Глава 12

К особняку Рикардо Винчелли маленькая компания во главе с Ливием подъехала поздним вечером. Гостей встретил Кьяро.

- Отец работает, а у Лоренцо урок музыки, - сказал он. - Ужинать мы еще не садились.

Кьяро был неизменно вежлив и даже одарил кузена улыбкой, но Ливий чувствовал, как он напряжен. Должно быть, гадает, какие планы у наглеца, который и пальцем о палец не ударил для того, чтобы получить работу у дядюшки. Видит ли Кьяро в нем соперника? Разумеется, но будет тщательно выбирать слова, произносить их с точно выверенной интонацией и следить за тем, чтобы ни один его взгляд нельзя было принять за двусмысленный. Ливий знал кузена достаточно хорошо и не раз встречал подобных ему мужчин. Кьяро Винчелли был невероятно честолюбив, но избегал ссор и открытого противостояния. Он предпочитал интриги и разговоры за спиной.

А как бы повел себя Ливий, если бы Кьяро приехал к его отцу и начал у него работать? Что бы он почувствовал? Тоже воспринял бы это как намек на то, что наследник из него получился так себе? Вряд ли. Как минимум потому, что хорошего наследника из него и вправду не вышло. Но, в отличие от старшего сына дядюшки, он по этому поводу не переживал. Временами это его даже веселило.

Заметив недоуменный взгляд Кьяро, Ливий понял, что улыбается.

- Я рад тебя видеть, дорогой кузен. И моя радость станет абсолютной, если мне предоставят возможности привести себя в порядок. Я провел в седле почти весь день.

- Да, конечно, - кивнул Кьяро, и в его тоне Ливию почудилось облегчение. - Идем. Покажу тебе твою комнату.

Спальня, которую дядюшка распорядился приготовить для племянника, была меньше его комнаты в родительском особняке, но окно выходило на западную сторону. Это Ливию рассказал слуга, помогавший Маттео нести вещи. «В первой половине дня солнца тут нет, так что будет прохладно, синьор Ливиан», - пояснил он. Ливий посмотрел на хранившего молчание Кьяро и благодарно кивнул. Он ничего не имел против солнца, но лишь в том случае, если оно не светило ему прямо в глаза ранним утром. Еще с детства он спал нервно и чутко, ему мешал даже тонкий серп луны, и слуги, зная об этом, плотно закрывали шторы с вечера.

- Устраивайся, - сказал Кьяро кузену, когда Маттео принес последние вещи. - Распоряжусь, чтобы тебя позвали, когда мы соберемся к ужину.

На первый взгляд комната выглядела скромно, почти строго. Мебель была простой, такую мог бы выбрать человек, не привыкший к излишествам: кровать и кресло рядом с ней, письменный стол, невысокий открытый шкаф. Над столом - полка с аккуратно сложенными книгами. Здесь чувствовалась дядина рука... но и кое-что еще.

Поверх одеяла на кровати лежал плед из мягкой шерсти, уголки подушек были вышиты тонким растительным орнаментом, плотные шторы дополнили легкими светлыми занавесками. На подоконнике стояла керамическая ваза со свежими цветами. На столе Ливий нашел несколько хороших перьев и чернильницу с золотым узором, а под ней - конверт со своим именем.

- Спасибо, Маттео, ты можешь идти, - обратился он к слуге. - Перекуси и отправляйся спать. Время позднее, да и после долгой дороги отдохнуть не помешает.

- Вот и началась ваша новая жизнь, - улыбнулся Маттео.

В его голосе звучало ободрение, но Ливий внезапно почувствовал себя очень одиноким. Он подумал о том, что мог сейчас ужинать с братом и сестрами, гулять по саду с Ринальдо, а, может, и с Лирой. Мог сидеть за столом в своей спальне и заполнять очередную страницу дневника. Мог читать, рисовать, играть на клавикордах или играть с самим собой в шахматы. На худой конец, смотреть на звезды, сидя на балконе родительского особняка. А сейчас ему нужно разложить личные вещи в незнакомой комнате в доме, который вроде бы не чужой, но родным никогда не станет. И морально подготовиться к ужину в компании дядюшки. Решить, какую роль стоит играть сегодня. Понять, что здесь вообще происходит, кто тут друг, кто враг, а кто готов сменить сторону в любой момент.

Да это не дом, а настоящее поле боя. Хотя чему удивляться. Война - стихия, в которой дядя чувствует себя как рыба в воде. Годы, проведенные в армии, не могли не наложить отпечаток и на его характер, и на его восприятие мира.

И еще Ливий без особых на то причин подумал о том, что он начнет еще много новых жизней. Когда-нибудь это превратится в привычку. В ритуал очищения. Он раз за разом будет сбрасывать кожу, сжигать прошлое и выстраивать все заново на пепелище. Без такого ритуала он не сможет чувствовать себя собой.

- Надеюсь, она мне понравится.

- Я расстроил вас? - разволновался Маттео.

- Я устал, только и всего.

- Еще бы. Вы гнали Тень вперед так, будто убегаете от стаи голодных диких вампиров. Удивительно, что вы нашли в себе силы самостоятельно выбраться из седла. Сейчас вам нужна горячая ванна и мягкая постель.

- С радостью последую твоему совету, но сперва меня ждет ужин. А вот твой ужин съедят остальные слуги, если ты сейчас не отправишься на кухню.

Маттео легко склонил голову и вышел, притворив дверь. Ливий взял конверт и открыл его, воспользовавшись лежавшим тут же ножом для бумаг. Письмо было коротким: «Добро пожаловать, граф. Надеюсь, комната пришлась вам по душе». Знакомый почерк, крупный, угловой, который мог бы принадлежать мужчине, но не женщине. Знакомый запах тонких духов от бумаги. Знакомое отсутствие подписи. В прошлый раз неизвестная синьора прислала ему письмо со словами поддержки. И напомнила о себе снова. Неужели Лира права, и у дядюшки Рикардо, образцового патриарха, озабоченного сохранением достойного имени своей семьи, есть тайная подруга?..

Ливий вернул письмо в конверт, поднес его к лицу и уже в который раз вдохнул аромат. Жасмин с легкой примесью ванили, сандалового дерева и чего-то горького. Странное сочетание. Если бы у стихов с ровным слогом, но без рифмы был запах, то именно такой.

- Рада вас видеть, дорогой кузен, - раздалось со стороны двери.

Лицо девушки в скромном светло-зеленом платье сперва показалось Ливию незнакомым. Поймав его взгляд, она очаровательно улыбнулась и, скромно опустив глаза, присела в глубоком реверансе.

- Бьянка?.. - ахнул Ливий.

Младшая дочь дяди, которую он в последний раз видел еще девочкой, превратилась в маленькую женщину невероятной и какой-то болезненной красоты. На такое лицо мужчины смотрят бесконечно, пусть и не без страха, что сойдут с ума. И, наверное, в глубине души хотят лишиться разума.

Впервые Ливий понял, что означают слова «слишком красива». Он часто слышал такое об обращенных, но еще никогда не видел темную эльфийку, которая воплощала бы это в себе. Фарфоровая кожа, идеально прямой нос, высокий лоб, тонкие губы, огромные голубые глаза и волосы, о цвете которых светлые эльфы говорят «белое золото». Для них это королевский цвет, говорящий о чистоте крови.

Для темных эльфов, чьим идеалом считались каштановые волосы с золотым отливом, подобное выглядело странным, равно как и серые глаза Ливия вместо привычных черных, карих или - еще один идеал, память предков - янтарных. Долгая череда внутрисемейных браков сыграла с ними злую шутку: порода, которую они когда-то так старались сохранить, начала вырождаться. Поэтому темные эльфы со временем уходили от близких союзов, а в кланах и вовсе было принято жениться на «простых» - так, как сделал отец. Бывшую жену дяди Ливий помнил плохо, но родственниками, близкими или дальними, они точно не являлись. В противном случае это удивительное создание никогда не появилось бы на свет.

Опомнившись, Ливий поклонился.

- Мадонна. Надеюсь, вы простите меня за то, что при одном взгляде на вас я забыл о вежливости. Я запомнил вас ребенком... а теперь передо мной стоит красавица, которая могла бы позировать художнику для фрески в одном из флорентийских соборов. Он рисовал бы медленно, рискуя прогневать заказчика, и наслаждался бы каждой секундой, проведенной в вашем обществе.

Бьянка рассмеялась. Не томно, не смущенно - звонко, почти по-детски.

- Вы можете называть меня по имени, дорогой кузен. Я пришла позвать вас на ужин и совершенно не ожидала таких комплиментов.

- Уверен, что вы к ним привыкли, так как слышите их каждый день.

- Но от этого они не становятся менее приятными. А комплименты от красивых и умных мужчин приятны вдвойне. - Она рассеянно убрала за ухо светлую прядь и одарила Ливия мягкой улыбкой, которая могла бы предназначаться милому, но порядком надоевшему поклоннику. - Вы готовы присоединиться к нам за столом?

- Спущусь через несколько минут.

***

Когда Ливий, сменив пыльную дорожную одежду на более подходящий для семейного ужина наряд, вышел в столовую, все уже собрались. Большая комната с высоким потолком и широкими окнами, выходившими в сад, в свете горевших в канделябрах свечей выглядела почти уютной. Обстановка разительно изменилась с тех пор, как Ливий был тут в последний раз. Вместо длинного деревянного стола поставили квадратный, меньше предыдущего; шкаф, в котором стояли графины, серебряные кубки и бутылки, переместили в другую часть комнаты. На противоположной от окна стене вместо старого натюрморта красовалась карта виноградников.

Но кое-что осталось прежним. Портрет молодого мужчины в черной коже и парными клинками, висевшими на широком кожаном поясе.

Увидев картину впервые, Ливий спросил у дяди, что это за юноша, и страшно удивился, узнав, что это его отец, а племянник, соответственно, приходится ему внуком. Племянник принялся задавать вопросы - именно так он поступал всякий раз, когда слышал что-то интересное, и злился, если взрослые отказывались отвечать. Но дядя не отказался. Он рассказал о воинской карьере деда, о том, каким искусным фехтовальщиком тот был, и о том, что до последнего вдоха оставался верен самым высоким идеалам чести. На памяти Ливия Рикардо Винчелли никогда не говорил о ком бы то ни было с таким уважением.

Гостя посадили рядом с Кьяро. По другую сторону стола расположились Лоренцо и Бьянка. Кресло хозяина было чуть выше остальных.

- Выглядишь усталым, - вместо приветствия сказал дядя. - Дорога тебя утомила?

- Немного.

- Привыкай. Тебе придется много работать, и уставать ты будешь каждый день.

- Тяжелая работа меня не пугает, дядюшка.

Лоренцо внимательно наблюдал за тем, как кузен садится за стол. Он ерзал на месте и, судя по всему, здорово проголодался, но говорить об этом вслух при отце не хотел. Бьянка, успевшая сменить скромный домашний наряд на платье из бордового бархата с искусной вышивкой на корсете, слабо улыбалась своим мыслям и тоже смотрела на Ливия, но не пристально, а как бы сквозь.

- А как насчет незнакомой работы? - поинтересовался Кьяро.

Дядя позвонил в маленький серебряный колокольчик, и в столовой появились слуги. Они двигались тихо, как призраки, и так же аккуратно и бесшумно расставляли еду и вино. Вымуштрованы не хуже солдат, подумал Ливий. Сходство с военными стало идеальным, когда поданную на первое риболлиту разлили по тарелкам. Точные и слаженные движения, отрепетированные тысячу раз.

Хорошо, что граф Сафьярди не приближался к этому дому на расстояние пушечного выстрела. В противном случае он не отказал бы себе в паре язвительных замечаний. Ливию пришло на ум много больше двух, но он благоразумно промолчал.

Дядя сделал глоток вина, взял ложку и принялся за еду. Спустя мгновение остальные последовали его примеру. Рецепт супа отличался от того, к которому привык Ливий в родительском доме, но блюдо оказалось вкусным.

- Любая работа нам не знакома до того, как мы начинаем учиться и приобретать мастерство, - ответил он на вопрос Кьяро.

- Вино - это искусство, а не работа, - серьезно заявил кузен.

- Это работа, - поправил дядя. - Она требует не только мастерства, но и дисциплины. И определенного склада характера. Винодельня - это не только виноград, бочки и дегустации. Это переговоры, сделки и деньги. Порой - большие деньги. А когда речь заходит о больших деньгах, решения нужно принимать жестко.

Очень изящная шпилька в адрес отца. Будто желая убедиться, что его правильно поняли, дядя как бы невзначай поправил черный шейный платок. Заодно намекнул, что Ливий сегодня не отдал дань трауру и не надел ни одной черной вещи - уж очень не хотелось опаздывать на ужин. Непростительная ошибка. Дядя ее обязательно запомнит. Да и Кьяро тоже.

- Я вот уже несколько лет распоряжаюсь семейными деньгами, дядюшка, - напомнил Ливий. - Поверьте, в этом я знаю толк.

- Слыхал, что распоряжался ими ты не очень удачно, - как бы между прочим заметил Кьяро, беря бокал с вином.

- Но явно успешнее вас, дорогой кузен. Иначе дядюшке не понадобился бы помощник.

Лоренцо фыркнул от смеха и торопливо прижал к губам салфетку. Бьянка улыбнулась чуть шире, не поднимая глаз от своей тарелки. Кьяро выпрямился на стуле, как натянутая тетива лука.

- Посмотрим, как ты распорядишься тем, что тебе доверят здесь.

Лицо дяди оставалось бесстрастным.

- Я тысячу раз говорил тебе, Ливиан: дерзкий язык до добра не доведет.

- Будет вам, отец, - вмешалась Бьянка. - Если кому-то и нужно последить за языком - так это Кьяро. - Она посмотрела на брата в упор. - Где твои манеры? Или ты думаешь, что в семейном кругу можно говорить все, что вздумается?

Ливий ожидал, что дядюшкин наследник возмутится и прикажет сестре замолчать, но тот покраснел и безмолвно вернулся к еде.

- Я рада, что вы будете работать с отцом, - обратился к кузену Бьянка. - Мы сможем познакомиться поближе... мы ведь одна семья. Напомните, чем вы занимались до того, как приехать к нам?

- Работал с мастерами, которые делали украшения из храмового серебра.

- О... это очень далеко от вина... - Она прижала к щеке бокал и посмотрела на Ливия. В ясных голубых глазах читалась жалость, и это выражение совсем не сочеталось с лукавой улыбкой. - Но, думаю, у вас все получится.

У девчонки змеиный язык, и она далеко не так проста, как хочет казаться. Ливий с первых секунд понял, какую позицию занял Кьяро, знал, какую роль в этом спектакле играет Лоренцо. А что насчет младшей сестрички? На чьей она стороне?

На второе подали паппарделле с мясом кабана под соусом из красного вина, томатов, можжевельника и розмарина. За ним последовало основное блюдо - перепелки, фаршированные травами и грибами. Лоренцо рассказывал о сегодняшнем уроке игры на клавесине, Бьянка щебетала что-то в ответ. Кьяро хранил угрюмое молчание, а дядя, казалось, и вовсе думал о своем.

Ливий, довольный тем, что его ненадолго оставили в покое, разрезал лежавшую на тарелке перепелку и уже поднес ко рту вилку с кусочком мяса, но почувствовал легкое прикосновение к ноге. Фьяметта умудрилась прошмыгнуть в столовую и теперь пряталась под скатертью. В темных глазах левретки читалась мольба, крохотный нос непрестанно шевелился, вдыхая сладкий аромат желанного угощения. Она поставила изящные лапы на колено Ливия и тихонько заскулила.

- Проклятая собака опять пробралась в столовую?! - вскипел дядя, оторвавшись от еды. - Клянусь богом, когда-нибудь я отправлю ее на...

- Она ни в чем не виновата, отец! - бросился защищать Фьяметту Лоренцо. - Ей стало одиноко в комнате... наверное, кто-то из слуг делал уборку и оставил дверь открытой. Клянусь, я не нарочно! Ее нельзя отправлять на псарню, она создана для дома...

Воспользовавшись моментом, Ливий отдал левретке кусочек мяса. Та проглотила его в один присест и, метнувшись к двери серебряной молнией, выскочила из столовой.

- Лоренцо прав, дядюшка. Мамины левретки жили дома. - Дождавшись, когда дядя повернет голову к нему, Ливий добавил с широкой улыбкой: - Ужин великолепен, но перепелки превзошли все ожидания. Неужели ваш повар так старался ради меня?

- Ты кормил мерзкое животное, Ливиан? Здесь? За моим столом?

- Такой вкусной перепелкой я не поделился бы ни с кем.

Бьянка мечтательно вздохнула.

- В прошлый раз повар приготовил перепелок, фаршированных мелко нарубленным мясом. Я пообещала ему, что на охоте в честь моих именин мы поймаем еще, и он приготовит их снова. Что может быть вкуснее перепелок, фаршированных мясом?

Дядя медленно отложил вилку.

- Охота в честь твоих именин? Это еще что за разговоры?

- Ну как же, отец. Мои именины на следующей неделе... и вы обещали...

- Никакой охоты, Бьянка. Что за глупости! Тебя заинтересовали мужские занятия? Ты должна сидеть за вышиванием и шитьем!

- Конечно, отец. Вы, как всегда, правы. А я никогда с вами не спорю.

Бьянка вернула нож и вилку на тарелку и опустила глаза. Из-под пушистых ресниц выкатились две крохотные, похожие на бриллианты, слезинки. Печаль, отразившаяся на ее лице, была настолько искренней, что Ливий просто не смог промолчать.

- Дядюшка, не будьте таким суровым. Своим отказом вы довели мою кузину до слез. Я не поклонник охоты и не могу назвать ее лучшим из развлечений, но если дама хочет отпраздновать свои именины именно так, почему бы не пойти навстречу?

Кьяро неопределенно хмыкнул, продолжая разрезать перепелку. Дядя аккуратно складывал салфетку, не торопясь заговаривать.

- С удовольствием поучаствую в приготовлениях, чтобы избавить вас от лишней суеты, - добавил Ливий.

- Хорошо, - ледяным тоном произнес дядя. - Будет тебе охота.

Бьянка просияла и радостно захлопала в ладоши.

- Благодарю вас, отец! Это лучший подарок, который я могла получить на свои именины!..

- Я возьму на охоту Фьяметту! - гордо сообщил Лоренцо.

- Смотри, как бы гончие не приняли ее за зайца, - хохотнул Кьяро, допивая вино.

- Может, и примут, но никогда за ней не угонятся, - отпарировал брат.

За мгновение до того, как вернуться к еде, Бьянка бросила короткий взгляд на Ливия. В прекрасных голубых глазах, еще недавно полных грусти, читалось... торжество. Она была довольна собой и даже не пыталась этого скрыть, а сидевшие вокруг стола мужчины, включая дядю, этого в упор не замечали.

У нее не только змеиный язык, но и острый ум. И пара сотен масок, которые она меняет с непревзойденным мастерством. Подумать только: ее игра подействовала даже на него.

- Я возьму на охоту Айшу, - сказала Бьянка, отрезая кусочек мяса от перепелки.

- Кто такая Айша? - поинтересовался Ливий.

- Моя борзая. Салюки. Граф Сафьярди подарил мне ее на темное совершеннолетие. Сказал, что у нее очень редкая масть - абсолютно белая шерсть, похожая на лунный свет. Как мои волосы. Граф говорит, что на востоке женщины с такими волосами - настоящая диковинка, и все думают, что они принцессы.

При упоминании этого имени теплый воздух столовой, наполненный ароматами еды и свечного воска, казалось, остыл до температуры глубокого погреба. Дядя продолжал есть, как ни в чем ни бывало, но Ливий почти физически чувствовал, как он пытается сдержать злость.

Граф Сафьярди, верный себе, преподнес дорогой подарок красивой девушке и вряд ли хотел насолить соседу, по крайней мере, намеренно, но результат получился именно таким. Должно быть, дядюшка скрипит зубами, вспоминая о недруге, каждый раз, когда Бьянка играет с любимой борзой.

Она, вне всяких сомнений, захочет пригласить на охоту в честь своих именин и графа, и Чезаре. Это будет представление в тысячу раз лучше самой шикарной оперы.

- Мы не в трактире, - осадил всех дядя. - За столом говорят по делу. Что тебя так взбудоражило, Бьянка? Присутствие гостя?

- О, простите, отец... Кузен Ливиан и вправду интересный собеседник. Надеюсь, нам еще представится возможность поговорить. - Она выдержала паузу. - За ужином. Ведь он будет работать так же много, как ты.

- Довольно. - Дядя вновь взял серебряный колокольчик. - Этот ужин затянулся. Пора переходить к десерту.