Глава 7. Тишина в трубке

Среда выдалась серой и промозглой. Снег, так красиво укрывавший город во вторник, превратился в грязную кашу под ногами, а небо висело так низко, что, казалось, вот-вот коснётся крыш. Настроение у Юли было под стать погоде.

После ухода Артура и его охранника во вторник в кофейне повисла неловкая тишина. Влада, заметив странное выражение лица подруги, только хмыкнула и вернулась к работе, не задавая лишних вопросов. А Юля не могла избавиться от неприятного осадка. Звонок «господина Рябинина» прозвучал как напоминание: Артур принадлежит другому миру. Миру, где люди не пьют капучино в маленьких кофейнях, а решают судьбы по телефону.

Вечером, когда смена Юли уже подходила к концу, колокольчик над дверью звякнул так резко, что она вздрогнула. На пороге стоял Артур.

Он выглядел измотанным. Под глазами залегли тёмные круги, кожаная куртка была застёгнута наглухо, а в руках он сжимал огромный букет белых пионов - таких нежных и неуместных в этом шумном, пропахшем кофе месте.

- Привет, - его голос звучал тихо и хрипло.

- Привет, - Юля вышла из-за стойки. - Я... я думала, ты не придёшь.

- Я не мог раньше. Были проблемы.

Он подошёл ближе и протянул ей букет. Цветы были холодными от мороза. - Это тебе. Прости за вторник. И за то, что исчез.

Юля взяла цветы, зарываясь носом в прохладные лепестки. Аромат пионов на мгновение перебил запах эспрессо. - Что случилось? - спросила она прямо. - Тот звонок...

Артур помрачнел. Он оглянулся на Владу, которая делала вид, что страшно увлечена протиркой кофемашины в другом конце зала. - Давай поговорим на улице? Здесь слишком... людно.

Юля кивнула и, быстро сказав Владе, что отойдёт на пять минут, накинула пальто. Они вышли в сырой вечер. С неба срывалась мелкая ледяная крупа.

Артур достал пачку сигарет, но, взглянув на Юлю, убрал её обратно в карман. - Это был Рябинин. Отец Алисы. Он... он знает о нас.

Юля замерла: - О нас? Но мы же...

- Для них «мы» - это нарушение правил игры. Мой отец и его отец готовят слияние компаний. Это миллиарды. И частью сделки всегда была свадьба - моя и Алисы. Объединение капиталов через брак. Классика жанра.

Юля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свадебный проект. Вот почему Алиса вела себя так уверенно.

- Они думают, что я просто... развлекаюсь? - голос Юли дрогнул.

Артур резко повернулся к ней и взял её руки в свои. Его ладони были горячими даже на морозе. - Нет! Юля, послушай меня. Для меня это не игра. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Когда я с тобой, я дышу. Когда тебя нет - я задыхаюсь в этом фальшивом мире.

Он говорил горячо, сбивчиво, глядя ей прямо в глаза: - Я знаю, что всё это выглядит как безумие. Что между нами пропасть. Но я не могу... я не хочу тебя терять из-за их планов.

Юля смотрела в его серо-голубые глаза и видела там не усталость и не скуку, а настоящий страх. Страх потерять её.

- А что ты можешь сделать? - тихо спросила она. - Твой отец... он ведь не позволит тебе пойти против его воли?

Артур горько усмехнулся: - Я уже пошёл против неё. Я отказался подписывать документы о слиянии до тех пор, пока они не перестанут давить на меня с Алисой. Это стоило мне крупного скандала.

Он сжал её ладони крепче: - Юля... я знаю, что прошу слишком много. Но мне нужно знать одно: ты готова попробовать? Готова ли ты быть со мной, зная, что за нами будет охотиться весь высший свет?

Юля молчала всего секунду. Перед глазами промелькнули все эти дни: его улыбка за столиком у окна, вкус сырников, тепло его рук сегодня вечером.

- Да, - твёрдо сказала она. - Я готова.

Лицо Артура осветилось такой радостью, что казалось, даже тусклый свет фонарей стал ярче. Он притянул её к себе и поцеловал - крепко, отчаянно, словно боялся, что она исчезнет.

В этот момент из окна кофейни выглянула Влада и, увидев эту сцену, хитро улыбнулась и задёрнула штору.

Когда они оторвались друг от друга, Артур улыбался: - Теперь пути назад нет.

Юля кивнула, прижимая к груди букет пионов: - И я этому рада.

Они вернулись в кофейню вместе. Артур заказал свой обычный капучино и сел за столик у окна, но на этот раз он не смотрел на улицу с тоской. Он смотрел только на Юлю. И в этом взгляде было обещание борьбы - долгой, сложной, но настоящей.