Сердечные дела и раны.

- Ну и зачем вы сбежали из церкви, Мэри? - спрашиваю рыжую, входя в кухню.
Она поднимает на меня печальный укоризненный взгляд, что-то перемешивая в миске.
- Меня бы все равно не пустили.
- Ой, да пустили бы! - машу на неё рукой и двигаю одну из табуреток поближе к кухонному столу. - Надо было просто немного подождать. А вы так быстро убежали. Признайтесь, вы просто не любите церкви?
Мэри качает лохматой головой. Это одновременно и отрицание, и осуждение моего безрассудства.
- Проповедь была довольно интересная, - продолжаю я, - вам бы понравилось. Про воздержание.
Мэри хмурится и продолжает терзать миску со скорбным выражением лица. Мне хочется развеселить ее.
- Да не расстраивайтесь! Иронично, что проповедь о воздержании слушали всякие шлюхи и скудоумцы, в принципе не способные понять ничего сложнее а и б.
- Вам-то самому отчего она понравилась?
- А я разве сказал, что мне понравилось? Я вот ушел раньше времени.
Мэри молчит.
- Это вы виноваты, - делаю я неожиданное заключение.
Мэри только вздыхает.
- Сейчас вы скажете, что я вам что-то подсыпала, окрутила вас и закрыла вам путь к богу. Я угадала?
Я щупаю чайник на плите, он довольно горячий. Заварка у Мэри тоже наготове. Так что я наливаю себе чай. Очень удобно, чтобы не отвечать ей.
Да она и не ждет от меня никаких ответов, занимается опять какой-то ерундой, лишь бы не смотреть на меня.
- Могу я попросить вас, мистер Искандер? - спрашивает она вдруг, медленно подбирая слова.
- Конечно, - заверяю её в предвкушении дальнейшего. Но её слова стирают остатки улыбки с моего лица.
- Мистер Искандер, - медленно произносит Мэри, очевидно, чтобы не сбиться, - пожалуйста, я вас очень прошу, прекратите меня преследовать.
Я хочу уже возмутиться как обычно, но натыкаюсь на её взгляд. От него мне не по себе.
- Вы так напугали меня на кладбище, когда вдруг вышли из тени... Словно демон. У вас был такой взгляд... Такой страшный взгляд... Когда вы так пристально смотрите, мне не по себе становится.
Ей неловко от её собственных слов. Она, смущаясь, снова утыкается в миску. Ну что за размазня! Если тебе кто-то неприятен, ты ведь вправе высказать свое мнение. И если уж ты его высказываешь, то зачем потом корить и терзать себя?
Странно, но её слова как будто отражали и мои собственные мысли. Не по себе. Особенно от её взгляда. Так что я очень хорошо понимаю её чувства. Но никогда не скажу ей это прямо.
- Вы просто в принципе боитесь мужчин, - говорю я вполне серьёзно.
Мы стоим достаточно близко, Мэри решает, что чересчур близко. Разворачивается ко мне лицом и выставляет вперед руку в защитном жесте. Но плохо рассчитывает расстояние и кончики её пальцев, чуть было не упираются мне в грудь. По случайному стечению обстоятельств именно туда, где мне в грудину вонзился тот злополучный осколок, от которого к тому же началось заражение... Я отшатываюсь от Мэри, но не так явно, как она это обычно делает. Просто мягко отступаю назад на пол шага.
Она не замечает вроде бы, упрямо сжимает губы. От этого они становятся ещё тоньше.
Кажется, мы уже говорили об этом с ней раньше. Кажется. Я ей что-то уже говорил...
- А с чего вы взяли, - вдруг заявляет Мэри, - что у меня не было мужчины? Что я никого не любила?
Она с вызовом смотрит мне прямо в глаза своими лазерами. Они, пожалуй, и прожечь насквозь могут. Тут уже я отворачиваюсь.
- О! Дайте угадаю! - нахожусь я, потерев лоб - это всегда помогает, - Вы сбежали сюда со своего замшелого Девоншаера от неразделенной любви?
Мне удаётся застать дуреху врасплох. Кажется, я и правда попал пальцем в небо. Раунд за мной, ощущаю себя победителем.
- И кто же это был? Женатый сосед? И какова его доброта в спасенных щеночках от одного до десяти?
- Ннну знаете... - бормочет рыжая, отползая к полкам, якобы в поисках чего-то очень нужного.
Меня накрывает внезапное озарение.
- Вы ему отдались, а он настолько благопристойный, что предпочел остаться с женой, да?
- Что за чушь вы городите! - возмущается Мэри, засыпая в миску какие-то сушеные травы и специи.
- Что за ерунду вы делаете? Вы столько специй уже набухали, как это вообще есть можно будет?
Она с грохотом ставит миску на стол.
- Бога ради! Хоть раз можно поговорить с вами серьезно! Чтобы вы не увиливали!
В её голосе столько отчаяния. Мне даже становится стыдно. Немного.
- Говорите, - я делаю как можно более серьёзное лицо.
- Я повторю ещё раз, - говорит Мэри столешнице и миске. - Пожалуйста. Не переходите границу. Мне это не нравится. И не потому, что я боюсь мужчин. Я боюсь вас. Именно вас. Ваш взгляд, он... До костей пробирает. Я не считаю вас плохим человеком. Мы живем под одной крышей. Я благодарна вам за помощь. Но мне неприятны ваши прикосновения. Я не хочу никаких отношений с вами. И - она предупредительно поднимает палец вверх, - очень хорошо, что и вы не хотите никаких отношений со мной. Моя личная жизнь вас не касается. Но я скажу вам всего один раз, чтобы расставить все точки над и. Это секрет, пожалуйста, не раскрывайте его никому. Я люблю одного человека. Очень сильно люблю. Вам знакомо это чувство? Наверное, нет...
Вы, наверное, удивитесь, Мэри. Но мне знакомо это чувство. Не думайте, что я бесчувственный чурбан. Я... Я ничего не говорю ей вслух, просто вздыхаю, мне не хочется говорить об этом, я и вспоминать это не хочу. Совсем. Я просто оставил всё в прошлом.
Так я подумал про себя. А вслух сказал другое:
- К счастью, не знакомо. Поэтому я могу просто жить. И наслаждаться жизнью. Без всяких заморочек. И вам советую.
- Это мой выбор, мистер Искандер. Быть одной.
Какая она всё-таки дурочка! Так откровенничать с мудаком вроде меня. Зачем?
- Всё настолько безнадежно?
Она молчит. Она и так сказала мне слишком много.
- Хотя, - говорю я как можно беззаботнее, - если бы у вас не было надежды, вы бы не держали свой целибат. Верно?
- Пошли бы вы... Погуляли что ли... - тихо говорит она, но так, чтобы я слышал.
- Я уйду, - соглашаюсь я. - Но вы содержимое этой миски, пожалуйста, выбросьте. Это не еда, а биологическое оружие.
Мэри роняет злосчастную миску. Я со смехом быстрее убегаю с кухни, чтобы не помогать ей мыть пол.
Убегаю от этого тягостного разговора. На душе моей скребутся кошки. Рядом с ней отчего-то начинают ныть все мои старые раны. Как если бы мы входили в какой-то колдовской резонанс. Как если бы прошлое, которое я надежно запер в чулане своей памяти и выбросил ключ, начинало рваться наружу. А я этого совсем не хотел. Так ведь и с ума сойти недолго.
Я наткнулся на Нэн около маркета. Она стояла на углу в раздумьях.
- Привет, - сказал я, - думаешь, напиться в пубе или купить бутылку и выпить её дома?
- Привет, - отвечает она, - думаю, что пить дома одной среди бела дня - это уже слишком.
- Не слишком, если будешь не одна.
В общем, мы купили две бутылки неплохого виски, который я и привез. И пошли к Нэн в квартиру.
- Я неудачница, да? - болтала она пока мы поднимались по узкой грязной лестнице на четвертый этаж. - Никто не хочет жить во флэтс, а мне вот пришлось...
Я не очень хочу знать подробности её жизненных неудач. Поэтому слушаю в пол-уха, изредка кивая и хмыкая в нужных местах. Квартирка у неё маленькая. По сути, в ней всего одна комната и ванная. Вещей у Нэн немного. Зато кровать широкая и прямо у окна.
- Я первая пойду в душ, - заявляет Нэн. - А ты после меня. А пока располагайся.
В её отсутствие я разглядываю безделушки, раскиданные на виду. У Нэн есть фотографии в пластиковых кармашках - признак человека с орбиты, их легко свернуть и взять с собой, они не побьются и не поломаются в невесомости, кармашки герметичные и защитят их от влаги и даже от нагрева или холода. Вместо фигурок голограммы. Книги, музыка, фильмы на кристаллах.
- Нашел стаканы? - спрашивает Нэн. Я не заметил, как она вышла из ванной.
Я показал ей пластиковые стаканы на столе в кухонном уголке.
- Молодец, - она целует меня в щеку. - Иди помойся. И щетину свою побрей. Там есть новая бритва.
- Спасибо, - вполне искренне благодарю её я. - нечасто встретишь таких практичных женщин.
- На здоровье, - усмехается она беззлобно. - Я же знаю, какой ты чистюля.
Вы такой брезгливый, отчетливо слышу я голос ведьмы Строберри.
- Что? - спрашиваю я у Нэн, - Ты что-то сказала?
- Повесь свою куртку на крючок. Не парься, по карманам шарить не буду.
Когда я вышел из душа, Нэн голая сидела в кровати и пила виски из пластикового стакана. Она задернула плотные шторы, выключила весь свет, светилась только бледная голограмма в углу - какое-то урбанистическое граффити.
- Эй, - говорит она, наливая виски во второй стакан для меня, - ты бы хоть рубашку снял что ли.
И прежде, чем я успеваю что-то сказать, сует мне стакан и продолжает:
- Знаешь, если стесняешься, что у тебя на груди волос много, то ничего страшного, я и сама не люблю волосатых мужиков. Но не выгонять же тебя.
Мы пьем. А потом я забираю бутылку, чтобы налить нам ещё.
- О! - говорит Нэн, её язык начинает заплетаться. - Если хочешь, можешь завязать мне глаза. Так я точно ничего лишнего не увижу.
Она вытаскивает из прикроватного ящика косынку. В неясном свете голограммы она кажется бледно-салатовой.
- Можешь и руки мне связать, если хочешь, - предлагает она. - Только не обижайся, если я отрублюсь. И не забудь развязать меня перед уходом.
Я и правда завязываю ей косынку на голову, натягиваю ей на глаза. Другим платком стягиваю несильно руки. Так она не увидит, что майку я всё равно не сниму.
- Знаешь, я, пожалуй, награжу тебя за твою отзывчивость и чистоплотность, - говорю я, укладывая её на спину и раздвигая ей ноги.
- Ты уезжать собрался, да? - спрашивает Нэн сонно, - поэтому ко мне пришел? Потому что больше не вернешься уже...
Я ничего ей не отвечаю. Мой язык немного занят. Да и самой Нэн вскоре уже неинтересен становится мой ответ.
Я не знаю, сколько времени пробыл у неё. Должно быть много. Я не ушел сразу. Заснул от выпитого виски. А когда проснулся, Нэн уже не спала. Сидела рядом, подтянув колени к груди.
- Так и не снял майку, - заметила она с улыбкой. - Это твоя броня, да? От сердечных ран?
Она наклоняется и целует меня в губы. От неё разит перегаром. Как и от меня, впрочем.
- А ты чертовски хорош, знаешь ведь? - хитро улыбается мне она, - Надеюсь, ты не делал этого с нашей грязнулей Прис?
Мы смеемся. Это наш маленький общий секрет.
- Если я ей расскажу, она сдохнет от зависти. Все ногти себе сгрызет до локтей.
- А если не расскажешь, то сделаю ещё раз, - предлагаю я. - И если скажешь всем, что я снимал майку. От этого она тоже сдохнет, не сомневайся.
- Заманчиво, - смеется Нэн, - очень заманчивое предложение. Ну как тут отказаться?
А еще, думаю я, ты чертов дурацкий диспетчер. Который может выпить из меня пару литров крови, если я не угожу тебе как следует. Раз уж я изменил своему принципу и перешел с ней черту, надо хотя бы выучить график её работы.