Глава 10 (1)

После ужина Ливий посидел над книгами в библиотеке, надеясь, что во время чтения его начнет клонить в сон, но затея успехом не увенчалась, и он вышел в ночной сад. Здесь он знал каждый уголок, мог пройти куда угодно даже в кромешной тьме или с закрытыми глазами. Знакомые запахи, знакомые звуки. Пение цикад, жасмин, медовый аромат большой старой липы. Ливий присел на скамью под деревом, поднял голову и посмотрел на звезды - так, словно хотел сохранить в памяти карту ночного неба над домом, где он родился. Как выглядят звезды над домом дяди? Немного иначе, но все равно остаются звездами и мерцают себе вдалеке. На них дядюшкина власть и нездоровая потребность в строгих правилах уж точно не распространяется.

Ливий зябко повел плечами и обхватил себя руками, пытаясь согреться. Завтра в тот же час он будет сидеть в саду дядиного дома. Или читать в его библиотеке. А, может, заполнять следующую страницу дневника и готовиться ко сну. Ливий поймал себя на мысли, что еще ни разу не представлял отъезд из родного дома. Мечтал о путешествиях и дальних странах, но мечты эти были похожи на сны: вот он закрывает глаза - и оказывается в другом месте. С каким чувством покидают свой дом путешественники? Предвкушают долгую дорогу, приключения и новые знакомства - или в сердце все же закрадывается тоска?

Тихий ночной воздух прорезал свист крыльев, и на одну из ветвей липы опустилась сова. Ее черные с серебром перья были встрепаны, глаза цвета темного золота, взгляд которых пугающе напоминал человеческий, как всегда, смотрели пристально и осуждающе. Сова поскребла кору когтями, пытаясь устроиться поудобнее.

- Привет, София, - сказал Ливий. - Альвис ушла из оранжереи, и ты решила поискать приключений в саду? Поймать мышку-другую? Или ждешь Апельсина для того, чтобы в очередной раз выяснить отношения?

Сова раскрыла клюв, снова его закрыла и повертела головой. Несколько лет назад она впервые появилась в оранжерее Альвис и по известным только ей причинам решила там поселиться. Сестра привязалась к птице - настолько, насколько вообще умела к кому-то привязываться - и даже дала той имя.

Большую часть времени София спала где-то под крышей, порой наблюдала за работой Альвис и изредка улетала на охоту в поисках мелких зверюшек. Когда охота оборачивалась неудачей, сова возвращалась в отвратительном настроении и вымещала злобу на Апельсине, если тот, на свою беду, оказывался поблизости. Однажды София сильно поцарапала кота, но позже тот стал умнее. Едва заслышав шелест перьев ненавистной совы, он стрелой бросался в дом и скрывался за надежными стенами. Добычу они делили редко - кот предпочитал ловить мышей в винном погребе или в кладовых - но если это случалось, на дикие вопли сбегались и слуги, и члены семьи.

Апельсин был тут как тут. Он вышел из-под скамейки, потянулся всем телом, опершись на передние лапы, заметил сову и тут же юркнул обратно. Ливий протянул руку и погладил мягкий теплый бок кота.

- Завтра я уезжаю. Будешь по мне скучать? - Он тихо рассмеялся. - Не будешь, разумеется. Отправишься спать к Анигару. Или к Руне. Они тебя точно не прогонят. Повара будут по-прежнему давать тебе еду и наливать молока, а мелких грызунов тут всегда достаточно.

Сова возмущенно хлопнула крыльями, щелкнула клювом и улетела в направлении оранжереи. Довольный Апельсин взгромоздился на скамейку и свернулся клубком, закрыв лапами нос. Ливий рассеянно гладил его между ушами, прислушиваясь к тишине. Он прикрыл глаза и задремал, склонив голову к плечу, но встрепенулся, услышав приближающийся стук копыт.

Лошадь скакала стремительно, почти летела, и добралась до особняка через несколько минут. Один из конюхов вышел встретить ночного всадника - факел, который он принес с собой, был виден издалека. Он что-то сказал, и в ответ послышался женский смех. Ливий выпрямился, прислушиваясь. Женщина миновала ворота и пошла к дому, на ходу снимая перчатки и откидывая капюшон плаща.

Он уловил ее запах - розовое масло и легкая нотка благовоний, смешавшиеся с запахом лошадиного пота и дорожной пыли - и лишь спустя несколько секунд увидел ее лицо.

- Лира?..

Остановившись, жрица обернулась. Не торопливо, а величественно, по-королевски - так, как делала всегда.

- Синьор Ливиан. Я была уверена, что вы давным-давно отправились в постель.

Ливий поднялся на ноги. Апельсин недовольно заворчал и, воспользовавшись моментом, растянулся на скамейке в полный рост.

- Я тоже был уверен, что ты давным-давно видишь девятый сон.

- Порой я выбираюсь на одинокие ночные прогулки.

Под плащом на Лире была мужская одежда. Увидь ее Ливий на улице во Флоренции, принял бы за красивого юношу. По крайней мере, издалека.

- В таком виде?

Жрица изобразила невинное удивление.

- Вам кажется, что я странно выгляжу?

- Ты не похожа на женщину, которая отправилась на верховую прогулку.

- Ах, это. - Она скромно опустила глаза. - Мне не нравятся платья для верховой езды. Они сковывают движения. Предпочитаю ездить верхом так, как это делают мужчины. В этом есть что-то прекрасное и дикое, вы согласны?

Отогнав от себя образ Лиры, скачущей на лошади «по-мужски», Ливий скрестил руки на груди.

- Судя по всему, ты любишь быструю езду.

- О да, - кивнула жрица. - Но не переживайте. Я умею управляться с лошадьми. - Она выдержала паузу. - В том числе, со строптивыми лошадьми.

- Не сомневаюсь. А еще твои прогулки бывают долгими. Последние три дня я был занят подготовкой к переезду, но знаю, что тебя не было в особняке.

Лира задумчиво потрепала волосы пятерней, и на ее губах промелькнула улыбка. Ливий даже при большом желании не смог бы сказать, что с этой улыбкой не так, но мгновенно понял, что ответ ему не понравится.

- Так где ты была?

- В гостях у близкого друга.

- Не знал, что у тебя есть друзья в Тоскане.

- Даже если бы были, близким я продолжала бы называть только одного. Отца вашего доброго приятеля Чезаре. Графа Феличе Сафьярди.

Со стороны оранжереи донеслось приглушенное уханье совы.

Ливий склонил голову на бок, обдумывая услышанное. Лира могла ездить к графу Сафьярди по тысяче причин. Она часто привозила ему масла, мази и лекарственные травы. Порой отправлялась к его соседу доктору Вальдини: помогала врачу принимать роды или беседовала с женщинами о проблемах со здоровьем, которые те не хотели доверять мужчинам.

Но воображение Ливия уже нарисовало все, что следовало. В ярких красках.

- Ты привезла ему травы и задержалась на три дня?

- Я привезла ему вино. Особое вино.

- Мужчина, который был твоим любовником целый год, достоин такого вина. Уместно ли здесь это «был»?

Жрица расхохоталась. Мужская одежда шла ей, и это злило Ливия еще сильнее. Внезапно ему захотелось ударить ее по лицу. Тряхнуть за плечи. Накричать. Сделать хотя бы что-нибудь, но доказать, что у нее над ним нет никакой власти.

- Ревность вам не к лицу, синьор Ливиан. На что вы злитесь? Вы допытывались у меня, где я была. Я сказала правду, хотя могла бы солгать. В чем заключается моя вина?

- Надеюсь, подарок пришелся графу по душе.

- Более чем. Он страсть как любит особенные подарки.

- Это доставляет тебе удовольствие?

Вместо ответа Лира вопросительно изогнула бровь.

- Мучить меня, - пояснил Ливий.

И понял, как глупо и жалко это прозвучало. Еще немного - и он будет ползать перед ней на коленях.

Что за дурак? Надо было слушать Чезаре, когда он разглагольствовал о женщинах, а не затыкать ему рот.

И мотать на ус.

Жрица поправила лежавший на плечах капюшон плаща.

- Вы мучаете сам себя, синьор Ливиан.

- А тебе нравится за этим наблюдать!

- Очень нравится. Но не потому, что вы ревнуете - хотя и поэтому тоже. Вы снимаете маску светских приличий. - Она подошла к Ливию почти вплотную, приподнялась на цыпочки и, приблизив свои губы к его губам, едва слышно выдохнула: - И я могу разглядеть ваше истинное лицо. Видит Великий Бог - я бы многое отдала за то, чтобы смотреть на него почаще. Оно пробуждает во мне желания, о которых не рассказывают священникам на исповедях.

Не дав Ливию опомниться, она отстранилась и, одарив его очередной улыбкой, скрылась в саду.