Глава 46. Утро в Париже

Семнадцатое декабря в Париже выдалось пасмурным и сырым. Снег, выпавший пару дней назад, превратился в грязную кашу под ногами, а с серого неба моросил мелкий, колючий дождь. Но внутри просторной квартиры на втором этаже царила совершенно иная атмосфера - тёплая, уютная и удивительно домашняя.

Юля вернулась с занятий по испанскому языку, слегка продрогшая и уставшая, но с чувством приятной усталости после продуктивного дня. Она тихо открыла дверь своим ключом, стараясь не шуметь.

Картина, открывшаяся ей в гостиной, заставила её сердце сжаться от нежности. Это была её семья. Её новая, странная, но такая настоящая семья.

В гостиной на диване сидел Алексей в домашних брюках и футболке. Телевизор был включён на каком-то французском новостном канале, звук был приглушён. Алексей не просто смотрел его - он помогал Кате с уроками. Катя, забравшись на диван с ногами, хмурила брови над тетрадью по математике, а Алексей терпеливо объяснял ей какую-то сложную задачу, тыкая стилусом в экран своего планшета.

Юля улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. На секунду она позволила себе забыть о контракте, о Волкове-старшем, о десяти годах... Она просто смотрела на них и чувствовала умиротворение.

- Не понимаю! - донесся до неё возмущённый голос Кати. - Смотри, - спокойно отвечал Алексей. - Это как делить пирог. Сначала мы...

Юля тихо сняла пальто и прошла вглубь квартиры, на кухню. Здесь её встретил умопомрачительный запах. Алексей готовил ужин. На плите в сковороде что-то аппетитно шкворчало.

- О, Юля! - Катя первой заметила её появление и тут же забыла про математику. Привет! А мы тут...

Запах жареной рыбы ударил в нос, и Юлю мгновенно затошнило. Улыбка сползла с её лица, уступая место зеленоватой бледности. Мир на мгновение поплыл перед глазами. - ...ужин, - донесся до неё голос Алексея как сквозь вату.

- Её тело среагировало быстрее разума. Резкая спазматическая волна скрутила желудок. Не говоря ни слова, она развернулась и опрометью бросилась в сторону ванной комнаты на первом этаже.

Она едва успела добежать. Ворвавшись внутрь, она захлопнула дверь и рухнула на колени перед унитазом. Подняв крышку трясущимися руками, она согнулась, и её вырвало.

Это было странно. Её никогда не тошнило от рыбы. Она любила рыбу.

Когда спазмы утихли, она обессиленно присела на холодный пол ванной, вытирая рот тыльной стороной ладони. В голове билась одна-единственная мысль, от которой ей стало ещё хуже: «Это просто стресс... Просто стресс от всего этого».

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и поднялась на ноги. Ей нужно было умыться и выйти к ним. Сделать вид, что всё в порядке. Потому что здесь, в этой парижской квартире, она наконец-то была по-настоящему счастлива. И она не позволит никому и ничему это разрушить. Даже собственному телу, которое почему-то решило взбунтоваться именно сегодня.

Вечер опустился на Париж, укутав город в сиреневую дымку. Катя, уставшая после занятий и помощи с ужином, уже спала в своей комнате на втором этаже. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и звоном посуды - Алексей убирал со стола после ужина, который Юля так и не смогла съесть.

Она сидела на высоком барном стуле у кухонного острова, обхватив себя руками, и наблюдала за ним. Ей было неловко за утренний приступ тошноты. - Алексей, прости за сегодня, - тихо сказала она, когда он поставил последнюю тарелку в раковину и повернулся к ней. - Я... я испортила ужин.

Алексей вытер руки полотенцем и посмотрел на неё своим обычным, спокойным и проницательным взглядом. В его глазах не было ни осуждения, ни излишнего любопытства. - Тебе не за что извиняться. Это просто рыба. Бывает.

- Я не знаю, что на меня нашло. Меня никогда не тошнило от рыбы. Я её люблю.

Он кивнул, словно принимая информацию к сведению. - Стресс, смена климата, новая еда. Организм адаптируется. Это нормально.

Юля слабо улыбнулась. Его спокойствие всегда действовало на неё благотворно. - Ты очень хороший, Алексей. Спасибо тебе. За всё. За Катю, за то, что ты... здесь.

Он едва заметно кивнул, принимая благодарность. - Это моя работа. И, если честно, мне это не в тягость. Вы... хорошие люди. С вами легко.

На несколько минут в кухне повисла уютная тишина. Алексей налил два стакана воды, поставил один перед Юлей. - Завтра у тебя нет занятий? - спросил он, прислонившись бедром к столешнице.

- Нет, месье Лефевр сказал, что я готова к экзамену. Теперь нужно только ждать результатов и готовить портфолио для университета.

- Это хорошо. Значит, у тебя будет свободный день. Может, стоит прогуляться? В такую погоду сидеть дома вредно.

Юля посмотрела в окно. Дождь прекратился, но мокрый асфальт блестел в свете фонарей. - Не знаю... Наверное.

Алексей внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на отцовскую заботу. - Юлия... я знаю условия договора. Я знаю, что тебе нельзя выходить на связь с внешним миром. Но... - он понизил голос до шёпота. - Я также знаю, что твой отец... биологический отец... погиб при странных обстоятельствах. И я знаю про угрозы Волкова-старшего.

Юля напряглась и инстинктивно оглянулась на дверь. - Алексей...

- Я здесь уже три недели, - продолжил он так же тихо. - И я вижу, как ты изменилась. Ты больше не та испуганная девочка из аэропорта. Ты стала сильной. И ты должна знать: пока ты выполняешь условия договора, ты в полной безопасности. Он не посмеет нарушить слово и навредить Кате. Для него это дело чести... его собственной, извращённой чести.

Юля молчала, глядя в свой стакан с водой. - А если я захочу уйти раньше? - спросила она едва слышно.

Алексей покачал головой: - Не захочешь. Потому что через десять лет ты выйдешь отсюда не с пустыми руками. У тебя будет диплом Сорбонны, знание трёх языков и опыт жизни в Европе. Ты будешь свободной и независимой. Договор - это не клетка. Это... инвестиция в твоё будущее. Тяжёлая, но очень выгодная инвестиция.

Юля подняла на него глаза. В них больше не было страха, только глубокая задумчивость. - Ты говоришь так, будто сам когда-то был на моём месте.

Алексей лишь загадочно улыбнулся и допил свою воду. - Просто ложись спать, Юлия. Завтра будет новый день.

Он пожелал ей спокойной ночи и спустился к себе на первый этаж, оставив Юлю одну в полутёмной кухне. Она ещё долго сидела, глядя в окно на ночной Париж, и думала над его словами. Впервые за всё время она посмотрела на эти десять лет не как на тюремный срок, а как на путь к свободе. И эта мысль неожиданно придала ей сил.