Глава 7 (1)
Почти каждый, кто видел Чезаре впервые, принимал его за цыгана и удивлялись: какого черта ему вздумалось нацепить дорогую одежду, а, самое главное, где прохвост ее украл? Он унаследовал от отца пышные иссиня-черные кудри, серо-зеленые глаза и высокий рост, но на этом их сходство заканчивалось. У графа кожа была смуглой, у Чезаре - молочно-белой, как у уроженца северных широт. В его движениях читались сила и власть, а не свойственное аристократам изящество. Он мгновенно становился центром внимания в любой компании, будь то пара человек в курительной комнате или бальный зал. А еще Чезаре часто плевал на манеры, особенно если приезжал без предупреждения или в неурочный час. Он был свято убежден: уж коли сам его милость сын графа Сафьярди изволил прибыть, все откладывают дела.
Или - как сегодня - выбираются из постели.
Ливий едва успел накинуть халат, а Чезаре уже взбежал по лестнице, распахнул дверь спальни - разумеется, без стука - и заключил друга в объятия, которые с легкостью могли переломать все ребра.
- Мне так жаль, - произнес он тихо тоном, совершенно не вязавшимся с этой экспрессией. - Я узнал только вчера. Я должен был быть рядом!..
- Ты ничего не пропустил. Если не принимать во внимание устроенные дядей поминки, на которых мне пришлось выслушивать кучу вранья. - Ливий безуспешно попытался высвободиться. Он мог худо-бедно потягаться с Чезаре в искусстве фехтования, но значительно проигрывал ему как в весе, так и в силе. - Почему бы тебе не выражать эмоции более сдержанно?
- Не могу поверить, - продолжил друг, пропустив сказанное мимо ушей. - Ты сидел тут в одиночестве, а я пил вино с красотками и смотрел на звезды!
- Да отпусти уже, первые боги тебя подери!
Чезаре послушался, и Ливий, пару раз чихнув, покосился на его плащ.
- Ты весь в пыли, - прохладно заметил он.
- Разумеется! Я летел как ветер! Думаю, ты на моем месте сделал бы то же самое!
- Я это очень ценю, но не мог бы ты снять плащ? Нет! - протестующе поднял руку Ливий, останавливая его. - Только не в моей спальне!
- Ладно, как скажешь.
С этими словами Чезаре подошел к двери, снял плащ с видом оскорбленного до глубины души актера, не получившего должного признания публики, и демонстративно вышвырнул его в коридор. Воспользовавшись моментом, Апельсин прошмыгнул мимо ног гостя и скрылся в полумраке.
- Рыжий прохвост стал еще толще, - прокомментировал Чезаре и опустился на стул возле клавикордов. - Вроде ты не рад меня видеть?
- Конечно, рад. Но до сих пор не проснулся как следует... и позавтракать не помешало бы. Вот только завтрак закончился. Анигар пытался меня разбудить. Уж и не помню, что я ему сказал.
- Держу пари, кое-что менее вежливое, чем мне сейчас, - хмыкнул Чезаре, изучая ноты. - Надеюсь, шторы не открывал? А то шум поднялся бы на всю Тоскану.
Ливий подошел к окну и с минуту изучал залитый солнцем сад, а потом присел на подоконник и посмотрел на друга. Тот рассеянно потрепал волосы пятерней, стряхивая дорожную пыль прямо на нотные листы.
- Спасибо, что приехал.
- О эти запоздалые попытки проявить вежливость...
- Но пару дней назад я предпочел бы отсиживаться в темном чулане, а не говорить по душам.
- Понимаю. - Чезаре отложил ноты и поднял голову. - Выглядишь как вампир, который веками не выходил на солнце и питается исключительно кровью девственниц, но нечасто.
Ливий натянуто улыбнулся.
- Кое-кто называет это аристократической бледностью.
- Я не про твою аристократическую бледность, черт возьми. Тебе нужно как следует поесть и выпить вина. Где этот бездельник Маттео? Будет врать, что помогает поварам, но я-то знаю, что он обнимается со служанками!
Чезаре взял стоявший на столе медный колокольчик и позвонил.
- Маттео вернется под вечер, я отпустил его в город, - сказал Ливий. - И прекрати называть его бездельником. Что до служанок - даже если ты и прав, за тобой ему в жизни не угнаться.
Друг от души расхохотался.
- Куда уж ему. Он боится одной мысли об их прелестях. Такой же скромник, как его господин.
Ливий запахнул халат.
- Оставлю тебя в одиночестве на несколько минут. Мне нужно переодеться.
- Зачем? Мы едем на завтрак к великому герцогу? В собственном доме ты можешь ходить как угодно, хоть бы и без халата. Хоть бы и вообще без ничего. Отец сказал бы, что это самый естественный вид, а приличия придумали скучные люди.
- Не сомневаюсь, что именно так он бы и сказал!
- И уж точно не упрекнул бы меня в том, что я хожу по дому в запыленном плаще.
Ливий открыл было рот для того, чтобы высказать все, что об этом думает, но в дверь тихо постучали, и на пороге появилась Лира.
- О, ты как раз вовремя, - оживился Чезаре. - Мы говорим о скучных приличиях скучных людей и законном праве хозяина ходить по дому в естественном виде!
Жрица понимающе улыбнулась.
- Прекрасная тема для позднего весеннего утра. Впрочем... она хороша всегда. Рада вашему визиту, синьор Чезаре. Вы звали меня, синьор Ливиан?
- Разумеется! - встрял друг прежде, чем Ливий успел вставить хотя бы слово. - Ты ведь не хочешь, чтобы твой господин одевался самостоятельно? Ему нужна помощь.
- О, - задумчиво протянула Лира.
На ее губах появилась улыбка, которую Ливий уже видел тогда, в банных комнатах, и он почувствовал, как щеки заливаются краской. Сегодня жрица выбрала скромное платье служанки - длинное, почти в пол, с закрывающим шею воротником и длинными рукавами - и это делало и без того глупую ситуацию еще хуже.
- Мне не нужна помощь, - наконец обрел дар речи Ливий. - Принеси нам что-нибудь поесть. Чезаре провел ночь в седле, а я проспал завтрак.
- Целая ночь в седле! - притворно ужаснулась Лира. - Должно быть, вы устали!..
- Вовсе нет, - заявил друг и добавил с гордым видом: - Ночные скачки - занятие утомительное, но я, слава богам, достаточно вынослив.
- И, конечно же, всегда выбираете самых буйных кобыл? - решила подыграть жрица.
- Клянусь всеми святыми, мадонна! Вы читаете меня как открытую книгу!
Ливий выбирал одежду дольше обычного и нарочито медленно приводил себя в порядок, надеясь, что Лира отправится на кухню за едой, но уходить она не торопилась. Подробно обсудив буйных кобыл и ночные скачки, собеседники сменили тему.
- Как поживает ваш почтенный батюшка, синьор Чезаре?
- Прекрасно. Жалуется на то, что дела не позволяют часто путешествовать, и бурчит, что я слишком много трачу на одежду и женщин. Уехал во Францию к приятелю-виноделу и оставил меня наедине с бесконечными винными бочками и клиентами. С ног сбился, пытаясь всем угодить. Может, мужчин и создали для работы, но мне такое не подходит.
- Чем бы вы занимались, будь у вас достаточно денег?
- Как чем? Бездельничал бы, конечно.
- Вы себя обманываете! - рассмеялась жрица. - В вас слишком много огня. Ваш отец когда-то говорил, что мечтает о безделье, и что в итоге? Мы провели в храме всего месяц, но он чуть ли не на стены лез от скуки.
- Ну, в храме я бы точно не заскучал! - заверил ее Чезаре. - Тем более что там предаются безделью особого рода. И готов поспорить на что угодно: отец в нем знает толк.
- О да, - мечтательно протянула Лира. - Однажды мы...
Решив, что истории о любовных похождениях графа Сафьярди этим утром интересуют его в последнюю очередь, Ливий вышел из гардеробной и выжидательно посмотрел на собеседников. Лира, успевшая заправить кровать, сидела на покрывале. Чезаре с видом довольного жизнью павлина устроился за клавикордами и наигрывал придуманную на ходу мелодию.
- Наконец-то, - сказал он. - Даже твои сестры не прихорашиваются так долго.
- Не хотел испортить магию момента. Вдруг ты решил бы спеть синьорине серенаду? Лира, я жду завтрак.
- Уже несу, синьор Ливиан, - склонила голову она и, легко поднявшись, выпорхнула за дверь.
Чезаре продолжал играть, прикрыв глаза и полностью отдавшись музыке. Если струны скрипки пылали под его смычком, то мелодии для клавикордов выходили нежными, полными темной глубины и какой-то нездешней тоски. Много раз Ливий ловил себя на мысли, что при их звуках стихи складывались в голове сами собой.
- Почему ты так любишь ставить меня в неловкое положение? - спросил он у друга.
- Ничего подобного, - последовал ожидаемый ответ. - Это называется флирт.
- Это называется «игра на моих нервах»!
- Флирт — это и есть игра на нервах. Черт! - Он резко встал, и лежавшие чуть поодаль нотные листы разлетелись по ковру. - Как ты можешь быть таким дураком? Я буквально вложил тебе в руку ключ от гардеробной, куда ты мог бы ее увести и запереть дверь изнутри. А ты сбежал, как последний трус!
Вглядевшись в лицо Чезаре, на котором было написано искреннее возмущение, Ливий начал собирать ноты.
- Может, ты слепой? - продолжил допытываться друг. - Ты не видишь, как она на тебя смотрит?
- Она так смотрит на всех мужчин, начиная от конюхов и заканчивая дядей Рикардо.
- Дядя Рикардо? - оживился Чезаре. - Вот это да! Мне нужны подробности!
- Нет подробностей. Пару дней назад он пришел в банные комнаты, когда мы с Лирой... - Ливий сделал вид, что его очень заинтересовал отрывок сонаты на одном из листов. - Говорили по душам.
Чезаре решительно взял его за локоть, заставляя подняться, и заглянул в глаза.
- Эй, ты недоговариваешь! Я тут разыгрываю спектакль и распаляю чувства дамы, но, выходит, немного припозднился?
- Я ведь сказал, это была задушевная беседа, не больше. Ну... может, чуть больше.
- Не темни, подлец! - начал злиться Чезаре.
- Она поцеловала меня, только и всего. Самый невинный поцелуй, который только можно вообразить. Она смешала масла так, как делает всегда, и начала втирать их мне в волосы. Ничего странного, этот ритуал повторяется каждую неделю. А потом мы заговорили о чем-то таком, и...
- ... и ты, как всегда, не воспользовался моментом. - Он вырвал из рук Ливия нотные листы. - Влепить бы тебе затрещину, чтобы мозги на место встали! И, если хочешь знать, смотрит она на тебя совсем не так, как на других мужчин! Уж поверь, в этом я отлично разбираюсь! Объясни, что тебя останавливает. И говори правду, черт возьми!
- Я... - Ливий отвел взгляд. - Я не хочу, чтобы это стало развлечением на пару ночей.
Чезаре швырнул ноты на подоконник.
- Вот оно что. Ты не можешь просто подойти к красотке и сделать то, что должно. Тебе нужны чувства. Драма. Экстаз. Философия. Страдания! Ты думаешь, что если с женщинами все складывается легко, то это неправильно!
- Да, черт возьми, - в тон ему ответил Ливий. - Но вряд ли у меня получится объяснить это тому, кто считает правильным лишь собственный взгляд на жизнь!
- Поэтому я и говорю: ты дурак. Ладно, остынь. Мое дело - объяснить непутевому другу, что шикарная синьорина, искушенная в любовных утехах, отчаянно по нему сохнет. О, как бы мне хотелось увидеть лицо твоего дядюшки в тот момент, когда он застукал вас в банных комнатах. Злился как черт, должно быть?
- Не то чтобы. По крайней мере, не изменил своей привычке в любой ситуации держать лицо.
- А ты, видимо, берешь с него пример. Ледяной король в ледяном королевстве. Боги милосердные, да ты хоть понимаешь, чему она может тебя научить? Отец спал с ней целый год! Отец, который меняет женщин как перчатки и не задерживается рядом с одной дольше месяца!
- Спишу твое возбуждение на ночную скачку и голод.
Чезаре беззаботно рассмеялся и присел на подоконник.
- Твоя правда. Я бы с удовольствием искупался после этой ночной скачки.
- Банные комнаты в твоем распоряжении.
- Сохрани меня боги от этой душной парилки. Выбираю озеро.
Ливий удивленно изогнул бровь.
- Озеро? Так вода же ледяная!
- Вот-вот, - довольно кивнул друг. - Самое время купаться. Возьмем еду с собой.
- Нет уж. В весеннюю воду ты меня в жизни не затащишь!
Но это, конечно же, было лукавством, и Чезаре все отлично понимал. Если Ливию предоставлялась возможность поплавать, он встал бы до рассвета и искупался даже в зимней воде.
- Иди, попроси у своей драгоценной Лиры корзину. Только не тащи ее в чулан, а то поеду на озеро в одиночестве.