Глава 4 (1)

Нофар вел Ливия по извилистым коридорам замка. На стенах горели факелы в медных подставках, гобелены со сценами охоты чередовались с изображениями пышных пиров, в нишах на каменных постаментах замерли до блеска начищенные рыцарские доспехи. Здесь пахло пылью средневековых книг, маслом для ламп, горячим свечным воском и легкими, едва уловимыми, как память о сотнях прежних владельцев замка, духами.

Они преодолели очередную лестницу, и личный слуга главы клана, открыв тяжелую дубовую дверь, жестом пригласил спутника войти.

- Его милость граф Ливиан Винчелли, мой князь, - представил он.

Помещение за дверью оказалось рабочим кабинетом с неожиданно аскетичной обстановкой. Приятный полумрак с единственным канделябром возле письменного стола из темного дерева, видавший виды ковер, два кресла рядом и еще одно - в углу. Окно скрывалось за тяжелыми бархатными шторами. Кое-кто поговаривал, что хозяин кабинета так и не научился жить под солнцем.

- Принеси гостю вина.

- Да, мой князь.

Когда дверь за слугой закрылась, Ливий почувствовал, что тишина комнаты давит сильнее, чем броня рыцарей в нишах. Не так ли проявляет себя память предков? Они ходили по коридорам этого замка. Помогали своим господам одеваться, приносили им еду, вино и письменные принадлежности. Кто-то из них, как Нофар, носил в мочке правого уха крохотную золотую сережку, признак высокого статуса.

Дядя часто повторяет, что в вампирских кланах все вверх ногами. Глава клана отказывается от денег и от собственности, а слуги, которые, если называть вещи своими именами, просто рабы, могут иметь высокий статус.

Но от этого рабами быть не перестают.

- Рад встрече, ваша милость. Кажется, в последний раз я видел вас, когда вам было...

- ... пятнадцать, - вежливо подсказал Ливий. - Спасибо, что согласились уделить мне время, милорд.

Мужчина, сидевший в кресле по другую сторону стола, улыбнулся. Волосы цвета воронова крыла рассыпались по плечам, в серых глазах промелькнула теплая искра. После обращения Великая Тьма вернула ему образ юноши, едва отметившего двадцатые именины: благородный овал лица, молочно-белая кожа и чуть капризный изгиб губ, вносивший нотку дисгармонии в образ прекрасного принца.

- Вы можете обращаться ко мне по имени, - сказал Гривальд.

- Из уважения к вам я предпочитаю этого не делать, милорд.

Обращаться по имени к главе клана? Хуже этого только «мой князь», любимое Нофаром. Впрочем, Ливий знал, что князем главного вампира называют многие, включая советников и приближенных, и ничего издевательского в этом нет: его отец (смертный, в прошлой жизни) был князем.

- Садитесь, прошу вас.

Нофар принес небольшой стеклянный кувшин, наполнил два бокала и скрылся за дверью, не сказав ни слова.

- Я слышал о ваших родителях. - Гривальд первым взял бокал и сделал глоток. Обычай, уходивший корнями в глубокую древность: хозяин дома показывал гостю, что в напитке нет яда. - Соболезную. Когда мой отец ушел искать... - Он запнулся. - Впрочем, это не одно и то же. Да и есть ли смысл сравнивать? В таких трагедиях мы всегда одиноки.

- Порой трагедии приносят облегчение.

Глава клана откинулся на спинку кресла.

- Я прочитал ваше письмо, - сказал он. - Когда-то земли вашего отца и особняк, который на них стоит, принадлежали клану. Он получил их вместе со свободой - после того, как его господин, первый советник, отправился искать. Вы знаете наши законы. Клан может принять землю назад, взамен вы получите деньги. Чем было продиктовано такое решение?

При упоминании о «господине» у Ливия что-то сжалось внутри, и он потянулся к бокалу с вином.

- Я хочу оплатить долги отца... часть долгов.

- Ваш дядя говорил со мной об этом. Он готов помочь.

- Я бы предпочел решить этот вопрос самостоятельно. Можете считать, что дело в гордости.

А еще - в интуиции. Дядюшкино добро - как тонкий шелковый ошейник. Нежный и мягкий, пока не натянут.

- Мы любили Алонсо, - продолжил Гривальд. - Вы бывали с ним в клане и видели, как к нему относятся. Многие вампиры благодаря его советам наживали огромные состояния. Казна ломилась от золота. Рикардо был умен, но предпочитал держать свои секреты при себе. Алонсо щедро делился всем, что знал. Признаюсь честно: я не хотел отпускать его после ухода Арона. Но даже глава клана не может нарушать традиции. Когда умирает господин, слуга получает свободу.

- Свобода вышла ему боком, - тихо сказал Ливий.

Вино оказалось приторно сладким, и он подумал, что Гривальд лжет, хотя тот, скорее всего, говорил чистую правду.

- Такое случается. Но, как бы горько это ни звучало, мы даем слугам свободу не ради них. Она нужна их потомкам. Особенно вам, ваша милость. Детям, которые родились вне клановых стен.

- Вы считаете, что мы свободны, милорд? А как же титулы, светские приличия, долг перед родом?

- За все нужно платить. И за свободу тоже. Но мы редко думаем об этом, когда молимся о ней богам, не так ли?

Ливий допил вино в несколько больших глотков и вернул бокал на стол. Он наблюдал за лицом главы клана: спокойным, разве что не скучающим.

- Такая свобода мне не нужна.

- Чего же вы хотите? Колесить по миру, таская за собой младших сестер и брата? Перебиваться с хлеба на воду? Так, по-вашему, выглядит идеальная жизнь?

- Все лучше, чем веревка, обмотавшаяся вокруг моей шеи по воле отца, которого, по-вашему, здесь так любили.

Гривальд вздохнул и, поставив локти на стол, сцепил пальцы под подбородком.

- Нет, ваша милость, - спокойно произнес он. - Вы не получите то, за чем пришли.

Это заявление так шокировало Ливия, что сперва он не поверил своим ушам.

- Простите, милорд?..

- Я отказываю вам в вашей просьбе, - повторил глава клана, на этот раз, тверже. - Но не потому, что жажду ваших страданий.

- Так почему же?

- Ваш отец дорого заплатил за свою свободу. Вы не имеете права перечеркнуть все, что он для вас сделал, подписью на соглашении об отказе от собственности.

- Я не...

- Я не закончил, ваша милость. Проявите немного уважения. - Серые глаза Гривальда были холодны, как лед. - В этом клане живут сотни темных эльфов, но мало кто может похвастаться чистой кровью. Да, ваша мать была из простых, но у ваших прадеда и прабабки по линии отца были янтарные глаза. Вы потомок великих магов и воинов, существ, которые когда-то держали в страхе половину мира. Сложись все иначе, мы, вампиры, подавали бы им вино за столом. Вы злитесь на вашего отца, и я могу вас понять. Когда-то и я злился на своего и долго не мог его простить. Особенно за то, что он ушел в самый неподходящий момент, оставив меня с огромным кланом, которым я не умел править. Но простите ли вы себя, осознав, что отмахнулись от голоса своей крови из-за злости? Глупой эмоции, свойственной, скорее, людям, но не нам, бессмертным? У вас глаза существа, которое не сдается без боя. Ваш отец не был совершенством. Никто не совершенен, даже родители. Но он подарил вам бесценный шанс. И я не позволю вам от него отказаться. Ради вашего будущего, ради будущего вашей семьи. И ради памяти Алонсо.

Ливий молчал, покусывая нижнюю губу и пытаясь успокоить мысли. Они носились в голове, как рой обезумевших диких ос. Он ожидал чего угодно - только не пламенной речи о предках и голосе крови темных эльфов. И не от кого-нибудь, а от вампира.

Свобода имеет свою цену. Выходит, свободы не существует? Лишь бесконечные вариации плена, которые различаются только в цене? Нет, конечно же, нет. Он точно знает, чего хочет. Зарабатывать столько, чтобы можно было обеспечивать и себя, и семью. Вернуть роскошь, к которой он привык: красивая одежда, вкусная еда, книги, лошади.

А еще он хочет быть хозяином своей жизни. Как дядя.

- Вы не думали об этом, не так ли, ваша милость? - мягко спросил Гривальд.

- Нет, - признался Ливий.

За долю мгновения до того, как слова слетели с губ, он был уверен: если заговорит, голос его подведет.

- Порой все внутри кричит, что сил уже не осталось, и лучший выбор - сдаться. Это тот момент, когда нужно брать меч и готовиться к битве.

- Но я бьюсь с самим собой.

- Это самый главный бой в жизни каждого из нас. Здесь решается наша судьба. Мы можем остаться в клетке, а можем выйти и начать жить по своим правилам. Но никто не обещает, что это будет легко.

Ливий мог бы продолжать этот разговор, но что-то внутри подсказывало: точка должна быть поставлена здесь.

- Благодарю за аудиенцию, милорд. И спасибо за вино.

- Вы здесь всегда самый желанный гость, ваша милость. Нофар ждет за дверью. - Гривальд помолчал и добавил. - Когда будете готовы - возвращайтесь.