надежде, что он психанет и уйдет, - а права на управление этой штуковиной у тебя есть?
- Не кривляйся, Алекс, я тоже не в восторге. Но мне срочно нужны репульсоры.
- Как ты себе представляешь обратный путь? - спрашиваю уже вполне серьезно. Контейнеры в карман не положишь и к багажнику не прикрутишь.
- Обратно поедем на лори. За счет города, - добавляет он, опережая мой следующий вопрос. Я предположил, чем это на самом деле обернется, и оказался прав. Но об этом позднее.
Мы еще немного поспорили, кто поедет впереди, а кто сзади. Том непременно хотел ехать первым. Я уступил. Но потом шутки ради повалил тандем на повороте, переместив центр тяжести не в ту сторону. Том покатился кубарем и даже порвал рукав своей рубашки. Я же успел сгруппироваться.
- Прости, Томми, - ухмыльнулся я в ответ на его возмущенный взгляд. - Должно быть похмелье.
Мы снова оседлали тандем. Настырный Том опять сел впереди. И я, едва сдерживая хохот, снова опрокинул тандем на очередном повороте. На нас уже начали глазеть.
- Ты нарочно, - цедит Том сквозь зубы и смотрит на меня с такой ненавистью, что вот-вот дыру во мне прожжет.
Я сама невинность. Хлопаю глазами как будто ничего не понимаю.
- Ты о чем, Том? Я просто не привык ездить на велике сзади...
Том закатывает глаза и издает звуки похожие на рев раненного носорога.
- Черт с тобой, ослиная задница, садись ты вперед!
- Как скажешь, Томас, ты только не нервничай.
Я показушно поднял вверх руки, а сам едва сдерживал хохот.
В общем, доехали мы без происшествий. Хотя я, честно признаюсь, порядком устал крутить педали. Особенно мое левое колено.
Том пошел в диспетчерскую договариваться с Нэн, а меня как бесполезный балласт оставил снаружи.
Только вот за счет города - это на самом деле означало, что давай, Алекс, ты сам уговоришь Нэн, а у меня не получается. Они полчаса препирались в диспетчерской, от их криков даже колыхались занавесочки на окнах.
- Я не могу доверить имущество кому попало! - гудела Нэн на одной ноте.
Голос Тома напротив, то повышался почти до истерического визга, то падал вниз до угрожающего баса. Все это время я сидел на крылечке, грыз травинку и разглядывал проплывающие облака на фоне еще более высоких облаков. С болот ощутимо дуло, ветер ерошил мои волосы, но погода стояла теплая. Когда много времени проводишь в космосе, то начинаешь скучать по таким вот мелочам. Я бы, конечно, с большим удовольствием пожарил бока под Вегой на Салге, но и просто посидеть на травке тоже неплохо.
Я сосчитал до десяти, сделал глубокий вдох, постарался изобразить на лице все свое обаяние и зашел внутрь. Не буду вас утомлять подробностями, но Нэн я уговорил. Она отдала мне лори на целый день, но не больше. Хочешь посмешить бога - расскажи ему о своих планах. В итоге, я целый день развозил контейнеры по разным лавочкам Клиторпа. Что было совсем неплохо, ведь мне везде были рады и угощали всякими снеками и содовой. А Том отстал от меня сразу же по возвращении.
- Ну что ты дуешься на меня, как мышь на крупу? - сказал я ему в кабине, когда мне осточертело наблюдать его угрюмую физиономию.
- Я твоих тарабарских шуточек не понимаю, - буркнул он в ответ.
Я задумался. Кажется, мы с Джесс обсуждая Тома, что-то такое уже вспоминали.
- У тебя щепка на плече, - уел я Тома. Он закатил глаза и громко вздохнул. Ответить мне ему было нечего.
Да, я умею водить и лори тоже. В моей лицензии есть приложение с перечислением всяческого транспорта. Так что в этом никакой загадки не было. И еще я пообещал Нэн челнок Джима, если расколочу лори. И самого Джима в придачу на вечное рабство. Но Том воспринял поведение Нэн как личное оскорбление.
- Ты дуешься из-за Нэн или из-за Джесс? - решил уточнить я.
- Я вообще не дуюсь, - бурчит он в окошко.
Что меня поражает в их дорогах - так это то, что они узкие, в одну полосу. И почти нет никаких карманов или развилок. Ты едешь и едешь один-одинешенек через пастбища и луга, мимо зеленых изгородей и низких редких прозрачных заборчиков, и никто не едет тебе навстречу. Как так получается - для меня загадка. Ездить на их лори по их дорогам одно удовольствие. И я забыл про Тома. Люблю транспорт больше людей, ничего не могу с собой поделать.
В какой-то момент я почувствовал на себе его взгляд. Как если бы он собирался мне что-то сказать, но раздумывал. То ли не решался, то ли сомневался. Я усмехнулся себе под нос. Помогать ему я не собирался. Так мы и доехали молча до его конторы. Я вытащил из кузова его коробки и сайкл и предоставил ему самому разбираться со своим барахлом и обидами.
В дом старухи я вернулся под вечер, то есть к обеду.
Странные эти линкольшаерцы.
В обед они пьют чай, а сам обед едят на ужин.
Они не добавляют молоко в чай, а чай добавляют в молоко. Самый ненужный предмет любого чайного сервиза - молочник - тут незаменимая в хозяйстве вещь. Я, кажется, уже об этом говорил.
Кстати, не помню, упоминал я или нет, но именно чай был самой массовой статьей импорта. Я тоже привез им огроменный контейнер. Англичашки такие надменные, что, покупая чай, выращенный ханями и хиндами, называют его на свой манер, как будто сами его вырастили и собрали, прямо тут, на болотах. Английский завтрак, серый граф, серая леди и что-то такое.
Жареную картошку они называют чипсами, а чипсы - хрустяшками. И любимый вкус чипсов у них - это уксус. Сущая отрава, скажу я вам! Картошку они жарят в масле в фольге и едят вместе с рыбой, непременно на променаде у озера. Вроде как это еще одна из глупых старых традиций бывшей великой морской державы. Просоленные краснорожие рыбаки внаглую жрали фиш-эн-чипс прямо на глазах у жадных чаек. За что сами могли получить от них клювом в глаз. Но тут нет ни морей, ни морской рыбы, ни моряков... А чайки есть! И традиция есть. Точнее есть традиция есть. Ну вы меня поняли.
Вместо сосисок у них колбаски, а вместо колбасы огромная свернувшаяся калачиком на сковороде сосиска. Гуляш у них зовется запеканкой, а запеканка пудингом. Макароны по-флотски называются минсмит. А вообще они могут запихать макароны в салат вместе с сырой морковкой. А помимо концентрированного сока у них есть концентрированный говяжий бульон цвета грязи. А пюре у них не только из картошки, но и из горошка. Выглядит очень живописно. Продолжать я могу бесконечно. Храни Господь итальяшек за их пиццу, которую теперь можно купить в любом уголке вселенной!
Но я немного отвлекся. За обедом у старухи я пожалел, что не поел в городе. Вместо денег в моих карманах гулял ветер, на счете единицы стояли не перед нулями, а после них. Выбирать мне особо не приходилось. Но признаюсь честно, к такому я не был готов. Даже вспоминать не хочу.
Другой не слишком приятной новостью для меня оказалось то, что жить я останусь здесь, а не в гостинице. Абсолем сообщила мне об этом после обеда. Судя по ее лицу, она сама от себя была в бешенстве. Мэри растерянно хлопала глазами, не понимая, что происходит. А я предполагаю, что в мое отсутствие у нее состоялся разговор с герром Клаусом, который наверняка припомнил какой-нибудь долг некой сестры сослуживца одного знакомого. Неужели она таскалась в диспетчерскую? Связь с орбитой была только там. Я б этом раньше не упоминал, нет? Может быть, Нэн передала сообщения через Тома? Странное дело!
Что ж, мне выделили целую гостевую спальню на втором этаже, напротив спальни старухи. Небольшая скромная ванная была словно полоса отчуждения между нашими глубоко враждебными территориями. Спаленка Мэри располагалась на первом этаже рядом с кухней.
- Ну что вы! Мне так неудобно! - я изобразил на лице вполне искреннюю озабоченность. - Кто я такой, чтобы спать в гостевой спальне! Я мог бы спать внизу, около кухни...
- Нет! - в один голос заорали на меня обе ханжи. Старуха кинула на Мэри недовольный и в тоже время одобряющий взгляд.
- Вы не поняли, - поправился я, - я мог бы спать внизу, а Мэри наверху. Не собираюсь я с вами спать, Мэри, вы совсем не в моем вкусе.
Мэри презрительно сощурилась на меня.
- Чудесно! - старуха даже хлопнула в ладоши, - Я запомню! И вы, Мэри, вспомните, когда он вам горы золотые будет обещать.
Да, именно так и сказала. Видимо, специально для меня, чтобы меня уесть. Не заботясь особенно, поймет ли рыжая. Она и не поняла.
- Чтобы обещать золотые горы кому-то, их сначала нужно получить от кого-то, - философски отметил я.
Мои намеки были проигнорированы старухой и не поняты рыжей.
- Так что в итоге? - уточнил я, загрустив.
- Все как я уже решила.
Мне оставалось только повиноваться. Скажу сразу, проторчал я там в итоге не полторы недели. И даже не две.